Work Text:
Для хитрого плана Джима, призванного отменить его кэнселлинг, чем больше шумихи — тем лучше.
Поэтому, получив принципиальное согласие своего бывшего секретаря Кабмина на фиктивный (но эффективный!) брак-сделку, Хэкер следующим же утром созвал местную прессу на конференцию к себе на лужайку перед резиденцией, где и заявил с важно-довольным видом, читая по бумажке:
— Леди и джентльмены! Я, лорд Джеймс Хэкер, экс-премьер, а ныне мастер Хэкер-колледжа, рад сообщить, что не далее как вчера сделал официальное предложение руки и сердца моему давнему близкому другу и соратнику, сэру Хамфри Эплби. И сей достопочтенный сэр, коего вы имеете возможность лицезреть слева от меня, согласился! — (Пауза для немногочисленных аплодисментов. Сконфуженное негромкое «Чего?..» от корреспондентки журнала, посвящённого макраме.) — И далее мы намереваемся вступить в законный брак. Подчеркну: в однополый брак. Как только определимся со счастливой датой, приглашения на нашу торжественную гей-церемонию будут разосланы всем членам профсоюза преподавателей и студентов, настойчиво требовавшим моей так называемой «отмены» в последние месяцы. Кто не придёт… Что ж, тот явно против равенства и толерантности. И не смеет обвинять меня в устаревших взглядах!
Сэр Хамфри и Софи — сиделка и ассистентка лорда Хэкера, — стояли от делающего заявление экс-политика чуть в стороне. Причём у Хамфри вид становился с каждым словом бывшего ПМ всё бледней и серьёзней, словно у человека, который услышал, что его ждёт срок в Тауэре. Ну не привык он быть в фокусе объективов камер.
***
После того, как некоторые газетные заметки не обошли вниманием бледный вид сэра Хамфри, Джим Хэкер донёс до сведения своего жениха, что так дело не пойдёт. Ведь для успеха смелого плана, на церемонии (которую следует устроить чем скорее, тем лучше — пока враги не успели отойти от первого шока) выглядеть они оба должны максимально убедительно и естественно, как самая что ни на есть настоящая влюблённая парочка соулмэйтов. Чтоб у всех аж зубы заныли от слащавости картинки! А это значит необходимость поцеловаться на регистрации брака по-настоящему, чтобы никто не заподозрил, что им пытаются подсунуть фальшивку.
Хамфри, немного поколебавшись, признал, что это и правда целесообразно:
— Ну хорошо… Принимая во внимание исключительные обстоятельства нашего стратегического альянса, полагаю, что один сдержанный, сугубо пристойный поцелуй без излишнего энтузиазма с вашей стороны (то есть по возможности без вашего языка в моём горле) будет вполне достаточен. — Кое-какие плюсы сэр Хамфри, не чуждый некоторой доли тщеславия даже в преклонных летах, для себя тоже нашёл: — И если уж мы это сделаем, то хотя бы со вкусом: я хочу красивый букет. И фрак с цилиндром. Тебе тоже нужно подумать над свадебным гардеробом, между прочим. Софи, конечно, понадобится новое платье. В лиловом она будет смотреться прелестно.
***
Поцелуй парочка старых сообщников тренировала со всей ответственностью до самого дня торжественной церемонии. Тренировались и в том, чтобы браться за руки — и не вырываться на автомате (с этим у сэра Хамфри поначалу были сложности), подолгу смотреть нежно друг другу в глаза — и не прыскать от смеха при этом (с этим небольшие трудности возникли у Хэкера).
— Хамфри, борода щекочет, — ворчал Джим чуть не на каждой репетиции, держа фиктивного жениха в более чем убедительном объятии. — Когда ты её сбреешь?
— Борода останется при мне, милорд. Она мне идёт, в ней тепло, и я не собираюсь ею жертвовать, даже ради нашего грандиозного спектакля, — сухо отвечал Хамфри, уже неплохо натренировавшийся не вырываться нетерпеливо из крепких объятий Джима через каких-нибудь жалких пять минут.
— Ну ладно. Тогда на свадьбу украсим её маргаритками и фиалками.
Консенсус!
***
Они сами не заметили, как не на шутку увлеклись свадебными приготовлениями. И одновременно столкнулись с маленькой проблемкой. Хотя, как говорят, каждая проблема — это возможность. (Но, спрашивается, возможность чего?..)
Дело в том, что притворяться становилось всё труднее. В какой-то миг оба «актёра» поймали себя на том, что уже не столько сдержанно и прилично репетируют, сколько от души целуются на диване, как давно влюблённые подростки. Кошмар! Теперь придётся делать вид перед Софи, что у них всё по-прежнему «понарошку» и идёт точно по плану!
Но последняя, появившись в гостиной с чайным подносом не вовремя: то есть в минуту одной из таких репетиций, слегка вышедших за рамки благопристойного и однократного поцелуя, лишь закатила глаза и довольно слышно пробормотала: «Ну-ну, как же, «фиктивный брак», так я и поверила».
Догадливая девчонка!
***
Дабы не смущать юную сорокалетнюю Софи (исключительно по данной причине) тренировки церемонного поцелуя решено было переместить в спальню Хэкера. И, знаете, вскоре постепенно получилось так, что шёлковая пижама сэра Хамфри — и сам сэр Хамфри в ней — из скромной гостевой спальни одним вечером тоже переместились в огромную резную кровать под викторианским балдахином мастера Хэкер-колледжа да так там и остались… Репетировали ли достопочтенные джентльмены помимо брачных клятв и первую брачную ночь — это совсем другая история. Кто первый финишировал в рот кому («Вот так… я отнюдь не против того, чтобы твоя пушистая борода щекотала меня здесь, когда ты… ох, д-да! Хампи…»), а кто излился вторым в ладонь первого — доподлинно не известно и разглашению не подлежит. Лишь упомянем, что кокосовому массажному маслу от артрита в последующие ночи медленной и нежной интимной близости нашлось неожиданное применение, в результате чего оно стало появляться в списке покупок гораздо чаще.
***
Выйдя из регистрационной конторы погожим деньком в начале апреля уже законными супругами, пожилые молодожёны с удовольствием позировали перед прессой.
Джим победно тыкал рукой в фотокамеры, делая триумфальный и почти грубый жест пальцем с обручальным кольцом:
— Видали? Пусть они теперь попробуют меня выпереть из моего же колледжа! Это будет чистой воды геефобия!
— Гомофобия, — громким шёпотом незаметно подсказывала лорду Хэкеру Софи, прикрываясь только что пойманным свадебным букетом из красивейших белых роз.
Хамфри держал лицо, раскланивался и улыбался гостям, поглядывая краем глаза, не перебрал ли шампанского его муж. Ах! Как привыкнуть к тому, что они с Джимом — мужья… Разве мог он представить тридцать лет назад, во время их тайного мимолётного десятилетнего офисного романчика (Хамфри тогда сразу поставил любовнику условие: никаких романтических глупостей вроде эмоциональной привязанности, объятий и поцелуев в губы, исключительно секс). Неужели и в восемьдесят можно получить второй шанс и начать всё с начала?.. Мысленно, впрочем, циник Хамфри уже прикидывал, кто из них — и через сколько недель — первым заикнётся о тихом разводе. Целовался Хэкер, конечно, головокружительно, и очень жаль, что они не начали делать это гораздо раньше. (Каким он был дураком... и каким Джим был идиотом, что слушал его!) Но характерами-то они всё равно вряд ли сойдутся, как ни старайся.
***
Хитрый план лорда Джима сработал лишь отчасти: мастера Хэкер-колледжа всё равно мягко отправили на почётную пенсию четыре недели спустя — невежливо как-то было выставить старика, когда у того медовый месяц.
Может быть, гадала Софи, остроумный схематоз не сработал как дОлжно, из-за радужного флага, что провисел на флагштоке у коттеджа мастера колледжа и его супруга вверх тормашками целые сутки… Недоглядела! А может, причина крылась в том, что чета Хэкер-Эплби, раздавая интервью местным медиа, вечно путала порядок букв аббревиатуры LGBTQQIP2SAA, сколько Софи им её ни объясняла… Джиму и Хамфри ведь на двоих за сто шестьдесят лет, память их уже не та, что раньше, когда министр с лёгкостью выучивал маловразумительные партийные речи, а его постоянный секретарь — маловразумительные цитаты из выступлений министра.
***
Когда пришли печальные вести о том, что лорд Хэкер снят с должности мастера колледжа и обязан в ближайшее время освободить официальную резиденцию, Хамфри, собравшись с духом, осторожно спросил супруга:
— Теперь ты, наверное, захочешь… э-э… аннулировать нашу договорённость и разорвать брачные узы?
Джим крепко обнял его за плечи:
— С ума сошёл? Наш брак это вообще лучшее, что со мной случалось за последние годы! Да, они могут отменить и выгнать меня, но ничто не отменит нас и мои чувства к тебе. К тому же я ни за что не бросил бы тебя одного с твоей негодяйкой-невесткой: я пообещал ведь, что защищу тебя.
Хамфри опешил на мгновение: когда он перестанет удивляться Джиму?..
— В таком случае, мой лорд… мой дорогой супруг, — сэр Хамфри был так тронут, что голос его дрогнул, — пожалуй, я готов в знак признательности сбрить бороду. До осени, а там посмотрим.
Она, видите ли, придавала сэру Хамфри Эплби отрешённый стоически суровый вид. Который, в недалёком прошлом, функционально был призван держать чересчур дружелюбных вдовушек в доме престарелых при клинике Св. Димфны от него на подобающем расстоянии. Но раз ему можно остаться тут, с Джимом, навсегда… На глаза растроганного Хамфри навернулись непрошеные слёзы. (Проклятая возрастная эмоциональность! Из-за неё он иногда плакал в палате, когда никто не видел, и мужественные малочисленные слезинки одиночества и тревоги катились по морщинистым щекам, чтобы скрыться в белых завитках сногсшибательно идущей ему стильной бороды.)
Джим осторожно утёр их платком и просиял широкой солнечной улыбкой, совсем по-мальчишески: как в старую министерскую эру, когда удавалось протащить особенно смелый законопроект. Или когда они заключали временный союз и по-настоящему работали вместе. О, в такие дни никто не мог с ними тягаться!..
Что ж, похоже, защитная броня в виде бороды, которой он пытался отгородиться ото всех, включая Джима (Рисковать разбить себе сердце в столь преклонном возрасте? Увольте!), ему больше не нужна.
***
— Какой вы придумали новый грандиозный план, лорд Хэкер? — поинтересовалась Софи, когда она и Павел (точнее, Павелчек, медбрат и ассистент сэра Хамфри) помогали паре упаковывать вещи в коробки для переезда из резиденции мастера колледжа в не менее симпатичный коттеджик неподалёку.
Хэкер решил в отместку за увольнение продолжать мозолить «недругам» глаза и на пенсии. Кроме того, район был чудесный! Также он намеревался фланировать под руку с супругом на всех городских мероприятиях, куда его, бывшего премьер-министра обязательно приглашали в качестве почётного гостя.
— А никакого, — с хитрецой улыбнулся старый лорд. — Собираюсь просто жить долго и счастливо с моим дорогим Хамфри. Всем завистникам назло. В тиши и безвестности.
Бездушная система, может, и обыграла его, но он одержал победу гораздо более важную: наконец завоевал сердце одного невозможного государственного секретаря в отставке, мысли и воспоминания о котором никогда не переставали бередить ему душу.
— Раз так, — прервала Софи мечтания Джима о грядущей спокойной жизни (…в пригороде Оксфорда, с любимым мужем, в домике за белым заборчиком, утопающим в зелени и цветах…) — вы, наверное, распорядитесь, чтобы я ответила отказом на оффер Netflix? Они сегодня прислали имэйл, хотят снять интервью часа на три-четыре для документального фильма: поговорить о вашем недавнем каминг-ауте и свадьбе, культуре отмены в академических кругах Оксфорда, о правом развороте в британской политике Великобритании, всякая ерунда в таком духе...
— Так!!! — Хэкер от восторга даже уронил стопку нераспроданных экземпляров недавно изданного первого тома его неудавшегося бестселлера-автобиографии. — Скажи им!.. Напиши им! Что… Лорд Хэкер и его супруг сэр Хамфри Эплби милостиво согласились (Хампи, ты же не против?), но только чтоб интервьюировала Опра Уинфри!