Work Text:
Роман со вздохом опустился на диван, закидывая голову назад. Холлис поставил на дорогущий журнальный столик бутылку колы, потом о стеклянную поверхность звякнул специально по случаю купленный Чивас Регал.
Холлис только вернулся со своего первого тура после выхода "Star". И за последнее время произошло столько всякого дерьма, что эти два месяца тянулись как два года. Они оба смертельно устали.
Поэтому предложение вечно занятого Холлиса выпить вдвоем ощущалось как колодец посреди пустыни.
— Зачем мы колу брали, если виски хороший? — Роман поднял голову, когда Холлис кинул на диван свою сумку YSL. Тоже дорогущую.
— Потому что ты не любишь виски, — Холлис скрылся в спальне.
Роман неторопясь перевел взгляд на стену с картиной в японском стиле, которую Хол купил совсем недавно. Белый тигр наблюдал сквозь заросли бамбука, будто уже выследил жертву и готов кинуться на нее. Нарисованные тушью полоски были плоскими и ненастоящими, только голубые глаза казались вполне реальными.
Холлис тоже был хищником. Каким бы ангелом он не казался, никому не было под силу отнять у него рост, стать и мужество, и с возрастом это становилось все очевиднее.
Еще очевиднее было то, как все это влияло на Романа. Как заставляло задерживать на Холлисе взгляд лишнюю секунду. Как двигало постоянно быть с ним рядом, в абсолютно любой момент. Роман был готов появиться по первому зову.
Роман чувствовал себя жертвой, но его это совершенно не смущало.
— На Гэри смотришь? Скажи, он пиздат, — Внезапно появившийся рядом Холлис кивнул на картину. Его привычка подкрадваться было одним из очень немногого, что раздражало Романа в нем.
Роман сделал вид, что пропустил его слова мимо ушей:
— Почему мы пьем виски с колой, если я не люблю виски?
— Сегодня настроение такое, —:Холлис опустился на подлокотник большого дизайнерского дивана, и только сейчас Роман заметил, что его друг переоделся в пижамные штаны. Только в штаны.
Роман сглотнул и отвел взгляд с полосатых пижамных штанов на полосатого тигра.
Он даже не помнил, когда началось его увлечение Холлисом. Может, в выпускном классе, может, после их первого студийного трека, может, после мирового тура. Это чувство было очень просто игнорировать, пока не наступали моменты как, например, сейчас.
Роману ужасно хотелось спать, на мягком диване было слишком удобно. Холлис растолкал его, наливая в красивые стаканы виски на два пальца, а потом заливая газировкой. Бедра Хола заняли треть стеклянного столика, Роман видел перед собой аж двух белых тигров. На Гэри ему было плевать.
Роман взялся попробовать первым:
— Мда, я знаю, почему не пью это дерьмо.
Холлис поднес к губам свой стакан с чистым, не отводя взгляда от красных стилет, обхватывающих чужой стакан. Роман наслаждался блеском глаз напротив.
Он ел Белого Тигра глазами: сожженый волнистый блонд, стекающий по плечам к ярко выступающим ключицам, четко очерченные мышцы груди, поддтянутый живот и бедренные косточки, частично скрытые полосатой тканью штанов.
Холлис опустил голову. Роман тут же прикончил свой стакан залпом и попросил налить еще, но когда Хол взялся за бутылку с колой, тот остановил его.
Чистый чивас был хорош, но Роман все равно не любил виски, поэтому он не смаковал, а пил быстро. Залпом.
Холлис расстроенно смотрел, как Роман раз за разом опустошал стакан:
— Слушай, если тебе так не нравится, на кухне еще ром есть, — ему не нравилось то, что Роман не наслаждался.
Но так казалось только Холлису. Роман же считал, что пьянеет только от одних взглядов на тело своего друга.
— Хорошо, давай ром.
Пока Хол искал бутылку и мыл стаканы, Роман успел включить телевизор и открыть спотифай. Из стерео уже играла какая-то ненавязчивая мелодия со словами на незнакомом языке, когда Холлис вернулся и вновь протянул уже изрядно опьяневшему гостю стакан.
— Спасибо, Холли, — Роман сделал глоток, не отводя глаз от лица напротив. Щеки Холлиса горели то ли от выпитого алкоголя, то ли от глупого детского прозвища.
"Холли" прикусил губу, и, не выдержав взгляда карих глаз, отвернулся к большому окну, выходящему на балкон.
— Эй. Что-то не так?
— Ты меня рассматриваешь. Причем давно.
Давно. Когда Холлис заметил это "давно"? И сколько оно длилось.
Роман поднял бровь, немного наклоняя голову так, что темные каштановые кудри открыли шею. Холлис отвлекся на это движение.
— А это неправильно? — Роман понизил голос, так что его едва было слышно за играющей музыкой.
Холлис, не зная, куда себя деть, наклонился и забрал стакан у Романа, при этом коснувшись теплой мягкой ладони.
Когда он сделал глоток, в голову наконец-то дало то самое приятное головокружение, будто бы сразу же заставляя отпустить контроль.
Роман смотрел то на стакан, то на Холлиса, который таял на глазах. Он и не заметил, как задержал дыхание глядя на Белого Тигра, впавшего в ступор.
Их взгляды встретились еще раз, и тогда Холлис сделал вид, что тянется к Роману вниз, чтобы вернуть стакан, но как только их пальцы соприкоснулись на стекле, он притянул лицо Романа к себе. Длинные пальцы крепко сжали темные волосы на затылке, но он промазал, прижимаясь губами к чужой челюсти.
Стакан, в котором все еще плескалось немного алкоголя, выпал из их рук. Ром разлился, стекая по светлой кожаной обивке на мягкий ковер. Стакан покатился и угодил на него же, чудом не разбившись.
Роман издал какой-то низкий краткий звук, прежде чем сжать плечо Холлиса, потянув его на себя. Он нашел приоткрытый рот Хола своими губами, небрежно коснувшись, прежде чем провести языком. Холлис замычал, пытаясь уместить свое тело на коленях Романа, при этом ни на секунду не отрываясь от его губ. Пальцы Хола смяли волосы на чужом затылке, запутываясь еще сильнее.
Казалось, их тела горели заживо, но останавливать этот несущийся к херам состав их давно уже псевдо-дружбы никто не собирался. Роман лишь скользнул рукой по спине Хола в низ, проникая пальцами под резинку штанов на пояснице, от чего Холлис выдохнул ему в рот и приоткрыл глаза.
Роман прокладывал путь от припухших губ к шее мелкими открытыми поцелуями и не мог до конца поверить, что Холлис, вероятно, чувствует себя точно так же. Второй рукой он собрал красивые светлые волосы, чтобы не мешали. Он вылизывал длинную шею, совсем не стесняясь глубоко вздыхать, будто пробует горячее и совершенно вкусное блюдо. Кожа Холлиса почти обжигала язык.
Это не был первый раз, когда они теряли контроль вот так вот. Сколько не отрицай, но поцелуи по пьяни среди всей их компании стали обычным делом, пока Холлис не стал задумываться, что на самом деле хочет целовать только Романа.
Проблема определенно была, однако так же быстро про нее забыли, когда Холлис провел пальцами по вырезу рубашки Романа, запутываясь в крестах и цепочках.
Холлис думал о том, как Роман чудесно пахнет хорошим виски, дешевым ромом и сигаретами, которых он до этого на парковке у магазина с алкоголем выкурил штуки три.
Пока Роман спускался от плеч к ключицам и груди, Холлис ожесточенно боролся с пуговицами на его рубашке. Ему совершенно не хотелось убирать ладонь с затылка Романа, а расстегивать пуговицы одной рукой было проблематично.
— Да блять... — Холлис выругался на выдохе, с трудом выудив пуговицу из петельки. Роман снова поймал его лицо, прижимаясь к губам, и Хол схватился за него, на секунду забывая об одежде.
Роман царапал его кожу своими острыми нарощеными ногтями, и от этого Холлис задыхался еще больше. Бросив попытки расстегнуть рубашку Романа, Хол просто схватился за край, стаскивая ее через голову. Роман запутался в собственных волосах и украшениях, и Холлис почти судорожно пустил пальцы в его волосы, зачесывая их от лица назад и целуя снова.
Роман пытался понять, отчего Холлис так спешит, будто сейчас в комнату кто-то зайдет. Он пытался целовать Холлиса медленнее, потому что не успевал за ним. Роман был сильно пьян, гораздо пьянее своего друга, если его можно так назвать.
Когда Холлис сжал кожу на его шее зубами, Роман хрипло застонал. Теплый язык опалил свежий укус, делая ощущение ярче. Роман бросил свои попытки хотя бы казаться инициативным, полностью подчиняясь чужим поцелуям и касаниям.
Пока Холл сам пытался затормозить и уделить внимание всему и сразу, пока спускался ниже Роман потянулся к собственному ремню, ослабляя его. Затем он с попытки пятой расстегнул пуговицу с ширинкой и стащил с себя черные джинсы.
Роман смотрел на Холлиса плывущим взглядом. Единственным источником света в гостиной был горящий экран теливизора с названием играющего трека. Романа вело от жара, охватившего уже все тело. Уши и лицо горели, а в ниже живота приятно тянуло от возбуждения.
Какой же Холлис красивый. Особенно, если смореть на него сверху. Если бы Роман не знал его, точно бы принял за ангела - величественного, огромного, невинного, но при этом все еще грозного. Холлис имел слишком много власти над ним. Роман простой грешник.
Холлис сполз с дивана, опустившись перед коленями Романа. Оставив последний поцелуй на дорожке темных волос, уже падший Ангел потянул чужие джинсы за шлевки по бокам, стягивая их. Роман невольно задержал дыхание. Холлис прижался губами к резинке Calvin Klein, а потом ниже, к черной хлопковой ткани. Роман постарался сдержать стон, но получалось слабо. Только не когда Холлис касается его вот так.
— Холлис...
Хол поднял взгляд на него, но ничего не ответил. Сосредоточившись на темных глазах напротив, он огладил Романа через ткань и, наслаждаясь дрожащим выдохом, стянул белье следом за джинсами.
Роману казалось, что он умер и вознесся, когда его член накрыли чужие мягкие губы. Он не смог ничего с собой поделать, поэтому на мгновение откинул голову назад, блаженно вздыхая, но сразу же вернулся назад к Холлису.
Едва ли он мог разобрать, что Холлис конкретно делал, это просто ощущалось очень, очень хорошо. Роман любовался его выступающими при каждом движении скулами; на коже бликовали огни уличных фонарей. Он старался не отводить от сосредоточенного Холлиса глаз, сфокусировавшись на его виде.
Ладонь Романа скользнула в светлые пряди, аккуратно и нежно убирая их от чужого лица. Тогда Холлис посмотрел на него исподлобья, прежде чем взять особенно глубоко. Из легких Романа вырвался чуть хриплый напряженный звук. Он почувствовал, как горло Холлиса сокращается от собственного напора.
— Тише, — Роман смазал пальцами выступившие слезы с глаз Хола. Пусть не торопится. В конце концов, всю ночь они совершенно одни.
С каждым теперь уже медленным движением на Романа накатывала волна тепла. Она охватывала все его тело и возвращалась обратно к паху. Иногда он надавливал сильнее на светлый затылок, иногда сам приподнимал бедра и толкался ими навстречу.
Когда Холлис промычал что-то, отдаваясь приятной вибрацией, Роман понял, что следующая волна превратится в цунами.
— Чёрт, Хол... — голос Романа звучал как отчаянный скулеж, когда он сжал волосы на светлом затылке сильнее.
Холлису не нужно было других слов, чтобы понять его. Он просто ускорился, насколько это было возможно, ощущая крепкую хватку чужой руки в собственных волосах.
Все, чего он сейчал хотел, чтобы Роман распался перед ним на тысячи мелких кусочков. Как пазл, который Холлис бы собирал снова и снова, просто чтобы разбить еще раз.
Роман под ним издал протяжный и сдавленный стон, едва ощутимо дергаясь, и Холлис инстинктивно сглотнул, едва ли не подавившись снова. И все же он не упустил ни капли.
Когда Холлис отпустил его, пытаясь привести дыхание в норму, Роман дернул длинные светлые волосы на себя, заставляя Хола поднять голову. Тогда он подался вперед, сталкиваясь с чужими губами. Холлис закрыл глаза, пока Роман слизывал остатки себя с его языка.
Роман не застал момента, когда они оказались в постели, куда делись остатки его одежды и как исчезли полосатые пижамные штаны. Холлис снова целовал все его тело, не стесняясь использовать и зубы, и язык, оставляя красноватые следы на коже. Роману же оставлял смазанные мелкие поцелуи, боясь задеть и испортить светлую и идеальную фарфоровую кожу.
Он чувствовал губы Холлиса на своей спине, пока пытался дышать сквозь подушки. Роман выгнул спину, подставляясь под касание, и приподнял бедра. Он прижался щекой к наволочке, не особо волнуясь о том, что Холлис выберет с ним делать. Роман искренне был бы счастлив получить каждый из вариантов.
Пальцы Холлиса отдавались сзади и болью и зудящим блаженством. Роман старался не думать, какого хера его друг хранит смазку у кровати, и часто ли такое случалось до этого. Честно, это было скорее уморительно, и ревности он не чувствовал.
Роман плохо подавил смешок, отчего звук вышел скорее похожим на всхлип. Холлис наклонился вперед, пытаясь поравняться с его уровнем глаз:
— Ро, тебе не больно?
— Нет, в самый раз. Но если не поспешишь, меня вырубит, я ведь кончил недавно... — Роман честно пытался открыть оба глаза, но сил хватало только на один.
Холлис очень серьезно кивнул. Пока за спиной раздалось пластиковое шуршание, Роман привстал на локтях, откидывая волосы с лопаток вперед. Он пытался посмотреть, что Холлис делает сейчас, но медленное движение выбило из его легких весь воздух.
Холлис распирал его изнутри, и Роман впился в ткань подушки, пытаясь удержаться на месте. На месте ногтей оставались маленькие отверстия.
Он не двигался, пока Роман сам не подался бедрами назад. Медленные движения отдавались во всем теле, но четче всего Роман чувствовал, как чужие длинные пальцы стараются не сильно жестко держать изгиб его талии.
Сама концепция была приятной. Роман не думал, что может получать удовольствие от одной идеи быть выебанным таким чудесным существом. Но это круто несмотря на боль. Он знал, что Холлис сходит сейчас с ума из-за него, и это было запредельно.
Роман использовал всю гибкость своего тела, чтобы боковым зрением заглянуть Холлису в лицо. Это стоило каждой секунды неприятного жжения. Боже, как же он хорош. Роман задержал дыхание, метаясь между сведенными к переносице бровями, румянцем на щеках и припухшими от отсоса губами. В эту секунду Холлис прикусил нижнюю, и Роман издал краткий стон, скопировав его движение.
Отвернуться ему стоило всего усилия воли:
— Блять, почему я не могу смотреть на тебя...
Холлис немного затормозил:
— Ты хочешь?
— Конечно. Это издевательство — не смотреть на тебя, — последние два слова вышли с новым вздохом, став еще более томными. Роман слышал, как Холлис жалобно вздохнул, явно польщеный.
— Тогда подожди.
Роман почувствовал пустоту, прежде чем Холлис перевернул его на спину. Он столкнулся с ним лицом к лицу, светлые волнистые пряди создавали вокруг них стену крепости, которая отделяла от внешнего мира.
Роман поддался, когда Холлис согнул его колено, возвращаясь внутрь. Дыхание сперло и голова закружилась. Роман протянул руку к его шее, поцеловав снова. Он держал их губы в миллиметре, даже когда воздух кончался.
Роман не старался сдерживать стоны, в целом как и Холлис. Хриплые звуки рвались из самой глубины груди в губы напротив. Хол прижимал его колено к животу, пытаясь двигаться ровно, но все же иногда срываясь на резкий толчок.
Холлис почти скулил каждый раз, когда Роман смыкал зубы на его губе. Он пытался запомнить каждый такой тонкий стон на случай, если Холлиса когда-нибудь не окажется рядом.
Казалось бы, такие нежные звуки не сочетались с его ролью хищника, но Роман знал, что это "мяукание" - единственно правильное. Хотя это такой абсурд, если задуматься.
Романа распирало новое чувство. Он хотел больше Холлиса, всего себе, внутри и, наверное, в жизни тоже. Его голос сорвался на тонкую ноту. Холлис сжал его тело крепче, и Роман обвил талию своего Ангела ногами, заставляя проникать глубже.
Ладонь Холлиса скользнула между их телами к члену Романа, смыкая пальцы вокруг в кольцо. Роман издал дрожащий вздох и откинул голову назад. Холлис воспользовался моментом и приник к его шее, оставляяя очередной глубокий укус. Было сложно, будучи пьяным, одновременно кусаться, вбиваться внутрь и пытаться заставить Романа кончить, но Холлис отлично справлялся.
Роман знал, что Холлис был на грани, но изо всех сил старался продержаться дольше. Роман уже был слишком заведен, слишком перевозбужден, чтобы вообще осозновать происходящее. Он был поглощен телом напротив, прижимающим его к мягкому матрасу. Для Романа это уже было слишком много. Он едва мог делать вдох между стонами.
— Роман, роман.. — Холлис прижался к его шее и сжал еще сильнее. Рука между ними двигалась в бешеном темпе. — Пожалуйста.
От звука этой мольбы в Романе что-то треснуло. На глаза навернулись слезы, когда он издал высокий краткий стон, пачкая руку Холлиса. Слишком хорошо. Сишком много. Роману казалось, что он не может это выдержать. Он продолжал стонать на каждый быстрый толчок, хватаясь за плечи Холлиса, лишь бы сознание оставалось на плаву.
— Боже, Хол, Господи, — мозг плавился от жара внутри. Он чувствовал, как язык Холлиса проводит по его щекам, слизывая соленые дорожки от слез.
Холлис зарылся лицом ему в шею, крепко обнимая. Из его губ вырвался почти что всхлип. Холлис часто и поверхностно вздыхал, опаляя кожу Романа. Его тело свело дрожью, которая охватила и легкие, и горло. Он замедлился, сделал пару контрольных движений, прежде чем остановиться.
Без Холлиса было не так жарко, но Романа все равно распирало от нового тепла. Он довольно вздохнул, когда Холлис приземлился на подушку рядом, прижимаясь к чужому боку, пытаясь унять дрожь. В комнате рездо стало прохладно.
— Это было хорошо, Холлис, — Роман уставился в потолок. В голове пусто, только во рту адски пресохло, да так, что глотать было больно.
— Это было очень, очень хорошо, только... Что теперь с нами делать?
— А, если про это, то я не могу так жить. Забу-у-удь мой но-о-омер, - Роман протянул последнюю фразу излишне драматично.
— Роман! — Холлис резко поднялся на локтях, заглядывая в лицо расслабленному и беспечному Роману.
Роман по-кошачьи улыбнулся, протянув руку, чтобы зачесать мешающие волосы Холлиса за ухо:
— Шучу. Ты мой братан, Тигр. Навсегда.