Work Text:
– Еще раз я увижу кого-нибудь рядом со снегомашиной – и в первую очередь это касается тебя, Ярик!..
– Где Дари, у меня вопрос по сценарию…
– Я же говорил, никогда больше!
– Скажите пару слов для репортажа…
– Кто пустил сюда Миху… Саша, иду, Софико, притащи сюда Ярика, можно даже за шкирку…
– Вилена, Даря, открывайте дверь моей гримерки, я знаю,что вы там занимаетесь отнюдь не макияжем!
– Какой макияж, чтоб потом оттирать помаду от белой рубашки?
Съемки второй части дорамы “Синий-синий иней” начинались… Интересно. Максим, обозрев этот кошмар – ну право, коллеги, у нас как будто не фактически безграничный бюджет (с иным позволить себе саунд от БТС было б невозможно) – направился навстречу Михе. Не то, чтобы это не Максим пустил его на съемочную площадку, но все же. А то вдруг Ярик и Ростик опять сцепятся, или Софико решит отвлечь Дари флиртом… Пять лет – достаточно долгий перерыв, чтобы они все выросли и окрепли, нашли свои дороги в жизни. А именно столько прошло с момента съемки третьего и, как они думали, последнего сезона дорамы. А, нет – резкий всплеск популярности привел к необходимости вернуться к прежним ролям. И глядя на всех этих людей, Максим ощущал себя почти дома.
– Ностальгируешь?
Макс аж вздрогнул, оступился, и какое счастье, что Миха уже подошел достаточно близко, чтобы подхватить. Ярик материализовался, кажется, из ниоткуда – уже полностью загримированный и в костюме. Надо же, не опоздал. “А, – подумал Макс, глядя на часы – съемки должны были идти уже час. Тогда не удивительно. И это еще Руслана в этом сезоне нет.”
– Есть немного. А ты чего не перед камерами, тебя Дари Ян обыскалась.
– Как говорится, простите, что опоздал, очень не хотел приходить.
– Стоп! Ярик, это что сейчас было? Ты должен пытаться его спасти, а не утопить поглубже!
– Да все равно не тонет…
– Что?
– Ничего, я молчал!..
– Слышала я, как ты молчал! Выясняйте отношения вне съемок.
– И, если мне будет позволено сказать, а мне будет, не на пресс-конференциях.
– Отдохните пока. Даря, Вилена – ваша сцена. И вам напоминание обратное – вы ненавидите друг друга, а не играете свадьбу!
Лена вздохнула, посмотрела на очевидно замерзшего Кирилла, который поправлял свет, и пошла следом за Ростиком, который рванул с площадки так, словно за ним гналась стая вонгви. Она, по правде говоря, не сильно вникала в подробности их взаимоотношений с Яриком, знала только, что со стороны Софико было чистейшим садизмом вписать в сценарий сцену их примирения. Лучше бы они соперничали за Вилену, как в первом сезоне, пытались друг друга подставить, как во втором, или вовсе не пересекались, как в третьем. Но нет, ей было очень нужно, чтобы простой артист спас миллиардера, это же так небанально.
– Лена, ты?
Ростик стоял, прислонившись к стене актерского фургончика, и, кажется, не дышал. Лена подошла ближе и поправила воротник рубашки, критически оглядела остальные элементы образа, проверяя, чтобы нигде не просвечивал гидрокостюм. В целом, работать можно, ничего особо не сбилось. Ростик слишком настаивал на выполнении сцен самостоятельно, хотя абсолютно все умоляли его согласиться на дублера.
– С ним невозможно работать.
– Вы с ним в этом плане друг друга стоите, надо признать.
– Слушайте, у меня идея…
– Нет.
– Нет.
– Нет.
– Ладно, поняла. Вилена, Ярик, массовка, на позиции!
Вилена с улыбкой идет на свою точку, по ходу перестристраиваясь в персонажку. Краем глаза она замечает, что Ярик постоянно смотрит на кого-то в съемочной группе. Повернув голову, она видит Ростика, у которого, вообще-то, сегодня сцен нет. Равно как и у стоящей рядом с ним Дари, но тут все легко объяснимо – машина самой Вилены в ремонте.
– Три, два, один, мотор.
Люди со всех сторон идут по улице, словно сейчас – час пик, и Вилене приходится продираться сквозь них, пытаясь добраться до Ярика, а в голове идет отсчет секунд. На шестой толпа расступается, и Вилена видит Ярика. Тот, отыгрывая роль, вздрагивает и медленно оборачивается. Вилена надеется,что будет крупный план их взглядов, потому что эти слезы – потери и любви – застывают сами собой. Должно быть красиво.
– Я не верю.
– Здравствуй, братик. Скучал?
– Да поебитесь вы уже просто, смотреть невозможно!
– Мы седьмой день снимаем одну и ту же сцену, вы надо мной издеваетесь, скажите честно?
– Над тобой и нами поиздевались Максим, который дал согласие на продолжение, и Софико. Давай мы просто, как раньше, подеремся, а?
– Мой голос за “поебаться”...
– Ты вообще помолчи, друг, называется!
Саша пожал плечами и отошел. Сейчас еще прилетит, а оно ему не надо вот совсем. Вместо продолжения споров он отошел к Вилене, отобрал термос с чаем и отхлебнул сразу половину. М-да, нихуя не облепиховый. Съемки зимой на улице, по их коллегиальному мнению, был самой отвратительной частью бытия актерами за исключением пресс-туров.
– Тебе без Дари совсем грустно?
Вилена кивнула, а потом развела руками. Саша прекрасно ее понимал – такова судьба востребованных актеров, то есть их всех. Сам он только вчера приехал со съемочной площадки в Сеуле, там озвучивали какое-то аниме, и сам Саша играл пародию на Дориана Грея, только в оранжевом костюме. Послезавтра ему надо было вообще совершать перелет в Америку на очередную часть “Людей в черном”, куда как раз неделю назад и умотала Даря Бур.
– У тебя сколько вообще сейчас проектов?
– Одиннадцать съемок и три озвучки.
– Я не понимаю, Саша, ты до старости хочешь гиков-анимешников и принцев играть или что?
– Он просто по жизни… Прекрасный принц.
– Кто бы говорил.
– Так, разошлись по разным углам! Я рада, что вы начали разговаривать, но не так.
– Я вам сейчас сценарий на ходу поменяю…
– О, давай!
– …и впишу еще больше сцен дружбы.
Кирилл не удержался, глядя на очень озлобленное лицо Ярика и не менее перекошенное – Ростика, но быстро затих под укоризненным взглядом Веры. М-да, конечно, когда бывшие вынуждены играть в одном проекте, это всегда неловко, но эти двое переплюнули всех на памяти Кирилла. Ведь не маленькие мальчики, знают и степень общей гомофобности общества, и фантазию фанаток. А нет, все туда же. Одному захотелось публичности, другой приревновал из-за фанфиков.
– Пошли после смены на свидание?
Кирилл обнял свою жену и очень, на самом деле, порадовался, что у них таких проблем нет. Они были людьми непубличными, максимум – приходили как часть команды на одно интервью из ста, где их личная жизнь по прежнему никому была не интересна. Это, вон, Дари Ян изо всех сил изображала дружбу с Софико и замужество за Яриком, а Саша просто усиленно строил из себя гетеро, а потом палился в клубах так, что Максим потом был вынужден платить Мише натурой, чтобы тот не публиковал репортаж.
– И Лену позовем.
– Обязательно.
– Моя дорогая…
– Ты ее пытаешь, а не флиртуешь с ней, напоминаю в какой-то там раз.
– Мы совмещаем!
Даря смеется, запрокидывает голову и слизывает с губ бутафорскую кровь. Вилена наклоняется ближе, и Даря чувствует ее опаляющие дыхание. Интересно, а происходящее считается за эксгибиционизм? Потому что Даре очень жарко.
– Я разорву твое тело на части, а потом – выпоторошу душу.
Даря тянется поближе к ножу, усмехается, провоцируя Вилену, и та поддается. Холод тупого ножа кажется острее на адреналине, и Даря смеется. Вместе с ней смеется и ее героиня – над несправедливостью мира, над собственной наивностью и над глупостью героини Вилены. Это несложно – представить, что твоя девушка – твой злейший враг, когда она все равно так горяча. И когда Саша Ка врывается ее спасать, Даря очень хочет попросить Софу и Дари расширить эту сюжетную линию.
– Пиф-паф.
– Саша! Заново встали, переснимаем.
– Я отказываюсь с ним сниматься. Расторгайте контракт, я выплачу штраф.
– Не отказываешься.
– А я говорю, что отказываюсь.
– Я как сценаристка и Дари как режиссерка говорим тебе нет. Снимите номер и поебитесь, а не ебите нам мозги. Все, свободен, через час жду тебя на площадке.
Дари молча подошла к Софико и уткнулась ей в плечо, благодаря за поддержку. У нее самой уже совершенно не осталось сил. Первые три сезона давались значительно проще, несмотря на отсутствие у большинства из них крупных проектов. Все было просто: две наследницы, три парня, которые бьются за сердце одной из них и не замечают вторую. А сейчас что? Мафия, возвращение с того света, месть…
– Я рада, что ты у меня есть.
Дари почувствовала, как со спины ее обнимает еще кто-то, и по угловатости понимает, что это Ярик. И как-то на душе стало хорошо. Ее девушка была тут, лучший друг – тоже. И съемка начала казаться не такой сложной, и закидоны Ростика – преодолимыми.
– Хочешь, я все же попробую с ним поговорить?
– Не надо, потом подойду и сама справлюсь.
– Ты забрала у меня все! Ты разрушила мой мир! Ты… Я забыла текст.
– Его там дальше нет.
– Что, серьезно?
– Серьезно, дальше Даря говорит.
– А, ой.
– Ой. Пятнадцать минут на поправку макияжа и заново. Так хорошо шли…
Вера не удивляется, когда к ней направляется только Даря. У Вилены макияж каким-то чудом всегда оставался на месте. Ну, кроме помады, которую вечно приходилось оттирать с шеи или лица ее девушки (хотя, возможно, и в других местах, но это уже была забота Лены).
– Как в целом настроение?
Даря расплывается в усталой, но довольной улыбке, и это все, что Вере надо было знать. Вилена машет рукой с другой стороны павильона, и улыбка Дари становится еще ярче. Пару секунд они ведут какой-то свой, молчаливый диалог, пока Вилена не утыкается в сценарий. Это один из тех редких дней, когда на площадке совсем нет посторонних, и можно спокойно наблюдать за любовью. Это и есть то, за что Вера любит работать в этой индустрии: видеть за игрой вот эту жизнь.
– Вас, кстати, опять папарацци сняли.
– Да и как-то плевать, знаешь.
– Зачем ты это сделал? Я думал, ты меня ненавидишь.
– Я тебя ненавижу… Но это не значит, что я хочу твоей смерти.
– Стоп, снято! Ну можете же, когда хотите.
– Да, молодцы, свободны, бегите греться.
Перспектива остаться в тесном пространстве наедине с Яриком не радовала Ростика от слова совсем, но выбора не было. В других фургонах понакрывались обогреватели, а в третьи, например, в женские, входить было нельзя. Спасибо, один раз Ростику хватило наткнуться на Дари и Софико. Будь у него совесть, ему после такого было бы стыдно девочкам в глаза смотреть. Впрочем, имейся у него эта бесполезная составляющая, он бы и с Яриком попробовал нормально поговорить.
– На, держи.
На плечи Ростику легло махровое полотенце, и тот с изумлением посмотрел на Ярика, который старательно делал вид, что вообще не при делах. Зря – за эти годы Ростик успел выучить наизусть все повадки Ярика. В конце концов, в “Иней” Ярика кода Ростик и привел. А теперь, смотрите-ка, протеже стал популярнее наставника.
– Не сильно замерз?
– Это ты насквозь мокрый, не я.
– Ярик, вылези из телефона!
– У моего биаса вышло новое интервью, подождите.
– Ты сам являешься биасом половины Кореи.
– Ну не преувеличивай… Половина это к Саше.
– Вылези, кому сказано!
Софико не выдерживает и просто отбирает телефон Ярика, передавая его Ростику. Самое дальнее место, куда можно что-то спрятать от Ярика, даже если они сидят на соседних местах. Стоп. А где возмущение, где полные гнева речи? И тут Софико приглядывается. У Ярика на шее красуется засос, а Ростик постоянно елозит на кресле, пытаясь почесать спину. С учетом того, что Ярик нарастил ногти длиннее, чем у самой Софико, все сходится.
– Вера, я надеюсь, ты взяла с собой плотный консиллер?
Все взгляды тут же скрещиваются на ней: даже Вера, которой в последнее время стало плохеть от самолетов, оторвалась от Кирилла, а Даря приподняла голову с колен Вилены, в то время как Дари отвернулась от иллюминатора.
– Кажется, наши советы оказались не лишними?
– Я его все еще ненавижу.
– Дамы и господа, сегодня у нас в гостях каст и часть рабочей команды долгожданного продолжения дорамы “Синий-синий иней”! Встречайте, главные героини: Вилена Со и Даря Бур. Первый вопрос у меня именно к вам. Расскажите, как изменилось ваше понимание ролей за эти пять лет, можете ли вы сказать, что стали смотреть на своих героинь по-другом?
– Можно я начну? У меня изменений практически не было, знаете. Я и раньше восхищалась своей героиней. Она смогла остаться доброй несмотря на все невзгоды, всегда защищала слабых – того же персонажа Саши Ка. Мы бы никогда не увидели такого злодея, если бы в его жизни не было абсолютной доброты, как бы парадоксально это не было.
– Знаешь, а я наоборот очень переосмыслила свою героиню!
– Да ладно! Я помню, как ты говорила, что никогда ее не поймешь.
– Я научилась ее жалеть. Ты представь, как она была напугана: избалованная девочка, которую вдруг решили сместить с места, которое она считала своим… Она очень труслива, привыкла прятаться за самоуверенностью и социальным статусом, но когда у нее это отбирают, она просто теряется.
– Перейдем к главным героям, и у нас их целых трое! Где вы их только понабрали…
– По объявлению.
– Тебя – да.
– ...Что ж, я хотел спросить про ваши взаимоотношения с коллегами по площадке, но, думаю, этого короткого взаимодействия хватит, чтобы ваши фанаты устраивали войны на всех площадках еще ближайшие пару месяцев. Дари Ян, каково вам, как режиссерке, было работать в такой атмосфере?
– Знаете, за столько лет… отношений… с Яриком я привыкла к его особенностям. И, я думаю, с этим согласятся все здесь присутствующие, но эти двое не настолько разные, как фандом привык считать.
– Так же с нами в студии сегодня сценаристка дорамы Софико Ка. Софико, скажите, ваше с Сашей Ка совпадение фамилий это действительно просто совпадение, или нечто большее?
– Скажите, Миха Си, а ваше увлечение коммунизмом это выражение любви к Северной Корее, или нечто меньшее?
– Спасибо!
– Обращайся. Но Максим меня прибьет потом.
– В очередь, там перед тобой еще ростиярики.
– Кто их вообще придумал так называть?
– Саша Ра, когда мы что-то религиозное про серых кошек снимали.