Work Text:
«Твой Новый год начнётся с минета».
Баки пялился на эту надпись, сдвинув брови и пытаясь осознать, сошёл ли он с ума. Надпись выглядела так, будто в стекло впечатались много-много маленьких снежков — сложившись в слишком пошлые для такого людного места слова. Ведь Баки стоял напротив витрины магазина в торговом центре с кучей пакетов в руках, ожидая, пока Елена сходит в туалет, а Боб сбегает за подарком для неё — не говори, Баки, куда я убежал, если она вернётся раньше!
И Елена вернулась раньше. Легко толкнула Баки в плечо кулаком, вытаскивая его из задумчивости и спросив:
— Эй, Баки, ты чего это?
— Странный выбор рекламы, или что это вообще, для такого места. Тут дети, всё-таки.
— Ты о чём?
Баки указал рукой на витрину, на стекле которой значилось «Твой Новый год начнётся с минета», а за ней стояло несколько ряженых в новогодние свитера манекенов. Приподняв брови в недоумении, Елена переспросила:
— И?
— Что «и»? Не странно, по-твоему?
— Ну, свитера дурацкие... — Елена пожала плечами.
— Да при чём тут свитера! Я про надпись на стекле!
Недоумение на лице Елены стало совсем уж очевидным. Издевается она или нет, было непонятно.
— Да какая надпись, Баки? Чистое прозрачное стекло...
Расширив глаза — Елена, конечно, шпионка, притворяться умеет, но зачем ей это? — Баки даже приоткрыл рот, потом закрыл, снова открыл и ответил наконец:
— Вот эта надпись...
— О, Лена, ты вернулась. — Боб подошёл и резким движением спрятал маленький пакетик, который держал, в один из больших пакетов в руках Баки.
Елена улыбнулась Бобу, а потом перевела взгляд обратно на Баки. Тот опять указал рукой на надпись и произнёс даже:
— Да вот!
Боб тоже посмотрел на витрину, потом перевёл вопросительный взгляд на Баки.
— Что — вот?
— Вы издеваетесь?!
Переглянувшись, Елена и Боб продолжали пялиться на Баки с недоумением, а тот махнул на них рукой, удобнее взял пакеты и потопал к выходу. А на раздвижных дверях торгового центра, что вели на улицу, красовалось:
«В новом году ты оседлаешь лучший член в своей жизни».
Баки резко затормозил, и Боб впечатался в его спину. Вздохнув и повернувшись к нему и Елене, Баки спросил обречённо:
— Тут тоже ничего нет, скажете?
— Где? — хором спросили друзья.
Снова взглянув на дверь, на которой загадочные снежки точно обещали ему лучший член в его жизни, Баки сузил глаза. В голове промелькнула мысль, но он сбил её с пути, решив, что это всё-таки Боб и Елена над ним издеваются. И тут же — спросил сам себя, почему тогда незнакомые люди так спокойно проходят мимо надписи.
— Баки, — Елена положила ладонь на его правое плечо, — у тебя всё нормально?
— Да, — пробормотал Баки.
— Тебе бы спать больше.
— Пошли уже.
По дороге до Башни, пока Баки вёл машину, а Елена и Боб сидели на заднем сиденье, встречались ещё надписи. Автобусная остановка сказала Баки: «В новом году твой член окажется в кое-чьей заднице». Когда они встали на светофоре, на стекле впереди стоящей машины Баки увидел: «В новом году тебе отсосут так, что ты оглохнешь от собственных криков, когда кончишь». Даже взглянул в зеркало заднего вида, чтобы убедиться — друзья не реагируют на надписи. Они их, чёрт возьми, не видят.
Чей член, рот и задницу всецело обещали ему надписи, Баки догадывался. Сам на них заглядывался давно уже. И мысли позволял ещё похлеще, чем слова, что его преследовали сегодня — но как, глядя в голубые глаза, вслух это всё высказать, пока не понимал.
А сегодня кое-кто напросился.
Зарулив на подземную парковку Башни, Баки заглушил двигатель — тогда лобовое стекло заявило ему: «В Новом году тебя ждёт самый жаркий секс в твоей жизни. Позволишь схватить тебя за волосы? Потому что я тебе позволю схватить меня». Усмехнувшись едва слышно, Баки вылез из машины. Кое-кто не только напросился, но и не оставил теперь сомнений, от кого эти надписи.
Поднявшись с кучей пакетов на кухню, Баки обнаружил там Локи и Алексея. Они резали что-то для праздничного стола. Из соседней комнаты зашёл Джон с пакетом фруктов — Локи молча указал ему пальцем на две вазочки, стоящие на кухонной тумбе, и Джон забрал их. Взгромоздив один из пакетов на стул около Локи, Баки взглянул ему в глаза — тот в ответ посмотрел, а уголок рта едва заметно дёрнулся. Баки ухмыльнулся более явно. Спросил:
— Помощь нужна?
— Разумеется, — ответил Локи тихо, будто хотел, чтобы только Баки его услышал. — Эйва с Тором украшают гостиную. Можешь к ним присоединиться.
— А тебе помощь нужна?
Локи кивнул. Взяв с доски, на которой тот нарезал бутерброды, кусочек сыра, Баки окинул лицо Локи взглядом. Со спины к Баки подошла Елена и, хлопнув его по правому плечу, произнесла:
— Чего вы тут, Локи, что уже сделали?
— Алексей уже опустошил бутылку водки...
— Предатель! — воскликнул Алексей.
— Папа!
Хихикнув, Локи бросил взгляд на Баки, а тот покачал головой — больше, конечно, осуждая Алексея, чем Локи. Сказал:
— Алексей, я же просил не пить до вечера. Иди украшай гостиную. Будем тебя пока подальше от еды и выпивки держать.
Алексей пожал плечами.
— Ладно.
Он отставил тарелку, в которой перемешивал свежий салат, и ушёл в гостиную. Елена перевела взгляд с Локи на Баки и, коротко кашлянув, сказала:
— Я могу вам помочь... или в гостиной помочь Джону резать фрукты...
— Я думаю, мы справимся вдвоём. Да, Локи?
Едва заметно — игриво — дёрнулась правая бровь Локи, и тот ответил:
— Абсолютно в этом не сомневаюсь.
Тогда Елена тоже вышла из кухни, и Баки с Локи остались наедине. Тут же опустив взгляд к будущим бутербродам, Локи поправил рукава чёрной рубашки и снова принялся орудовать ножом — а Баки накрыл кисть его живой ладонью. Обошёл неспешно, встав за спиной. Наклонился. Бионикой сдвинув волосы с шеи Локи, прижался к ней носом, а потом скользнул к уху и шепнул:
— В новом году нас ждёт самый жаркий секс в жизни, так?
Локи хмыкнул, переплёл их пальцы.
— Догадался?
— А были какие-то варианты, что эту пошлятину, которую видел только я, писал не божественный маг и мастер иллюзий?
Тихий смех, затрясшиеся плечи — Баки провёл носом за ухом Локи, а тот наклонил голову, прижавшись ею к голове Баки. Тот распахнутым ртом коснулся его шеи. Это было — наконец-то. Это было — до дрожи в кончиках пальцев. Это было — просто хорошо.
— Даже если бы не догадался. Или варианты были бы... Я бы хотел, чтобы это был ты.
Локи повернулся к нему, рук их не расцепляя, а взгляды сцепив — глаза в глаза. Накрыл ладонью щеку Баки, подался вперёд и поцеловал его. По телу пронеслась волна дрожи, но не от неожиданности или испуга, а от волнения; стараясь не отвлекаться на него, Баки раскрыл губы первым, чтобы углубить поцелуй, — и Локи ответил тем же без промедления. Запустил пальцы в волосы Баки, стиснул их, и Баки усмехнулся в губы Локи.
У дверей в кухню раздались шаги.
Резко, как застуканные за хулиганством подростки, они отлипли друг от друга; Локи повернулся к столу и взял в руки нож, Баки метнулся к пакету с продуктами, всё ещё стоящему на стуле, и достал из него что-то. В кухню вошёл Боб. Неловко улыбнулся.
— Мы что-то из фруктов ещё докупали?
— Ага, — хрипловатым голосом ответил Баки. — Я помою и принесу.
— Хорошо. Вам помощь нужна?
— Нет, — ответили Локи и Баки хором и, пожалуй, чересчур быстро.
— Ладно.
Боб кивнул и ушёл с кухни — в ту же секунду Локи повернулся обратно, Баки дёрнулся к нему и опять впился губами в губы. Живыми пальцами схватил за волосы. Локи рассмеялся, уложив ладони на спине Баки, и целовал, целовал его с жадной, ласковой настойчивостью. До тех пор, пока у кухни снова не раздались шаги.
— Чёрт, — едва слышно пробормотал Баки и оторвался от Локи.
А тот раздражённо вздохнул. Яростно отрезал несколько кусков от сыра, пока вошедший в кухню Алексей доставал из шкафчика тарелки, а Баки вынимал из пакета фрукты и даже успел вымыть парочку. Когда Алексей вышел из кухни, Баки приблизился к Локи, подался вперёд, к лицу — но не касаясь. В глаза голубые глядя. Живой ладонью накрыл его пах. Локи провёл рукой по его предплечью поверх тёмно-синего свитера.
— Ты же наобещал этого всего в новом году? — спросил Баки, улыбаясь.
— Это малая часть из того, что я собираюсь сделать.
— Тогда дождёмся полуночи?
И он легко сжал член Локи сквозь брюки, сорвав с губ его шумный выдох. Широко улыбнувшись, Локи кивнул. Коротко прижался губами к губам Баки, и тот отпустил, отошёл, продолжил опустошать пакеты. Когда бутерброды были нарезаны, фрукты вымыты, гостиная украшена, стол накрыт, Баки, Локи, Тор, Елена, Боб, Джон, Эйва и Алексей уселись за стол. Баки сел рядом с Локи, на диван, и тут же коснулся его бедра своим; тот в ответ прижался ещё крепче, и Баки пожалел об этом. Потому что сразу же захотелось положить на его бедро ладонь, скользнуть ею выше, в брюки забраться и в трусы. Ощутить его вставший член в своей руке и дрочить ему прямо здесь, наплевав даже на то, что напротив сидит его старший брат.
Но придётся терпеть до полуночи.
— Я трахну тебя так, — шепнул Баки едва слышно, наклонившись к уху Локи, — что ты на коленях будешь умолять меня повторить.
— Только после того, — тихо произнёс Локи в ответ, — как я трахну тебя. Ты стоять не сможешь — поэтому умолять меня повторить будешь лёжа.
Пряча улыбку, Баки выпрямился и бросил взгляд на сидящего напротив Тора, но тут же отвёл — потому что Тор тоже на него смотрел. Со странным выражением на лице: как будто всё слышал. Но не мог же? Точно не мог...
Кто-то поставил мир на скорость ноль-пять; Баки мог бы подумать на способности Локи, если бы не знал, что тот тоже изнывает от желания. Он давал это понять коротко и ёмко: то погладив по колену, то снова бедром прижавшись, то бросив такой взгляд, что Баки на несколько секунд переставал понимать, где вообще находится. Но точно знал, где хотел бы находиться: у себя дома или у Локи — добраться бы до дивана или кровати и не разорвать бы одежду на тряпки, а дальше — уже всё равно. А дальше — уже не задохнуться бы от поцелуев и не разлететься бы в клочья от дикой жажды близости, которая горела внутри прямо сейчас.
Пожар не затухал ни на мгновение ни до полуночи, ни после. Ближе к часу ночи они вышли из-за стола, не церемонясь особо и ничего не выдумывая; друзья болтали между собой, но внимание обратили всё равно. Проводили молча ретировавшихся Локи и Баки недоумёнными взглядами, переглянулись. Тор рассмеялся.
Остановившись у лифта, Локи прижал Баки к стене и голодным зверем впился в его губы. Баки даже застонал. Оторвавшись, спросил:
— Ко мне поедем?
— Поехали.
А потом Баки замер вдруг. Замер, с трепетом глядя Локи в глаза, коснулся живой ладонью его щеки, волос, шеи. Снова поцеловал — мягко и коротко. Улыбнулся в ответ на его улыбку.
Спустившись на парковку, никак не имея возможности оторваться друг от друга в лифте, они сели в машину Локи. Промелькнула мысль о пробках, но высказать её Баки не успел — потому что в следующую секунду Локи повернулся, поцеловал его и, бросив:
— Пристегнись, — завёл автомобиль.
Баки усмехнулся. Пристегнулся и накрыл бионикой бедро Локи.
Они ехали по слишком тёплой даже для Нью-Йорка новогодней ночи, яркими огнями заглядывающей в окна машины. Кто-то наверху словно сметал со стола крошки, и едва заметно летели на землю мелкие-мелкие редкие снежинки. Пробки, которых Баки опасался, дикими не были — но ехать они могли бы и побыстрее. Например, на его мотоцикле. С другой стороны, на мотоцикле Баки не наклонился бы к Локи, не расстегнул бы его пальто, распахнув его, брюки не расстегнул бы следом, сорвав с губ глухой стон, и не взял бы его член в рот. Наклоняться было не очень-то удобно, а каждый светофор, каждый «тормоз» и «газ» мешали ритмичным движениям, но терпение иссякло до последней капли — желание было сильнее. Держа руль одной рукой, Локи запустил пальцы второй в волосы Баки, шумно дыша и бормоча время от времени:
— Баки... Ох, Сурт побери, Баки...
А Баки отсасывал ему, глубоко, увлечённо, впуская член до самого горла. Локи кончил быстрее, чем они доехали — сглотнув, чтобы не испачкать брюки Локи и сиденье, Баки облизнул губы, тяжело дыша, поднял голову. Поправил брюки. Явно борясь с желанием откинуться назад, закрыть глаза и, судя по лицу, рассмеяться, Локи сосредоточенно смотрел на дорогу. Баки провёл живыми пальцами по его щеке.
— Ты не только красивый, а ещё и вкусный.
И смех всё-таки вырвался у Локи, осветив лицо его ещё бо́льшей радостью, чем та, что уже была на нём.
— Лучше помолчи.
Рука Локи легла между ног Баки, огладив изнывающий от возбуждения член через джинсы, и Баки шумно выпустил воздух изо рта сквозь сжатые зубы. На языке вертелось столько всего — от «я хочу отсосать тебе снова» до «выеби меня прямо на заднем сиденье» — и Баки даже опустил веки, чтобы чёртов путь до дома наконец-то закончился.
В квартиру они поднялись молча, спешно; зайдя внутрь, Баки скинул куртку, дождался, пока Локи повесит своё пальто на вешалку, и притянул его к себе. Поцеловал, но недолго, а отстранившись, спросил:
— Пойдёшь в душ?
Локи отрицательно мотнул головой:
— Не хочу тратить время ещё и на это.
— Боги вообще принимают душ?
— Принимают. Я бог и маг, и я это делаю скорее для удовольствия, чем из необходимости.
— Ладно. Тогда подожди меня.
Кивнув, облизнув губы, Локи нехотя отпустил Баки. В ду́ше тому пришлось бороться с желанием помастурбировать, а когда он вышел — помня слова Локи про «не тратить время», в одном полотенце, повязанном вокруг бёдер, вышел — то нашёл Локи лежащим на уже разложенном диване. Скучающе смотрящим в потолок, в одних штанах лежащим — Баки остановился в дверях комнаты, с улыбкой любуясь им. Локи приподнялся на локтях. Взгляд прополз по торсу Баки сверху вниз. Оказаться рядом, а желательно сверху, захотелось незамедлительно, и Баки сделал шаг вперёд — но, когда Локи жестом остановил его, тут же застыл. Лукаво приподнял уголок губ. А Локи поднялся с дивана, неспешно сократил расстояние в несколько шагов между ними и опустился на колени.
— Я обещал, что новый год ты начнёшь с минета.
Баки ухмыльнулся ещё шире.
— В каком-то роде, я и начал.
— О, позволь сделать так, чтобы ты начал год с минета во всех смыслах.
Кивнув, Баки ощутил щекочущее дыхание на своём животе. Локи запустил руки под полотенце, пробираясь к ягодицам, и полотенце сползло, открывая Баки полностью нагим. Тот сглотнул.
— Всё в порядке? — Локи поднял взгляд.
— Да. Непривычно, просто. Я давно не... Давно не позволял себе быть... с кем-то.
По-прежнему глядя на Баки снизу вверх, Локи прижался губами чуть ниже его пупка. Понадобилась опора: Баки наклонился спиной на стену позади себя, бионикой её коснулся. А живой рукой — волос Локи, который медленно лизнул его член от основания к головке, её впустив в рот ненадолго. Баки прикусил губу почти до боли. Смотрел, едва ли дыша, как Локи лижет ещё раз, как член исчезает в его рту, ощущая, как что-то внутри орёт и топает ногами от удовольствия — от каждого движения языка и губ, кисти Локи, от его шумного дыхания, от того, как сам он подрагивает от наслаждения. Стараясь не толкаться в ответ слишком сильно, Баки едва сдерживался, чтобы не заорать. Поэтому тихо стонал, даже ругался сквозь зубы. Пока не кончил, всё-таки вскрикнув; тогда Локи пробормотал, целуя его живот:
— Я же обещал, что будешь кричать.
Баки усмехнулся.
— Ты обещал, что я оглохну.
Ноги тряслись, дрожала живая рука, Баки погладил Локи по волосам, облизнул пересохшие губы. Локи целовал его живот, опускаясь до волос на лобке, и Баки, кажется, готов был кончить снова прямо сейчас. Поэтому аккуратно потянул Локи вверх. Обнял его, когда тот встал. Коснулся губами шеи, плеча, а руками спустился к брюкам, чтобы расстегнуть их наконец — чтобы Локи разделся и, игриво глядя Баки в глаза, потянул его к дивану. Он лёг первым, и Баки навис над ним, опираясь о бионику, а живой рукой проведя по его груди.
— Баки.
— М?
— Ты насколько в своих предпочтениях в сексе категоричен?
— В плане, сверху или снизу? Вообще без разницы. А тебе?
— Тоже.
Добравшись рукой до члена Локи, Баки провёл по нему несколько раз — губы Локи распахнулись, дрогнули ресницы. Каждое его послание Баки запомнил хорошо. Даже их порядок, и следом за минетом точно было что-то о том, что в новом году Баки оседлает лучший член в своей жизни. Член этот он уже держал в руках. Осталось оседлать.
— Намагичишь нам смазки? Я хоть и суперсолдат, но не мазохист.
Локи усмехнулся, подал Баки появившуюся в руке упаковку смазки. Сев на его бёдрах, Баки торопливо её открыл и прошёлся по лицу Локи взглядом.
Как же невыносимо Баки его хотел. Это желание было почти требованием, жгущим в груди не остротой, но теплом. Жаром приятно-диким. Голубые глаза Локи покусывали пронзительным взглядом, в котором отражалась та же жажда; он забрал смазку обратно, выдавил немного на свои пальцы и провёл ими между ягодиц Баки. Тот рефлекторно сжался на несколько мгновений, а потом расслабился, упёрся руками Локи в грудь, бёдра чуть приподняв над ним.
— Так хорошо? — спросил Локи, когда один палец уже был внутри Баки.
Баки кивнул. Прикрыл глаза, когда палец вошёл в него глубже, закусил губу, когда к нему присоединился ещё один. Растягивая аккуратно, массируя настойчиво, но не грубо. Баки готов был к тому, что эти пальцы будут трахать его всю ночь — и в то же время не готов был забыть, что хочет большего. Поэтому, когда Локи вытащил из него пальцы, магией притянув к себе лежавшее на полу полотенце и даже вопросительно вскинув бровь, Баки пробормотал:
— Конечно, бери, — и наконец-то оседал его, как было обещано.
Такой прыти, видимо, не ожидавший, Локи выгнулся, сжал в руках полотенце и ахнул. Баки ухмыльнулся. Сел до упора, но медленно, и аккуратно стиснул живой рукой плечо Локи. Тот отбросил полотенце. Глядя в серые глаза, провёл ладонями по бёдрам Баки, одной рукой огладил ягодицу. Приподнявшись, Баки опять сел — не на всю длину теперь, но резче, и двинулся так несколько раз, приспосабливаясь к ритму. К ритму, который удовлетворит обоих. Локи отвечал на движения бёдер Баки движением своих, и с каждым разом, с каждым вдохом становилось жарче. Невыносимее.
Невыносимо было всё: красота лежащего под ним Локи, едва заметный румянец на его щеках, непривычный для вечно холодной кожи, касания этой кожи, его дыхание, его запах, его растрепавшиеся волосы. Его близость. Пальцы, вцепляющиеся в бёдра и бока, глаза, смотрящие так, словно видели перед собой не просто человека — глаза, видевшие всё и смотрящие так, словно ничего прекраснее, чем Баки, никогда не видели. Баки наклонился в очередной раз, чтобы поцеловать, и от того, как поменялось в этот момент ощущение соединения их, застонал, шепнул:
— Боже, Локи...
Тот в ответ улыбнулся и поцеловал ещё настойчивее. Сбившееся дыхание заставило прерваться, но Баки не отстранился; их распахнутые губы остались где-то на грани поцелуя. Баки запустил живые пальцы в волосы Локи, сжал чувствительно, но осторожно. Кончик языка Локи коснулся его языка. Теперь на грани балансировали не только губы; теперь на грани было всё — на грани между удовольствием и безумием.
Локи кончил внутри, и Баки кончил почти тут же — на живот ему, чуть сильнее стиснув в руке его волосы. А Локи в спину его вцепился. Губами бездумно, коротко касался губ, щеки, подбородка; Баки поцеловал в ответ. Неспешно, лениво слез с его члена, спустился губами к шее, готовый, кажется, отключиться к чёртовой матери от нахлынувших ощущений. Физические — бешеные, конечно, но всё-таки маялись где-то за осознанием того, что они с Локи наконец-то оказались вместе так. Что страх Баки, который так долго не подпускал его сюда, не подпускал к человеку, который был ему нужен, наконец-то сгинул.
— Локи...
— Баки...
— Ты только не уходи.
— Хорошо.
Целуя ключицу его, Баки добрался до плеча, бицепса, его тоже поцеловал, спустился к сгибу локтя, к рёбрам перебрался, дополз губами до живота, даже случайно собрал языком немного собственной спермы. Вжался лбом где-то около солнечного сплетения. Нашёл живой рукой руку Локи и сжал её в своей. Чувствовал, как длинные пальцы гладят его по волосам, как сильно бьётся сердце Локи. То, что ожило внутри, могло бы нелепо показаться опустошением, но на деле было лёгкостью. Настоящей, неподдельной лёгкостью. Той, которая может ощущаться лишь тогда, когда, поцелуями добравшись до груди, прижавшись лбом к коже, которая отдавалась ритмом сердцебиения, позволяя соединиться в ином, необъяснимом словами смысле, Баки выдохнул и закрыл глаза.
— Я серьёзно, Локи.
— Что?
— Не уходи.
— Не уйду.
— Я не хочу развлечения на одну ночь. Я хочу тебя.
— А я — тебя.
Баки поднял голову. Локи смотрел на него, и в голубых глазах была та же лёгкость, та же мягкость, в которой тонул Баки. Сдвинувшись повыше, он накрыл губы Локи своими. Игриво приподнял уголок рта и прошептал:
— Я трахну тебя так, что ты на коленях будешь умолять меня повторить.
С ухмылкой Локи шепнул в ответ:
— А ты будешь умолять лёжа.
Тихо рассмеявшись, Баки устроил бёдра поудобнее и живой рукой скользнул к члену Локи — его ухмылка тут же приобрела сладкий привкус предвкушения. Не успел Баки продолжить, как Локи перевернул его на спину, губами коснулся шеи, зубами зажал сосок. Баки обвил руки вокруг его широкой спины. Погладил, провёл бионикой до поясницы, а Локи устроился на его бёдрах, взял упаковку смазки, выдавил немного себе на ладонь и обхватил ею оба члена.
— Не холодно?
— Всё хорошо.
Большой палец Локи прошёлся по головке члена Баки, и Баки издал тихий стон. Присоединился — тоже обхватил члены их своей живой рукой, позволяя Локи вести и подстраиваясь под его движения. Глядя на его распахнутые губы, слыша прерывистое дыхание, лежал под ним, провёл металлической ладонью до ягодицы и слегка сжал её. Локи взгляда от него не отводил. Наклонился, коснулся губами губ. Они ускорили движение рук — Баки рвано, горячо выдохнул в распахнутые губы Локи, языком достал до его языка, и по телу крошечными лапками пронеслась стая мурашек. Локи застонал, Баки — тоже.
Он продолжал сжимать бионикой задницу Локи, а живыми пальцами провёл между ягодиц — скользкие от смазки, внутрь легко вошли сразу два. Заглянув в голубые глаза, ни намёка на отказ или сомнение в них не увидев, Баки продолжил трахать Локи пальцами увереннее. А потом перевернул его обратно на спину. Притянул к себе за бёдра — Локи обвил ноги вокруг его поясницы — и вошёл в него, нетерпеливо, сразу глубоко, хоть и старался быть бережным. Живая ладонь огладила рельефный живот Локи, и тот выгнулся, позволяя Баки оказаться ещё глубже. Держа Локи за бёдра, Баки чувствовал, как тот подаётся навстречу, впуская его в себя, как чуть-чуть отодвигается, как сжимается вокруг; наклонившись ниже, Баки поцеловал его грудь, прихватил зубами сосок. Локи волосы на его затылке стиснул в кулаке. Его горячее дыхание коснулось щеки Баки, когда тот приблизился к его лицу, чтобы поцеловать в губы. И шепнуть:
— Всё в порядке?
— Да. Да, Баки.
Губы Локи дотронулись до небритой щеки. А потом — до губ, и Баки несколько раз толкнулся сильно, глубоко, почувствовав, как Локи ещё крепче хватает его за волосы, и после дрогнул, когда оргазм накрыл горячей, беспощадной волной наслаждения. Он высвободил Локи. А потом двинулся, потираясь животом о его член — Локи беззвучно рассмеялся. Усмехнувшись в ответ, Баки продолжил тереться животом о член Локи, пока тот не кончил, — тогда Баки прижался губами к его груди, поглаживая живой ладонью по боку, руке, бедру. Поцеловав ещё несколько раз, лёг рядом. Протянул правую руку, переплёл пальцы с пальцами Локи и положил их кисти на свою грудь. Пробормотал:
— Включи гирлянду.
Локи даже пальцем не пошевелил, а огонёчки гирлянды на окне тут же загорелись разными цветами. Баки улыбнулся. Поцеловал костяшки пальцев Локи. Вздохнув, взглядом комнату окинул, а потом посмотрел на Локи: на его живот с брызгами их спермы на нём, поднимающуюся и опускающуюся от неровного дыхания грудь, на плечо, ключицу, шею, острую линию челюсти, чуть раскрытые губы. Усмехнувшись, произнёс:
— С Новым годом.
Комнату заполнил тихий смех Локи. Он повернулся к Баки, поцеловал его плечо, уткнулся в него носом. Баки тоже на бок лёг и обнял Локи, поцеловал в губы и шепнул:
— Я люблю тебя.
— Я тебя тоже люблю. С Новым годом, Баки.