Chapter Text
В той тишине, что его окружала, было глубочайшее умиротворение.
И в то же время она не была тишиной. Потому что в церкви Баки был не один. Он сидел на последнем ряду, с краю скамьи; впереди, на другой от прохода стороне, сидели ещё двое. В этом пересечении их жизней на какие-то считанные минуты внутри одной церкви была некая магия. Вероятно, они никогда больше друг друга не увидят, никогда не узнают, о чём думал каждый. О чём молился. За какими ответами пришёл в это место. Но сейчас, в этой умиротворяющей тишине, незнакомцы были его спутниками.
Его отношения с верой сложно было назвать простыми. На войне, кажется, выхода было два: ты либо надеешься только на бога, либо — только на себя. Слыша молитвы боевых товарищей, слыша, как они умоляют бога сохранить им жизнь, Баки не осуждал. Не считал глупостью или слабостью. Просто — сам выбрал второй путь.
Сегодня Баки не молился. Сидел, сложив руки на спинку скамьи напротив, не соединяя кисти. Неосознанно следя за дыханием и периодически пересчитывая вдохи-выдохи; сорок три стал сегодняшним рекордом, прежде чем он сбился в очередной раз.
Сбился на мысли о Локи.
На мысли о его губах, что тонкой линией сложились в улыбку. В её уголках — то ли потому что чёртов трикстер, то ли просто, подсознательно, — вечно искрило лукавство. Парадоксальная мягкость самой острой из возможных форм.
В глазах — глубина бесконечных Вселенных.
Баки едва заметно, неосознанно улыбнулся собственным мыслям. С тех пор, как Локи вновь очутился на Земле, с тех пор, как они познакомились, не было, кажется, и дня, когда бы Баки о нём не думал. Сначала — лишь за разговорами, с ним или о нём. Потом — уже наедине с собой, случайно словно. Ещё позднее — в ду́ше. Сейчас — в церкви.
Баки соединил ладони, поднёс их к лицу. Закрыл глаза. Стараясь не терять возникший в голове образ: пронзительных голубых глаз, лёгкой улыбки — вздохнул и прошептал:
— И всё равно, это не ответ.
Наивный. Едва ли хоть раз в жизни, хоть один ответ он получал так легко. Хотя — едва ли хоть раз до этого задавал вопрос так. Хочешь спросить Бога? Набери его номер. Купи билет до Нового Асгарда. Знать бы, кому Баки сейчас адресовал свой вопрос. Поднявшись со скамьи, он ещё раз окинул взглядом внутреннее убранство церкви. Словно безмолвно благодаря за этот вечер.
Когда Баки вышел наружу, в первое мгновение подумал, что окончательно спятил.
Потому что на скамье в небольшом парке перед церковью сидел Локи. Неизменно выделялся своей роскошной волной чёрных волос, высокой изящной фигурой, остротой черт красивого лица. Сидел в чёрных брюках и пиджаке, в светлой рубашке. За свой прикид — худи и потёртые джинсы — Баки вдруг стало неловко. Но всё же он подошёл к Локи. Приземлился на скамью рядом с ним.
— Привет.
— Привет, Баки.
— Следишь за мной?
Взглянув в серые глаза, Локи дёрнул уголком рта. Баки улыбнулся.
— Можно и так сказать.
— По делу?
Локи качнул головой из стороны в сторону, словно прикидывая ответ.
— Так бы я не сказал. Ты занят?
— Не. Домой планировал. Можем пройтись. Хочешь? Или посидеть ещё.
Слова лились как-то сами, свободно, но сердце забилось быстрее. Локи отреагировал лёгкой ухмылкой. Поднял голову, когда над ними пролетела птица. Опустив, снова посмотрел на Баки.
— Если ты не торопишься, можем сначала посидеть, потом пройтись.
Слова Локи дошли до Баки спустя несколько секунд — потому что всё внимание его, весь он оказался во взгляде глаз голубых. Когда дошли наконец, Баки поспешил кивнуть.
— Да. В смысле, нет, не тороплюсь. Да, можем.
Несмотря на то, что Баки терялся в словах и в мыслях, присутствие Локи казалось самым правильным из того, что случилось с ним за этот вечер. За эту неделю. Возможно, за долгое, долгое время. Возможно, за все сто одиннадцать лет. Осознав, что Локи смотрит на него молча и по-прежнему с невесомой улыбкой, Баки спросил:
— Я думал, ты в Асгарде.
— Был. Десять минут назад.
Баки рассмеялся тихо и коротко. Улыбка Локи стала шире.
— Я думал, ты не религиозен.
Ауч — Баки надеялся, что до этого вопроса или намёка на него не дойдёт. По крайней мере, не так быстро. Он покусал губу.
— Я не... не религиозен. Это сложно. Вопрос веры. Я не...
— Не хочешь говорить об этом?
— Не знаю, как объяснить. Долгая история.
Баки опустил взгляд, пройдясь им по горстке сухих листьев, лежащей у дорожки. Бледный осенний свет солнца, уже уходящий в вечер — где-то на границе дня и заката, — будто накрыл листья дымкой.
— Тебе, наверное, странно, как богу, думать о человеческих религиях. — Баки опять перевёл взгляд на Локи.
Тот пожал плечами. Усмехнулся.
— Я не ревнивый бог. По крайней мере, в вопросе религий.
— А в каком...?
Словно ляпнув лишнего, Локи поджал губы. Баки так и не понял, что он имел в виду. Сдвинул брови. Локи посмотрел в его глаза.
— Я не дурак, — сказал Баки. — В плане, я знаком с богами, так что я не делаю из этого какой-то... Я просто пытаюсь... кое-что понять.
Облокотившись о спинку скамьи, Локи повернулся к Баки полубоком. Тот заметил, что пара верхних пуговиц его рубашки не застёгнута, но быстро поднял взгляд к голубым глазам.
— Кое-что важное?
— Угу.
— Настолько, что ответ может дать только Бог?
Баки фыркнул, распознав в вопросе двусмысленность. Ответил честно:
— Да.
Рука Локи лежала на бедре, и Баки захотелось коснуться её. Он сглотнул. Сжал правый кулак, словно держа в нём это желание. Взгляд Локи блуждал где-то в районе его плеч и груди. Баки показалось вдруг, что стук его сердца должен быть слышен не только ему, что он дрожит весь и это видно, и не спрятать никак, никак не спрятать реакцию тела на эти мысли, на глупое это волнение, что трепетало внутри.
— Ты сказал, что это долгая история. — Голубые глаза снова взглянули в серые. — Расскажи как можно подробнее.
На секунду Баки показалось, что рука Локи дёрнулась к нему. Он подумал даже, не прилипло ли что-то к худи; окинул себя быстрым взглядом, но никакой лишней ниточки или листочка с ближайшего дерева на одежде не нашёл. Сказал:
— Ладно. Прогуляемся тогда?
Кивнув, Локи поднялся со скамьи. Спрятал руки в карманы брюк, и взгляд Баки сам опустился к карманам и ширинке — ненадолго, но неловко от этого стать успело. Он встал со скамьи, и они двинулись неспешно. Кругом шумел мир. Отталкивался от дорожек кроссовками для бега, топал по ним собачьими лапками. Шёл на свидание, скромно поглядывая влюблёнными глазами — увидев такую парочку, парня и девушку, совсем юных, Баки улыбнулся. Локи вынул руки из карманов. Бросив взгляд на кисть, что была ближе к нему — ближе к бионике — Баки произнёс:
— Я никогда не был религиозным, хотя раньше — давно — жил с Богом где-то на подсознательном уровне. Во время войны стало хуже.
— А казалось бы.
— Да, многие ударялись в веру. Мне было тяжело. Не понять их — а последовать примеру. — Баки бросил на Локи лукавый взгляд. — Разумеется, о твоём существовании я не подозревал тогда.
Локи ухмыльнулся.
— Может быть, за свои сомнения я прожил семьдесят лет ада.
Повернув к нему голову, Локи вскинул бровь. Взгляд прошёлся по напряжённому лицу Баки, скользнул к металлической руке.
— Это случилось в сорок четвёртом?
— Да.
— Я был в музее. Читал.
Баки усмехнулся.
— Господи, каждый раз, когда кто-то говорит мне, что был в музее, мне хочется провалиться сквозь землю.
Локи улыбнулся.
— Сколько тебе лет на фото там?
Пожав плечами, Баки ответил:
— Двадцать семь, двадцать шесть, что-то вроде. Не помню, когда их сделали.
— Красивый.
К тому времени они уже вышли из парка, и Баки остановился на тротуаре. Посмотрел на Локи с лёгким недоумением. У того на лице мелькнула растерянность, и он даже взгляд отвёл.
— Спасибо.
Дёрнув уголком рта, Локи пошёл дальше. Спросил:
— Значит, на смену сомнениям пришло что-то другое?
— Ты знаешь про Зимнего Солдата?
— Только то, что ты говорил. Что тебе стирали память и заставляли убивать.
— Ну, ничего интереснее я на эту тему и не сформулирую.
— Баки...
— М?
— Ты не заслуживал этого ада.
Пальцы Локи коснулись металлических костяшек, и Баки опустил к ним взгляд. Приподнял бионику, двинул пальцами. Усмехнулся и спрятал руки в карманы. Локи — тоже.
— Ну, когда я... не скажу, что ад закончился, но когда я снова что-то соображал, я... Пару лет я прожил в уединении. Скрывался. И тогда... я тогда ходил в церковь.
— Было легче?
— Нет. Хуже. Потому что сначала мне стоило найти себя, а потом уже — Бога. Но, может, по итогу это и помогло. Наверное — да.
— А с какими мыслями ты ходил в церковь тогда?
Баки остановился. Окинул Локи быстрым взглядом. Спросил:
— Хочешь подняться ко мне?
Кивнув, Локи сказал:
— Хочу. Тем более, если рассказ ещё не окончен.
Баки неопределённо хмыкнул. Они прошли к лестнице. Где-то на третьем этаже Баки решил уточнить:
— Я живу на десятом. Просто не люблю лифты.
— Лестницы — не проблема для меня, Баки. Тем более, — Локи вдруг испарился и возник на площадке на два этажа выше. Наклонился над перилами и подмигнул Баки, продолжив: — когда можно сделать так.
Рассмеявшись, Баки покачал головой, а Локи снова появился рядом с ним. Довольный своей выходкой. Когда они поднялись и дошли до квартиры, Баки пропустил Локи внутрь первым.
— Будешь пиво? — спросил, пройдя в кухню своей просторной квартиры-студии.
— Буду. — Локи приземлился на диван.
С улыбкой — довольный и взволнованный тем, что видит Локи на своём диване — Баки достал из холодильника две бутылки пива. Открыл их бионикой. Подойдя к дивану, протянул одну бутылку Локи и сел рядом с ним.
— Так? — уточнил Локи, столкнув их бутылки.
Баки отпил из своей.
— Как?
— С какими мыслями ты ходил в церковь тогда?
— А. Я молился о том, чтобы прожить ещё один день.
Замерев, не донеся бутылки до рта, Локи приподнял бровь в немом вопросе.
— У меня был пистолет. Я смотрел на него каждое утро и думал: я проживу сегодняшний день и подумаю об этом завтра утром. Клал его обратно. И так — день за днём.
У Баки задрожали губы, и он прикусил нижнюю до боли. Локи сел лицом к нему, согнув ноги — коленями почти касаясь его бёдер. Протянул руку и осторожно положил её на запястье живой руки, которой Баки держал пиво. Взглянув на длинные пальцы, легко и словно неуверенно касающиеся его запястья, Баки взял бутылку бионикой, а правой рукой двинул так, что ладони их соединились. У Локи — холодная. У Баки — с трудом контролирующая дрожь. Пальцы легко соприкасались, словно никак не решаясь переплестись. Баки понимал абсолютно точно, что бешеный пульс на его запястье Локи чувствует кожей, но ничего с этим поделать не мог. Да и не хотел, пожалуй.
— Ты думал о смерти когда-нибудь? В... таком контексте?
— Да. — Голос Локи был спокойным. — И даже умирал.
Осколок этой фразы больно резанул Баки в районе груди. Он не знал, имеет ли право задать вопрос, чтобы продолжить разговор, — а Локи продолжил сам:
— Глядя в глаза отцу, который отказался мной гордиться. Хотя я... я хотел лишь этого.
Наклонившись ближе — совсем немного — и глядя в голубые глаза, Баки сказал:
— Значит, он просто был идиотом, который тебя не ценил. — И тут же поправил себя: — Прости.
Локи усмехнулся. Взгляд его, кажется, на пару секунд спустился к губам Баки, но Баки не был в этом уверен.
— Было бы что ценить.
— Эй! Не говори так.
Беззвучно рассмеявшись, Локи глотнул пива. Баки — тоже, а взгляд никак не мог оторвать от губ Локи у горлышка бутылки. Облизнув свои, Баки вздохнул.
— Значит, молитвы спасали тебя?
— Наверное. Я жил тогда... в непроглядной пустоте. Потому что вспоминал себя, свою жизнь, не был уверен ни в чём. Даже в том, кто я такой. Не знал, что чувствую.
Пальцы Локи чертили узоры на его ладони, мягко, медленно. Баки почему-то даже отвёл взгляд. Хотя словно бы невзначай дотронулся бедром до колена Локи. Тот не отодвинулся.
— В Ваканде я не думал о религии. Ну, у них другие верования, тем более.
— Ты жил в Ваканде?
Баки кивнул.
— Сначала в качестве полуфабриката.
На лице Локи появилось забавное недоумение. Баки рассмеялся.
— Меня заморозили, пока не выяснили, как вычистить из башки Зимнего.
— А.
— Знаешь, что я тогда понял?
Локи подвинулся к нему ещё ближе, и его колено легло Баки на бедро. Пальцы продолжали рисовать невидимые узоры на ладони, и дыхание замерло вдруг.
— Что?
Взглянув в голубые глаза, Баки произнёс:
— Я пытался жить прошлым, из-за этого настоящее было пустым.
— Потому что не мог отпустить того, кем ты был, не понимая, что жизнь уже никогда не будет прежней.
Баки кивнул. Сделал глоток из бутылки. И наконец-то переплёл пальцы Локи со своими, сжав их, — по-прежнему глядя в глаза. Они наполнились каким-то особенным теплом, когда на тонких губах появилась улыбка.
— В Ваканде ты не думал о религии. А после? Когда ты перебрался обратно в Нью-Йорк?
— Когда я перебрался обратно в Нью-Йорк... Не знаю. В смысле — в церковь меня уже не тянуло. Хотя легче не стало. Я уже не хотел умереть, но...
— Вопросов было больше, чем ответов.
— Да, точно. Мы обращаемся к Богу за ответами, которые не можем найти сами.
— Или не хотим.
Сдвинув брови, Баки покивал.
— Или не хотим.
— Какой вопрос ты задаёшь сейчас?
Он был загнан в угол. Определённо, точно, бесповоротно загнан в угол. Он держал в своей руке руку Локи, смотрел в его глаза и едва ли мог дышать. Колено Локи лежало на его бедре. В голубых глазах — чистота искренности, не пустое любопытство, но стремление понять. Опустив на секунду веки, Баки глубоко вдохнул и не спеша выдохнул. Глядя на Локи, сказал:
— Я хочу понять, насколько это странно: испытывать чувства к богу не как к богу, а как... к человеку. Как к мужчине.
Такой реакции от Локи он почему-то не ожидал.