Chapter Text
Шейн никак не мог устроиться поудобнее на своей картонной кровати в Олимпийской деревне. Простыни царапались. Подушки, по сути, были бесполезны. И хотя он знал, что все спортсмены находились в одинаковых условиях, и, по крайней мере, у него была своя отдельная комната, это уже больше недели выводило его из себя. Никто и не догадывался, почему сегодня он достиг своего предела.
Здесь между ними будто ничего не было.
Он знал, что находясь в России, Розанов ведет себя очень осторожно. Он также знал о рисках: только в параллельной вселенной Шейн Холландер не боялся каждую секунду каждого дня, что его секрет раскроют. Просто... Они не переписывались несколько месяцев. А сегодня он увидел его на соревнованиях по фигурному катанию и подумал…
Шейн громко вздохнул и прикрыл глаза рукой. Он такой идиот. Завтра вечером у него игра плей-офф на гребаных Олимпийских играх, а он одержим мыслями о Розанове.
Он подумывал о том, чтобы еще раз принять душ. Иногда это помогало начать все сначала и притвориться, что он только сейчас ложится спать. Иногда ему казалось, что девяносто процентов его жизни состояло в том, чтобы заставить свой мозг функционировать, но он не собирался зацикливаться на этом прямо сейчас. Перевернувшись, он включил свой телефон. Экран загорелся. 1:17. И, словно он призвал его силой мысли, раздался звонок и на дисплее высветилось имя: Лили.
Шейн из будущего может сгореть от стыда от того, как быстро он ответил на звонок.
— Привет, с тобой все в порядке? — прошептал он в трубку. Он не мог припомнить, чтобы они до этого когда-нибудь звонили друг другу.
— Шейн Холландер, — отчетливо произнес женский голос. Голос, который не принадлежал Розанову.
Сердце Шейна подскочило к горлу.
— Не паникуй и не вешай трубку, — приказала девушка. У нее был хоть и более мягкий, чем у Розанова, но всё же узнаваемый русский акцент. Шейн предпочел не вдаваться в психоанализ, почему он так быстро подчинился ей. — Я – Светлана Ветрова, подруга Ильи. Возможно, он упоминал обо мне.
— Ааа, — Шейн, очевидно, знал, кто такая дочь Ветрова. Когда Розанов вскользь упомянул о том, что знаком с ее отцом, он чуть не сгорел от зависти. Он вспомнил, как слушал рассказы о ночных тусовках в клубе со Светланой. Чего он не понимал, так это откуда, черт возьми, она знает, что он – Джейн.
— Послушай, — Светлана прервала его суматошные мысли. — Илюше больно. Ему нужен кто-то, кто бы позаботился о нем.
Шейн резко выпрямился на дурацкой картонной кровати.
— Больно? В каком смысле?
— Никому не слова об этом, понятно? Взамен я никому не расскажу, что Шейн Холландер записан как “Джейн” в телефоне другого мужчины.
Шейн мог слышать биение своего сердца так, словно оно стучало прямо в его барабанной перепонке.
— Да, конечно, — соглашается он еще до того, как успевает это полностью осознать.
— Отец Ильи – недобрый человек. Он тяжело воспринял поражение России в первом раунде. Илья знал об этом и старался не попадаться ему на глаза, но сегодня вечером был Государственный прием. Он не мог его пропустить. Его отец воспользовался случаем, чтобы преподать ему урок
— Преподать ему… Какого хуя? — Шейн подумал, что ему следовало закричать, но вместо этого слова вырвались отчаянным хрипом.
— Ему больно. Очень сильно, но в долгосрочной перспективе с ним все будет в порядке. Проблема в том, что я не могу надолго отлучаться с приема. Это выставит моего отца в плохом свете, и все узнают, что я ушла помогать Илье, что вызовет еще больший гнев по отношению к нему. Мне нужно, чтобы ты приехал и забрал его.
— Я… Что? — По его спине медленно пробежал холодок ужаса. Илья не хотел рисковать, чтобы на публике видели даже то, как они разговаривают друг с другом. А теперь Светлана хочет, чтобы он… — А как насчет его тренера? Или товарищей по команде? Врача команды?
— Пойми, здесь круги общения элиты очень узкие. Все друг друга знают. Его тренер – старый друг семьи. Врачу платят за то, чтобы он притворялся, что ничего не видит. Его товарищи по команде, даже если бы им было не все равно, не рискнули бы привлекать к себе внимание. Я позвонила тебе, потому что ты единственный человек, которому я могу его доверить, — впервые голос Светланы дрогнул.
— Хорошо, — сказал он, — я приеду. Мне только нужно найти машину...
— У северного въезда в Олимпийскую деревню тебя будет ждать машина. Я пришлю тебе ее номер и адрес. Водитель будет осторожен, я обещаю.
Шейн ждал, пока он получит уведомление о новом сообщении.
— Спасибо, — говорит она и вешает трубку.
Он двигался так, как будто кто-то другой взял контроль над его телом. Шейн натянул на себя спортивные штаны, куртку и кепку. Он беспорядочно бросал в спортивную сумку несколько запасных вещей, но затем принялся вынимать их обратно, заметив огромный логотип Олимпиады на боковой стороне. Вместо этого он положил запасную футболку и толстовку в обычный пакет, надел обувь и вышел на улицу в прохладную зимнюю ночь.
*
Светлана: Водитель подвезет тебя к восточной стороне дома. На первом этаже есть ванная комната.
Джейн: Это здание просто огромное. Как я должен понять, где находится эта ванная комната??
Светлана: Иди по кирпичной дорожке. Я через минуту помигаю там светом.
Джейн: Ладно, я тебя вижу.
Джейн: Ты уверена, что это не пранк? Похоже на шпионский фильм.
Светлана: Добро пожаловать в Россию.
Светлана: А теперь забирайся через окно.
*
Отмывать Илюшу от крови и одновременно писать Холландеру было задачей не из легких. Она была слегка впечатлена тем, как быстро он добрался сюда. Несмотря на то, что в интервью он вел себя неловко, Холландер знал, как взять себя в руки и довести дело до конца. Она считала, что это было очевидно по тому, как он играл в хоккей.
В окно раздался тихий стук. Светлана закатила глаза. Окно было уже приоткрыто, и только канадец стал бы стучать, прежде чем залезть в него. Раздалось шуршание листвы и тихое ворчание, прежде чем ботинки Холландера приземлились на плиточный пол по-настоящему безвкусной и огромной ванной комнаты. Она оторвала взгляд от ванны, над которой наклонилась, промокая кровь на лбу Ильи, и увидела, как взгляд Холландера упал на Илью. Его взволнованный взгляд теперь сменился на жесткий – точно как во время вбрасывания¹. Этот юный канадец был зол.
Это хорошо.
— Розанов, — он направился прямиком к Илье по другую сторону от Светы. Взгляд Холландера скакал с крови на виске на синяк на щеке, а затем на неловкую позу, в которой Илья устроился в ванне, прежде чем потерять сознание. Наконец, он встретился взглядом со Светланой:
— Что, блядь, с ним сделали?
Она пыталась звучать бесстрастно, будучи невозмутимой и привыкшей к насилию.
— Избили. Испинали, я думаю. Его отец и брат. Я этого не видела. Я знаю это только с его слов, что он мне успел рассказал, когда позвонил. К тому времени, как я нашла место, где он прятался, он уже был без сознания, — она указала на комнату. Она старалась не думать о том, как Илья добирался из комнат наверху до этой ванной на первом этаже. В одиночку. Истекая кровью. Она была бесконечно благодарна за то, что её Илюша такой сильный.
— Давай, — Холландер забрал у неё полотенце, — дай мне продолжить отмывать его.
— Времени нет. Ты должен увезти его прямо сейчас.
— Почему? Что еще они могут с ним сделать? — сказал он, почти рыча.
— Я не знаю, — говорит она, и в ее голосе слышится отчаяние. Не по отношению к Холландеру, а к жизни. — Его брат – алкоголик с кокаиновой зависимостью, который, возможно, приезжает только для того, чтобы поиздеваться над ним. Хочешь это выяснить?
— Нет. Я не позволю, чтобы с ним что-то еще случилось, — с этими словами Холландер полностью забрался в ванну. Он огляделся в поисках удобного ракурса, а затем присел и поднял Илью на руки. Светлана, наблюдая за этим, испытывала легкое чувство удовлетворения. У Холландера были очень красивые руки.
Затем повисла пауза. В его стальной решимости закралось сомнение.
— Куда мне его отвезти?
Светлана была готова спорить.
— У тебя же есть своя комната в Деревне, верно? — Она удостоверилась в этом заранее, перед тем, как позвонить. Теперь, когда Илюша выбыл с Олимпийских игр, он переехал в отель недалеко от стадионов, но Холландер застрял в Олимпийской деревне еще как минимум на несколько дней. На пять, она была готова поспорить. Он завоюет эту золотую медаль. А это значит, что он не сможет несколько раз в день пробираться в номер Ильи в отеле, чтобы убедиться, что тот не умирает, не страдает приступами эпилепсии и не находится в одной из тех черных дыр, в которые он иногда попадает после «уроков» своего отца. Илье нужен кто-то, кто будет постоянно рядом.
Холландер смотрит на неё так, будто та предложила совершить ритуальное убийство:
— Я не могу держать его у себя в комнате! Я даже сам не могу пробираться в Олимпийскую деревню и выбираться оттуда после комендантского часа! Это чудо, что мне удалось сделать это в этот раз, не попавшись.
— Это было не чудо, а я.
— И?
— И ему нужен кто-то, кто каждые четыре часа будет проверять его на наличие симптомов сотрясения мозга. И, наверное, перевязывать ему ребра, — и лучше целовать его, чуть ли не добавляет она. — Ты не можешь просто отвезти его в отель и бросить там.
В его глазах снова появилась стальная решимость.
— Я не собирался его нигде бросать, — но все же он колебался.
Светлана долго не отвечала. По тому, как Холландер держал Илью – нежно, но уверенно – она видела, что в этом было что-то доброе и заслуживающее доверия. Она не знала наверняка, что происходило между ними, но она знала, что Шейну не все равно на её Илюшу. Ей оставалось надеяться, что он сможет позаботиться о её друге лучше, чем она сама. На этом минном поле, которое представляла из себя Россия, она хотела позволить Илье хоть на мгновение ощутить нежность. Спокойствие.
— Ему нужен кто-то, кто о нем позаботится, — признала Светлана, — не только физически. Ему нужен кто-то, кому он небезразличен. А я не могу быть рядом, не усугубляя ситуацию для нас обоих.
Словно почувствовав напряжение, повисшее в воздухе, Илья пошевелился. Он что-то бессвязно бормотал, уткнувшись в плечо Холландера. Тот тут же прижал Илью к себе и успокоил его.
— Я с тобой, я рядом, — он подождал, пока Илья успокоится. Затем обратился к Светлане:
— Ты сможешь позаботиться о том, чтобы нас никто не заметил, когда мы вернемся в Деревню?
— Клянусь.
Холландер еще раз поправил Илью. Его губы коснулись мягких волос у виска.
— Хорошо. Тогда помоги мне выбраться из ванны.