Work Text:
Также сильно насколько она ненавидела приторную, будто выглаженную утюгом, улыбку Ким Чунмена, настолько сильно хотела уткнуться лицом в его паховую зону, что сейчас была обтянута серыми брюками от Hugo Boss. Желание было настолько неистовым, что от злости она скрестила ноги, заставляя себя смотреть в воображаемую точку между бровями Чунмена, пока он говорил о новом целеполагании компании.
Злил девушку в этот день не только новый коллега Чунмен, который был приглашен в их рекламное агентство в качестве лучшего кризис-менеджера города. Злили непрекращающиеся сообщения хозяйки квартиры: она просила как можно быстрее освободить дом для постоянных жильцов. Злила юбка, что сидела неудобно в области талии и придавила настолько, будто грозила сломать ребра. Бом знала, проблема не в юбке, а в плюс пяти килограммах на весах и абсолютно наплевательском обращении к телу в последние месяцы. Злили вульгарные зеленые ногти смм-щицы, которыми она постукивала по столу, одновременно умудряясь записывать советы Чунмена в заметки на смартфоне. Злила пыль на журнальном столике и чайнике, так что от брезгливости она даже не притронулась к своей чашке. А еще злило…
«Боже, как же хочется трахаться».
Оно и немудрено. Второй день овуляции, полгода без отношений, перманентный просмотр порно перед сном – и не только потому, что у нее зависимость, просто это помогало уснуть. В общем, лучшая выпускница государственного колледжа по направлению «маркетинг», выступавшая на международных конференциях, получившая степень магистра в Чикаго, превратилась в жалкого офисного клерка со съемной однушкой, проблемами в личной жизни, а также с зарплатой, которая давно перестала покрывать все расходы.
Дно было пробито.
«Проститута вызвать? Да не, денег нет, и вдруг что-то подцеплю. Или с Бэкхеном на время помириться? По старой памяти позвать? Я с ума сошла…»
– В связи с этим на первый месяц предлагаю всей команде выйти на офлайн-режим, чтобы наладили коммуникации внутри компании. Для продажников я еще пропишу скрипты для общения с клиентами. С командой маркетологов необходимо будет пересмотреть методы разработки медиаплана и сценариев для съемок. Есть вопросы?
Бом была уверена, что вопросов не будет — наступал обед, крохи которого было жалко тратить на чужую рабочую болтовню. Но нет: повалился десяток вопросов от молодых сммщиц, руководителя Ким Чондэ, который уточнял, обязательно ли устанавливать Kakao Work. Бом даже неприятно удивилась: когда она раньше пыталась даже на пять минут задержать коллег, те бежали от нее будто от проказы.
Когда «пресс-конференция« закончилась (так ее окрестила Бом), все мигом повалили на обед. На пороге девушку остановил Чунмен. Легонько коснувшись ее плеча и приспустив свои модные прямоугольные очки, он спросил:
– Всё хорошо? Ты бледная.
«Потому что сижу и вижу, как ты задираешь мне юбку на этом столе и…»
– Устаю в последнее время сильно. Мне кажется, у меня гемоглобин упал…
“Бесстыдство! Бесстыдство у меня упало!”
– У меня есть контакты хорошей лаборатории. Все необходимые анализы можешь сдать у них, а результаты будут готовы в течение дня.
– Спасибо…
– Никаких проблем. Ты же моя студенческая подружка.
Бом выдавила из себя улыбку и поплелась в столовую. Хорошо, Чунмен за ней не последовал. Да и он, честно говоря, никогда желания такого и не выказывал.
Второй месяц Бом задавалась вопросом, когда она успела опуститься на такое дно и настолько потерять уважение к себе любимой. Иначе объяснить навязчивую фантазию заняться сексом с Ким Чунменом, человеком, с которым она училась на одной кафедре восемь лет назад, объяснить не могла.
Нет, Ким Чунмен никогда не был уродом, и хотеть его не было зазорно. В студенческие годы это был обаятельный худощавый парнишка среднего роста с волевым подбородком, аккуратным вздернутым носом и шелковыми, чуть отросшими волосами. Преподаватели любили Чунмена за дисциплинированность и способность схватывать на лету, руководство университета - за активизм и лидерские навыки, будущие работодатели – за трудоголизм и умение приносить деньги. Собственно, на этом все знания о Чунмене заканчивались: ответственный, трудолюбивый и не прочь покомандовать. В университете, хоть они и были в одной группе, но ограничивались скудным общением: никаких совместных тусовок и общих друзей - так уж сложилось.
***
Конечно, она не раз представляла себе секс с Ким Чунменом. И сотню способов подвести к нему. В особенно жаркие дни, когда кондиционер в офисе не работал, а задачи Бом закрывала раньше положенного, она сидела напротив прилежно работающего за ноутбуком Чунмена и фантазировала… Например, как, проходя мимо, случайно проливала на его рубашку чай. Принималась яро извиняться, затем тащила парня в туалет, снимала рубашку, чтобы застирать; а он бы бесконечно отшучивался и говорил, что ничего страшного. А потом она обернулась. Они вплотную друг к другу, и она видит его грудь, подтянутый торс и широкие плечи, полоску волос на животе, что загадочно утопала под джинсами. Они бы смотрели друг на друга от силы пять секунд, а потом бы слились в горячем поцелуе. Ее форма полетела бы на пол, он развернул ее к зеркалу, задрав юбку по пупок, и вошел резко, зажимая девушке рот рукой…
– Пока будешь ждать, состаришься и заработаешь климакс.
Бом медленно перевела взгляд на 55-летнюю женщину в розовой кофте, что сидела за соседним столом напротив и протирала запотевшие от усердной игры в пасьянс очки. У Бом аж зубы свело от наглости бухгалтера Херым, но гребанная корпоративная этика и возраст коллеги не позволяли навтыкать этой старухе, что чтила себя второй звездой офиса сразу после Наны, их сммщицы.
– Ах да, если еще и будешь на него таким тяжелым взглядом смотреть, он вряд ли тебя захочет.
– Уймите свои фантазии, у меня работы много.
– Как давно разглядывание задницы нашего нового кризис-менеджера стало работой?
Бом нервно оглянулась в страхе, что их кто-то услышит. Но графический дизайнер Минсок смотрел сериал, Нана болтала по телефону с клиентом, а все остальные были еще в курилке.
– Как давно сталкинг за мной стал вашей работой, Херым-ним?
– Мне просто интересно, чем закончится этот сериал. Позови Чунмена на кофе. Или что он любит? Вы же вместе учились?
Подсчет своим неудачам Бом вела ровно два с половиной месяца. За это время - 54 отказа выпить вместе кофе. Что она делала не так, Бом не понимала.
– Мы сегодня идем в «Общество» после работы, – так они называли бар неподалеку. – Там, может, тебе что-то перепадет, – равнодушно хмыкнул Минсок, клацая мышкой. Бом обреченно вздохнула, словно подбитый тюлень, и уткнулась лбом в стол. Бухгалтер коротко гоготнула и вернулась к пасьянсу.
– Настолько заметно? – отчаянно обратилась Бом к дизайнеру.
– Не очень, я просто тебя полтора года знаю. А еще эти потуги позвать его на кофе… такое себе, конечно.
– Именно сегодня я не могу! Переезжаю, — сцепив зубы, пробормотала Бом и вперилась ненавидящим взглядом в монитор, где одиноким белым листом мелькала пустая медиа-стратегия, которую она обещала сдать неделю назад. Бом перешла по ссылке в Google Doc, намереваясь изучить ТЗ, как вдруг всплыло окно ограниченного доступа.
– Да блять!
***
“Да блять!”
Под этой эгидой прошел весь день, а особенно его конец, когда коллеги радостно собирались в бар, а Бом с кислой миной заказывала такси. К ней подошел Ким Чондэ, ее начальник, что из кожи вон пытался быть на одной волне с подчиненными.
– Хотя бы полчасика с нами посидишь? Куда от тебя квартира убежит?
– Вот именно, что убежит… Я искала ее две недели и внесла уже задаток. Вещи надо как можно быстрее перевезти.
– Тебе помочь? – вклинился неожиданно Чунмен. Бом на мгновение замерла, разглядывая его белоснежную шею, на которой мерно ходил кадык. Он чуть ослабил галстук, и теперь взору предстали едва заметные ключицы и родинка в яремной впадинке. Там, чуть ниже, угадывались волосы на груди…
Бом провела языком по пересохшим губам.
– Нет, спасибо, у меня все готово.
Обычно после таких фраз парни в универе и даже Бэкхен, ее бывший, напрашивались на помощь, не оставляли одну и всячески заполняли ее пространство собой. «Хотя, если быть честной, в последние годы Бэкхену вообще похер было», — поправила Бом, не желая ставить Чунмена в один ряд с раздолбаем Бэкхеном.
Так или иначе, там, где жила ранимая девочка, плачущая из-за “Властелина колец” и “Барби и лебединое озеро”, которая объедалась сладкой кукурузы каждый вечер, она рассчитывала, что Чунмен запротестует, не примет ее отказ и напролом примется ей помогать.
Но Чунмен только жалостливо поджал губы и, вместе с остальными, под общий веселый галдеж покинул офис. Бом ждала такси, пока коллеги рассаживались по машинам друг друга и наперед обсуждали, какую выпивку заказать.
Дорога до квартиры из-за пробок составила целый час. Бом глядела в лобовое стекло и думала, что уже завтра она проснется в новой арендованной однушке, где так и не успела разобрать коробки, повесить шторы и расставить посуду. Оттуда до работы добираться минимум сорок минут, и это без пробок. В общем, в последнее время судьба поворачивалась к ней филейной частью, и Бом тихо принимала этот груз, разбавляя серые краски перечитыванием «Властелина колец», просмотром легкомысленных ситкомов и фантазиями о теле Ким Чунмена. Поверх ее. И желательно не в ее новой квартире.
Когда Бом доехала до старой квартиры, чтобы забрать последние вещи и отдать ключи, на часах было полвосьмого. Коллеги, наверное, вовсю бухали… Как же ей хотелось кальяна в этот момент.
“Курить кальян и закинуть ноги на бедра Чунмена”.
– Ты беременна, что ли? – удивилась напоследок хозяйка, с приторной улыбкой оглядывая Бом.
– Да пошла ты нахер, старая калоша, – только и сказала бывшая квартирантка, хлопая дверью и грузно спускаясь по лестнице. Если под конец рабочего дня этот вечер обещал стать унылым, то сейчас настроение подлетело вверх – обматерить хозяйку Бом мечтала давно, и от слов на кончике языка от удовольствия словно взрывались сладкие петарды.
***
Бом опаздывала ровно на сорок минут. А это уже штраф в шесть долларов. Каким бы душкой ни казался их гендиректор Ким Чондэ, как бы не пытался разговаривать с коллегами на миллениальско-зумерском сленге, когда речь шла о престиже компании и поддержании дисциплины, начальник становился монстром и выговоров не жалел. Бом, в свою очередь, какой бы равнодушной стервой ни казалась, высоко чтила трудовую дисциплину и ненавидела опаздывать – спасибо родителям за вдолбленную привычку. В этот день Бом просто не рассчитала путь с непривычки: во-первых, долго собиралась, потому что во множестве коробок не могла найти чистые вещи, а потом долго не могла вызвать такси, так как надеялась на понижение цены. Цена только поднялась, и она провела больше получаса в пробке.
Влетая в бизнес-центр на высоких каблуках с сумкой наперевес, она наспех поздоровалась с охранником и ринулась к закрывавшемуся лифту, как вдруг зацепилась шпилькой о неровный кафель и полетела вниз, ударившись локтем и бедром о пол. От боли перед глазами словно взорвались звезды, а по ногам пробежали судороги.
– Бом!
Чунмен подхватил ее под мышки, помогая встать. Бом была настолько оглушена болью, что первые секунды, пока мужчина тянул ее, вяло волокла ногами по полу. Ухватившись за лацканы его пиджака, она, наконец, встала. Еще один испорченный день с утра в копилку.
«Ну почему перед ним, а не дегенератом Чондэ или Минсоком».
– Ты как?
– Да пойдет… что-то меня понесло… спасибо…
Она расправила неловко юбку, поднимая взгляд на Чунмена. Как и все эти три месяца, шикарный: сегодня вместо рубашки белое поло, благодаря которому можно было разглядеть красивые бицепсы, чуть свободные черные брюки и вычищенные до блеска туфли. А еще от него пахло так, что хотелось уткнуться в шею: то ли порошок, то ли хлорка вперемешку с ментолом.
Чунмен сочувственно улыбнулся и хихикнул:
– Ты точно вчера с нами в бар не ходила? Ноги еле держат.
Да, каким бы красавчиком Чунмен ни был, до звания остряка ему было ой как далеко.
– Вот что делает с людьми переезд, – пробормотала Бом, заходя в лифт. Как только створки закрылись, шестеренки в голове начали работать с усилием. – Так устала вчера, вот бы выпить с кем-нибудь сегодня…
– После тяжелого переезда лучше как можно скорее обустроить квартиру и выспаться. Тебе так особенно.
Бом сделала пометку в голове: «55 отказ».
Это правда не помешало ей вообразить, как лифт застревает на добрые полчаса. В нем становится невыносимо жарко, так что Чунмен возмущается и неловко стягивает с себя поло, под которым оказывается подтянутая мужская фигура. Капли пота стекают по всему ее телу, но она стойко выдерживает жару, ведь она благовоспитанная и невинная девушка. И здесь ей Чунмен говорит: «Если тебе жарко, можешь расстегнуть блузку. Я не буду смотреть, не животное же». Пять минут Бом сопротивляется, но потом неловко начинает выпутывать пуговицы из уздечек, открывая вид на грудь в черном ажурном бюстгальтере… А дальше…
– Я боюсь лифтов, – признался неожиданно Чунмен, наблюдая, как меняется циферблат на панели. – Для меня нет страшнее смерти в лифте. Разве что газом в собственной квартире задохнуться или умереть от оторванного ногтя на руке…
– Ну и страхи у тебя…
Помолчав, она добавила.
– Спасибо за это… что помог встать… позорище, конечно, то еще…
– Брось, - хмыкнул Чунмен. – Я что, в зал просто так хожу? Специально, чтобы ловить, таких как ты…
Бом возмущенно вздернула бровь.
«Таких, как я?»
– Штраф! — вместо приветствия выкрикнул Чондэ, когда она вместе с Чунменом зашла в офис. Начальник пил айс-латте и попутно что-то строчил в макбуке последней версии. Бом в это утро особенно ненавидела Чондэ: за айс-латте, которое не могла позволить из-за выкуренной с утра сигареты (понос на работе ни к чему), и за макбук.
– И вам доброе утро. Чунмена тоже оштрафуйте.
– Чунмен по моим делам ездил, так что не опоздал! Что у тебя в жизни творится, Бом? Зайди ко мне, переговорим.
В кабинете Ким Чондэ, что был отделен от треклятого опенспейса прозрачной дверью, пахло жасмином. Жасмином пахла его жена, что два месяца назад разродилась второй дочкой. Чондэ погряз в отцовских буднях, стараясь безуспешно лавировать между семейными и бизнес-обязанностями. Когда он понял, что выстроенная по кирпичикам система летит в тартарары, он позвонил старому приятелю, Чунмену, который вытаскивал из задниц побольше бизнесы.
Чондэ нервно поправил стопку бумаг и что-то напечатал на маке. Затем поправил фото дочки, погладил дорогущий стол, который по бартеру приобрел у компании-партнера, и, наконец, удостоил взглядом девушку. Она разглядела на его рубашке след то ли от молока, то ли от какой-то еще смеси. В такие моменты Бом радовалась, что с Бэкхеном не дошло до детей: она боялась представить, в кого бы тогда превратилась.
– Что у тебя там происходит? Помощь нужна, может?
– Вы спрашиваете как начальник или как друг Бэкхена?
Да, работать в «КОДе» было тяжело еще и потому, что начальник был лучшим другом ее бывшего парня. Это Чондэ их познакомил на одном из тухлых мероприятий про тренды в маркетинге, которые проводили большей частью для отмыва денег. Через неделю после того мероприятия Бом переспала с Бэкхеном и ни о чем не жалела. Также не жалела, что эти отношения закончились через два года. Бэкхен, кажется, тоже не жалел, когда она предложила расстаться, но почему-то каждый встречный-поперечный считал своей обязанностью поддержать, утешить, спросить, все ли хорошо, дать совет сойтись или зарегистрироваться в Тиндере. Чондэ, кажется, и вовсе поставил себе цель во что бы то ни стало свести обратно лучшего друга и подчиненную. Именно поэтому Бом перестала ходить на попойки с начальником, ведь там всегда оказывался Бэкхен.
– Ну что за вопросы. Мы же закрыли эту тему, Бом! – в капитуляционном жесте приподнял ладони мужчина. – Я не вмешиваюсь в твои отношения, ты не вмешиваешься в мои, как и договорились…
– Я никогда не вмешивалась в ваши отношения.
– Это для красного словца! В общем, если нужна финансовая и ментальная поддержка, я всегда рядом, не стесняйся.
– Спасибо. Это все?
– М-м-м, – пожевал губу начальник. – Не совсем. В этот четверг я хочу организовать тимбилдинг. У нас много новеньких, надо бы со всеми познакомиться, а то сидите все, уставившись в свои компудахтеры. Ха-ха-ха! Компудахтеры!
Лицо Бом оставалось непроницаемым, и тогда Чондэ откашлялся.
– Так вот, я поручаю организовать тимбилдинг тебе. Выбери какой-то приличный бар недалеко от офиса, забронируй столик к шести.
– Я маркетолог, а не hr или бухгалтер. Попросите кого-то, у кого мало работы.
***
– И прикинь, этот козел поручил мне организовать тимбилдинг, — возмущалась Бом, стоя с Минсоком в курилке. Благо, здесь камер не было. – Мне че, делать нечего? Пусть просит малолетку Нану или Чунмена, дурака этого на побегушках.
Минсок рассмеялся.
– Ищи плюсы: еще одна возможность очаровать Чунмена, разве нет? Оденься как-то… не знаю, развратно в этот вечер, ажурное белье, стринги. Выпей для храбрости и зажигай на столе перед этим мистером праведность. Может, что-то перепадет… Сколько сейчас отказов?
– Пятьдесят пять, – хмуро проговорила девушка, на всякий случай осматривая пространство. – Что я делаю не так?
– А что тебе он сдался? Другие мужики, что ли, на земле закончились? Тебе нужен просто хороший секс, так для него множество кандидатов найдется, на крайняк – Бэкхен. Хоть я и не одобряю связи с бывшими, – скривился как от лимона Минсок, видимо, припоминая свою бывшую Лу Хань, которая после расставания умотала в Китай. Несмотря, что они уже, как три года не встречались, каждый раз, как Лу Хань приезжала по работе в Корею на несколько дней, Минсок стабильно встречался с ней. Бом догадывалась, что одними разговорами там не обходилось, но говорить об этом коллега не хотел.
– Не знаю… просто Чунмен… красивый и аккуратный? – промямлила девушка, скривившись. – У него голос такой… прикольный, как мороженое или мед, а еще от него вкусно пахнет.
– И тело у него о-го-го!
Минсок протянул девушке телефон, где высветилась сторис Чунмена: тот вовсю демонстрировал упругие трицепсы и чуть приоткрытый торс. Бом это не обрадовало: она сразу подумала о своем животе, который отъела за полгода. А потом она вспомнила странную фразу Чунмена утром: «Я что, в зал просто так хожу? Специально, чтобы ловить, таких как ты…». Об этом она рассказала Минсоку.
– Звучит быдловато, – покачал головой парень. – Мейби, реально переключишься? Или в зал пойдешь?
– Я правда толстая?
– Да неее.
***
В «Еноте», баре на 14 этаже их бизнес-центра, они собрались после шести, когда закрыли все задачи. Как Бом ни старалась, в этот день не удалось выгулять лучший образ: она проспала будильник, надела привычную рубашку и юбку, что уже были выглажены, а красилась так и вовсе в такси. Минсок посоветовал не ныть потом, что Чунмен продинамит ее в 56 раз.
Начавшийся тухло тимбилдинг начал приобретать краски, когда Чондэ бросил попытки играть в активности типа “назови две правды и одну ложь о себе” и просто позволил сотрудникам набраться.
Девушка заказала апероль для бодрости духа, но сильнее напиваться не стала: достаточно создать видимость, что она не трезвая и предпринять еще одну попытку пофлиртовать с кризис-менеджером. Ради него сегодня она даже пропустила тренировку по фитнесу с сексуальным коучем Каем – на что не пойдешь, чтобы быть отвергнутой в 56 раз.
Чунмен в этот день позволил себе легкую раскованность: вместо строгих брюк джинсы и волосы, не зализанные гелем. Глядя на эти джинсы, Бом только и могла думать, что в них его достоинства выглядят куда лучше, чем в брюках. Он сидел за барной стойкой вместе с Чондэ и медленно раскуривал сигарету. Танцевать коллега ни в какую не шел, оправдываясь, что очень устал.
– Так, пьяные приставания во время танцев отменяются, – прошептал на ухо подруги Минсок. – Иди к ним за компанию, вдруг че перепадет.
Так и сделала. Как ни в чем не бывало якобы не заинтересованная, подошла и заказала еще апероль, опустившись на стул рядом с Чондэ. В голове тем временем быстро прокручивала идеи, как можно завязать разговор и ненавязчиво предложить… предложить что? Уединиться в кабинке туалета?
– Чего не танцуешь, Бом? – выкрикнул ей на ухо Чондэ. – Устала уже, что ли? А я помню, как вы с Бэком могли отжигать до пяти утра, а потом на работу бодрехонькие идти!
– А вы че не танцуете? – хмыкнула она, прикуривая. Но Чондэ как будто ее не слышал и продолжал свою шарманку.
– Вы ведь вместе учились Чунмен, а? И то я это узнал из ваших досье, сидели, воды в рот набрали, словно в первый раз друг друга видели!
Чунмен тихо рассмеялся, но даже сквозь басы музыки Бом расслышала этот мягкий бархатистый полутон. Мужчина чуть отвернул ворот рубашки, словно ему было жарко, и почесал нос.
– Мы не прям, чтобы близко дружили в универе, да, Бом?
– Есть такое, – и тут Бом решилась на отчаянный шаг, – Может, самое время это исправить?
Чондэ аж замолчал. Чунмен как-то странно взглянул на нее, словно с элементами непонимания и осуждения, сгорбился весь и взлохматил волосы. В этот момент к их столу подбежала Нана, защебетав что-то кризис-менеджеру на ухо и пытаясь утянуть на танцпол.
– Пойдемте-е-е-е все с нами! Чондэ-сонбенним, вы опять работой Чунмени-сонбеннима уморили? Вы же обещали!
“56 отказ!”
– Друга я жду, вот что! – всплеснул руками начальник и посмотрел на Бом, которая продолжала курить, уставившись затуманенным взглядом на стеллаж со спиртным позади бармена. – Бэкхену звякнул, он тут через десять минут будет, говорит, подготовил какую-то шоу-программу.
Чондэ заискивающе посмотрел на Бом, Чунмен же вовсе не глядел в их сторону.
– А Бом-щи что ли сошлась с ним? – удивилась Нана.
“Даже у этой малолетки голос разума есть, а Чондэ так вовсе башку отбило отцовством!”
– Видимо, надо было, – пробормотала она и, затушив сигарету, схватила сумку и двинулась вон из клуба. Лимит унижений на этот день был исчерпан, растягивать его еще необходимостью терпеть компанию Бэкхена и Чунмена не было сил и гордости.
В дверях лифта она столкнулась с Бэкхеном.
– Хай, Бомбошка, – отсалютовал ей бывший, вытаскивая леденец изо рта. – Домой? Я с тобой вниз прокачусь и обратно.
От Бэкхена пахло то ли плесенью, то ли мокрой тряпкой, которую скомкали, кинули в угол и забыли. Бом слегка отшатнулась. За ней в лифт каким-то неведомым образом просунулся Чунмен.
– Как твоё жили-были? Скучаешь? – и, не давая ей шанса ответить, бывший продолжил. – Слышал, ты квартиру другую сняла. Мне тож щас нелегко тянуть квартплату. Че думаешь, если ненадолго съедемся, чтобы помочь друг другу? И квартирой, и… делами семейными… Прикинь, у меня ЭТОГО не было уже как два месяца. Кста, чет легонько тебя разнесло. Щеки наела прикольные.
Не успела Бом ему ничего ответить, как Чунмен грубо отпихнул парня назад и, схватив девушку за руку, вытащил из остановившегося лифта.
– Быдло, – только и сказал Чунмен, пока они шли к его машине. – Садись, довезу. Я еще не пил.
– Я такси закажу, – покачала головой девушка, включая телефон. Больше всего ей сейчас хотелось, чтобы на нее упала комета и размозжила ей мозги. Было б еще лучше, если б эта комета задела офис Ким Чондэ.
– Никакого такси, я тебе не позволю, – мягко проговорил Чунмен, касаясь ее запястья и утягивая в машину. – Ты пьяна. Мне так будет спокойнее. Адрес?
Ехали в тишине. Чунмен включил гарнитуру, и из нее полилась тягучая мелодия, сотканная саксофоном, басом и чем-то еще. Очень странная музыка, подумала Бом, которая за саксофоном улавливала подозрительные звуки вроде стонов или какого-плача. На гарнитуре был написан исполнитель: Гато Барбьери Fake Ophelia – это ей ни о чем не сказало. Чунмен и в студенческие годы выделялся своим апломбом.
– И ты почти вышла замуж за него? – как-то сокрушенно простонал Чунмен, не отрывая глаз от дороги.
– Не, это вымыслы Чондэ. Бэкхен никогда бы не женился на мне, да и я вряд ли согласилась, – помолчав, добавила. – На самом деле, он нормальный. Просто переживает не лучшие времена… Как и я… На его слова мне похуй, если ты об этом. Привыкла как-то.
– Нельзя позволять себе привыкать к подобному! И не выгораживай его! – все более расходился Чунмен, да так, что у него шея покраснела. – Гнида она есть гнида и в Корее, и в Африке. Чем Чондэ тоже думал, когда звал его? Я-то думал, вы встречаетесь, а из разговора сегодняшнего…
– Мы полгода назад расстались, но Чондэ отказывается в это верить и говорит всем, что мы помолвлены. Я пыталась с этим бороться, но потом забила хер.
– Сумасшедший дом. Надо вернуться и заставить ползать этого козла на коленях, пусть прощенья просит.
Бом не ответила, продолжая рассматривать быстро мелькавшие неоновые вывески за окном.
Чунмен вызвался проводить ее до самой двери. Когда они переступили порог ее новой квартиры, она принесла коллеге воды. Он пил жадно и быстрыми глотками, так что красивый кадык ходил по шее вверх-вниз. Не выдержав, она сказала:
– Ты же сам… сам думаешь так же, как Бэкхен.
– В смысле?
– Что я… ну поправилась. Все так думают, – она махнула рукой, опускаясь на табурет, оставленный хозяйкой квартиры прямо в прихожей. – Когда я упала пару дней назад и ты помог мне встать, то сказал… вон ту тупую фразу, что только ради этого и ходишь в зал.
– И что это значит в твоем понимании?
– Чтоб ловить таких коров, как я? Ты это имел в виду?
– Боже! – простонал Чунмен, схватившись за волосы. – Когда я… когда я сказал, что таких как ты… я имел ввиду… таких как ты… красивых, черт возьми! Сногсшибательных, восхитительных, вкусно пахнущих, с этими длинными руками и ногами… я… готов молиться на твои ноги, Бом. Убей меня после этих слов, но лучше я скажу, держать в себя выше моих сил, выше меня… а-а–а! Я не должен говорить так, я твой коллега, нарушаю корпоративный этикет, и Чондэ меня застрелит, ведь он так хотел тебя свести с Бэкхеном, а меня со своей сестрой… Тьфу ты! Каждый раз, прежде чем переступить порог офиса, у меня в горле пересыхает от мысли, что прямо сейчас я увижу твои ноги. Это самая тяжелая часть дня для меня – не пялиться долго на них. И иногда… иногда, когда людей много, я не пропускаю тебя вперед, чтобы при всех не пялиться на тебя.
Чунмен увидел ошалелое выражение лица коллеги и поспешил исправиться.
– Но это не значит, что я какой-то извращенец! Я не только ноги… не только в этом плане! Ты мне… когда ты смеешься, у меня словно рой пчел делает марафоны в груди от радости, так щекотно и сладко становится сердцу, словно твой смех изнутри его щекочет. Ничего приятнее я не слышал и не услышу, наверное… И ты единственная женщина в моей жизни, из чьих уст мне нравится слышать маты и я не злюсь и не считаю это вульгарностью. Я любил приходить за час до работы, потому что в таком случае у меня был шанс застать тебя ненакрашенной. И любоваться твоим лицом, на которое еще не надета маска прожаренного маркетолога. Когда это просто Бом, моя Бом, невыспавшаяся, усталая, невинная, беззащитная, с этой россыпью веснушек под глазами. Я бы каждую хотел поцеловать. Когда ты рассказываешь о каком-то сериале Минсоку, я ужасно хочу… я хочу, чтобы ты мне рассказывала и мы смеялись над нашими локальными шутками, мемами, которые знаем только мы. И я ненавижу, что вы с Минсоком друг другу рилсы кидаете, а я нет. Не могу. Вот, - он тяжело вздохнул, вытирая испарину на лице. – Делай, что хочешь с этой информацией. Можешь заехать мне по роже или пожаловаться Чондэ. Если хочешь, вызову такси, если тебе неприятно… Но я… Ты мне нравишься, Бом.
Все эти месяцы Бом представляла, как кидается на Чунмена, как вылизывает его щеки и рот, как рвет рубашку на нем и спускает брюки, как становится перед ним на колени. А теперь, когда Чунмен произнес эти слова, у нее словно мозг отшибло. Тело перестало слушаться, и она как дура стояла посреди квартиры и слушала, чувствуя, как глаза становятся влажными, как ком подкатывает к горлу. Не столько она боялась не получить тело Ким Чунмена, сколько просто потерять его. Потерять возможность видеть его каждое утро в офисе и слушать бодрое “Доброе утро всем!”, смеяться над глупыми анекдотами, которые иногда считала смешными (наверное, в силу возраста).
– Бом? - взволнованно спросил он.
Она выпалила первое, что пришло в голову:
– Можно я тебя поцелую?
– Я… боже, это я должен спрашивать.
Поцелуй получился неловким, чуть сбитым. Чунмен тут же откинул очки, которыми ударился о переносицу девушки, и подарил ей второй поцелуй. Медленный, тягучий, словно патока. Язык Бом скользнул в рот Чунмена, кончиком огладил небо, затем чуть отстранился, чтобы в следующее мгновение с новым напором столкнуться с языком мужчины. Низ живота налился приятной тяжестью, словно там твердел узел. Бом почувствовала, как по подбородку коллеги стекает слюна. Или это был ее уже подбородок, она уже не разбирала…
– Выгони меня сейчас, – сдавленно прошептал Чунмен. – Я не остановлюсь.
– Что ты хочешь прямо сейчас, Чунмен?
– Много хочу, – он покачал головой, не смея поднять взгляд. – За такие мысли, за такие фантазии меня уволить мало…
– Хотя бы сейчас не говори о гребанной работе. Что ты хочешь?
Он поднял на нее глаза. Ей показалось, что они блестят.
– Хочу заниматься любовью с тобой.
Она взглянула из-под опущенных ресниц, языком провела по его кадыку и спросила, что дальше.
– Хочу связать твои руки и ноги лентой… поставить на колени и ласкать твое тело. Зубами стягивать с тебя одежду, тянуть эти колготы аккуратно, чтобы даже стрелка не пошла… затем снимать трусики и целовать тебя там, пока сама… сама не попросишь прекратить и войти в тебя. Боже, прости…
– Лент у меня нет, можешь связать ремнем.
– Ты шутишь? - кажется, у Чунмена не укладывалось в голове, почему она до сих пор не вызвала наряд полиции за такие слова.
– Чунмен, я мечтаю, чтобы ты меня трахнул уже три месяца. Мне не до шуток.
– От ремня следы останутся… у меня дома…
Не желая это слушать дальше, Бом опустилась на колени и прижалась лицом к его паху. Сквозь джинсы, через которые вырисовывалась возбужденная плоть мужчины, начала лизать это место. Чунмен подавился слюной, еле устоял на ногах, прикрывая рот ладонью. Бом расстегнула щиринку, приспустила брюки до щиколоток и сиплым голосом пролепетала:
– Сейчас я… сделаю это, а потом ты воплотишь свои мечты. Обещай.
Он, как болванчик, несколько раз кивнул.
Чуть дрожащими руками она вынула подрагивающий член из боксеров, медленно провела по нему пальцами. Мысленно она умилилась, насколько чисто и выбрито было там у мужчины - по опыту прошлых отношений совсем отвыкла от подобного. Языком скользнула по плоти и затем вобрала в рот головку, втягивая щеки. Слюной обильно смочила орган, чувствуя, как у самой все внизу тяжело пульсирует.
“Делаю минет своему старому одногруппнику и по совместительству новому коллеге. Охренеть можно…”
Чунмен тихонько поскуливал, пока напряжение не стало совсем невыносимым. Тогда чуть отпрянул и опустился перед ней. Большим пальцем обтер ее рот и, оттянув нижнюю губу, прильнул к ней. Рукой Бом нашарила его член, попыталась сжать, но он с чмоком отстранился:
– Подожди чуть-чуть…
Он навалился на нее, вынуждая полностью лечь на ковер, и стал покрывать быстрыми поцелуями скулы, подбородок, шею. Они уже дышали тяжело, словно пробежали десятикилометровый марафон, хотя толком ничего не сделали.
У Бом кружилась голова. Ей казалось, это происходит не с ней. От Чунмена пахло клубникой вперемешку с порошком, отчего во рту скапливалась слюна, и Бом так и подмывало лизнуть, укусить мужчину, зарыться в его шею и в ней же раствориться. На его лбу, пока он посасывал ее шею, выступила испарина, но даже это не мешало оставаться самым опрятным человеком, которого она когда-либо знала. Сама она взмокла до невозможности, казалось, пот покрыл каждый миллиметр ее тела, въелся в волосы и рубашку, отчего Бом казалась себе еще более грязной, неряшливой и полной. Одновременно с невероятным желанием раздеться и любить Чунмена телом к телу граничил страх быть увиденной. Она с ужасом представляла, что сейчас он разденет ее, увидит чуть распухший живот и ноги в целлюлите.
“Будь что будет… похуй…”
Она вдруг ощутила, как Чунмен завел ее запястья за спину и в несколько счетов обмотал ремнем, отчего по предплечьям прошла короткая судорога.
– Нормально? - прошептал он в губы, затуманенными глазами рассматривая ее. Бом невпопад кивнула. Рука мужчины скользнула вдоль ее поясницы, помогла выпрямиться, и теперь Бом предстала перед ним в коленопреклоненной позе, с распахнутой рубашкой и задранной по талию юбкой. Ноги, обтянутые в капроновые колготки, разъехались в разные стороны. К влажному рту прилипли волосы, и девушка попыталась выдуть их. Чунмен натянул обратно боксеры, и на вопросительный взгляд поспешил оправдаться.
– Так не совсем удобно будет.
– Да мне тоже, как видишь, не прям чтоб комфортно.
– Если тебе некомфортно, давай тогда…
– Делай уже что угодно! Просто делай, Чунмен…
Чунмен снова опустился на колени и стал медленно исцеловывать ее шею, посылая толпы мурашек по всему ее существу. Скованное тело даже на малейший вздох реагировало так, словно в него втыкали тысячу иголок. Ладонь Чунмен погладила ее шею, затем поползла вверх, к волосам. Губы же спускались все ниже…
– Первая неделя моей работы, пятница, - начал шептать Чунмен. – Ты тогда задержалась после клиента, ждала такси. На тебе были те черные колготки, на них еще сзади черная полоса шла прямо вдоль икр. Где именно эти полосы заканчивались, думал я? Я сидел напротив, ты расспрашивала меня о работе. Я тебя тогда точно бесил, помню… а ты… Сняла тогда туфли, стопы болели… И эти вены на ногах… меня словно сковородкой ударили или машина сбила, не знаю… я не мог смотреть на тебя, только на эти ноги… и они меня преследовали с тех пор каждую ночь.
Рука Кима скользнула под юбку, схватилась за колготы и рванула их. Не церемонясь, он отодвинул трусы в сторону и нежно огладил складки, размазывая смазку по бедрам. Бом повержено застонала, испытывая стыд и вожделение одновременно. Сердце стучало так гулко и больно, волнами, словно пыталось пробиться ко рту и выпрыгнуть оттуда. Чунмен не проникал, только подразнивал круговыми движениями, раздвигая половые губы. Теперь пришла очередь Бом скулить и просить. Мужчина уткнулся носом в ее грудь, туда, где за черным бельем проступали набухшие соски.
– И как ты бесила меня со своим надменным взглядом, как закатывала глаза, когда я питчил свои стратегии, словно я тот тупой мальчишка из универа, а не Чунмен, Ким Чунмен… Бесила, и я так и хотел прижать тебя к столу Чондэ, задрать юбку, порвать ее к черту, к черту все твое белье и оттрахать, чтоб знала, как закатывать глаза… а потом бесконечно целовать твои ноги, твои сухие губы, твои щеки…
Бом вскрикнула, когда два пальца, до этого только скользящие вокруг влагалища, резко проникли внутрь и начали двигаться. Зубами Чунмен зацепился за ее бюстгальтер и дернул вниз, обнажая грудь. Казалось, он был повсюду и нигде, это сводило с ума, заставляло скулить, стонать, просить о большем.
Тело, что не знало ласки около полугода, грозило сдаться прямо сейчас, так и не получив окончательной разрядки. Бом пересохшими губами умоляла ускориться, раздеть ее, пока Чунмен продолжал облизывать ее грудь.
– Я еще толком ничего не сделал. Терпи. За все эти бессонные ночи из-за тебя.
– Мне не легче было. Я тебя звала кофе пить. Пятьдесят пять раз. Все разы ты мне отказал.
– Чего?
– Почти каждый день звала тебя выпить кофе, а ты меня… а-а-а-а-ах… динамил. Че ты такое тупое лицо делаешь?
– Я думал, что это… это проверка от Чондэ. Когда я устроился и… деликатно спросил о тебе, он сказал, что ты помолвлена с его лучшим другом и… чтобы я даже не смел… смел крутить служебные романы.
– Мы с Бэкхеном даже не…
Он резко вынул пальцы, ими же схватил девушку за подбородок и притянул к себе, целуя больно, поспешно и искусывая губы, словно наказывая за месяцы раздраженного либидо. Когда мужчина попытался окончательно стянуть рубашку с нее, то выматерился: мешал ремень на запястьях. Но даже тут прозорливый ум кризис-менеджера преуспел: он просто разорвал ткань сзади и отбросил, хотя тряпье от рукавов все равно осталось на запястьях. Чтобы сгладить подкативший резко стыд, Бом проговорила:
– Мог бы меня просто попросить…
– Куплю еще, - промолвил он, цепляясь зубами за бюстгальтер и стаскивая вниз к юбке. Понимая, что и здесь ему ремень мешает, он просто принялся вылизывать соски как и раньше, вдыхая запах ее разгоряченного тела. Когда сил не осталось и дальше заниматься этой акробатикой, Чунмен освободил ее от ремня, растер запястья и, подхватив девушку на руки, уложил на кровать. Ее грудь, с большими смуглыми сосками, вздымалась тяжело, по ложбинке бежали капли пота, раззадоривая фантазию мужчины. Не в силах терпеть это дальше, Чунмен начал раздеваться. В меру накачанное бледное тело с россыпью родинок на груди и выступающими венами внизу живота – ожившая порно-мечта Бом.
Он опустился всем весом на нее, прижимаясь членом к ее животу, губами уткнулся в ложбинку, исцеловывая ее, словно последний родник с пресной водой на земле. Когда его губы достигли разорванных колгот, он ухватился за одну сторону зубами и повел вниз по колену, стаскивая.
Бом молилась, чтобы эта сладостная пытка никогда не заканчивалась. Чунмен выпрямился, держа в зубах остатки колгот. Выплюнул их, притянул лодыжку девушку к себе и любовно поцеловал. Свободной рукой сжал член и стал им легонько похлопывать по ее складкам, размазывая смазку, но не позволяя войти внутрь. Бом вся извелась. Тело жгло постельное белье, подушка, собственные волосы, не стянутые трусы и юбка. Все казалось лишним, неправильным, отделяющим ее от тела мужчины.
– Можешь… можешь снять мои трусы, – пролепетала она, цепляясь ногтями за резинку юбки.
Чунмен выполнил просьбу и, когда его глаза, наконец, полностью сфокусировались на ее теле, замер. Бом на мгновение стало неловко: “ну вот… все сейчас разглядит”.
Но Чунмен сказал только одно:
– Ноги шире.
Он опустился, вдавливая в матрас, и вошел в ее разогретое, сочащееся естественной смазкой тело. Бом чуть не задохнулась, когда это произошло. Из глаз словно брызнули слезы, и она поспешила отвернуться, утыкаясь щекой в подушку. Его член, пульсирующий и горячий, медленно раздвигал лоно, пока рука нежно поглаживала внутреннюю сторону бедра.
– Волшебная… моя волшебная…
Их губы встретились в тягучем мокром поцелуе. Он двигался дразняще медленно, словно высасывая все терпение. Они скользили друг по другу, обмениваясь потом и слюнями, грудью о грудь. Чунмен целовал ее, не закрывая глаз, не позволяя ей сделать того же или отвернуться. Он чуть приподнял ее бедра и подложил подушку, меняя угол проникновения. Бом сдавленно простонала, почувствовав покалывающие ощущения внизу.
Чунмен… Чунмен… Чунмен…
Его имя перемежалось в ее устах вместе со стонами. Весь воздух из ее груди уходил на поцелуи, стоны и его имя. Несмотря на открытое окно, воздух в комнате сделался невыносимо горячим, наполнившись запахами тел. Язык его был повсюду: в ее ухе, шее, груди, ключицах, лбу, губах. Одна его рука сжимала ее подбородок, другая ласкала бедро.
У Бом даже не хватало сил сжать поясницу мужчины ногами – настолько сильно дрожали бедра от наступающего оргазма. Она так испугалась, что еще пара секунд, и это блаженная пытка закончится, поэтому начала бессвязно лепетать:
– Чунмен, Чунмен… остановись… я сейчас… я не могу…
Ей так страшно было вынырнуть из пучины их тел в обычный мир с ее тесной однушкой, скучными рабочими буднями и одиночеством, что она из последних сил цеплялась.
Но Чунмен не слышал ее. Его губы впились в ее шею, и именно в этот момент она вскрикнула, чувствуя, как внутри словно обрывается тяжелый узел. Волны удовольствия затопили ее, лишив способности дышать. Она хватала воздух, словно выброшенная на берег рыба. Чунмен же продолжал двигаться особенно быстро, ощущая, как сокращаются стенки ее влагалища и давят на него.
Чунмен продержался дольше на две минуты. Мужчина попытался опереться на локоть, чтобы выйти и продлить удовольствие, но ослабевшее тело подвело: он вновь навалился на нее, вбиваясь в последний раз с особенной силой и кончая внутрь.
Они пролежали так две минуты, пытаясь отдышаться. Когда Чунмен отстранился от нее, повисла странная, неловкая, пугающая тишина, которая должна была, кажется, по канонам всех произведений, решить их будущее. Мужчина перекатился на свою сторону, снял со стоном презерватив, скрутил его и осторожно положил на пол. Пробормотал:
– После выкину.
“Пиздец”.
– Хочешь водички? – спросил. Бом нервно кивнула, и Чунмен, захватив использованный презерватив, прошлепал на ее неблагоустроенную кухню, светя своей потной упругой задницей.
Девушка поспешно натянула одеяло по грудь, мечтая исчезнуть из вселенной к черту.
Когда он вернулся, то осторожно протянул воду, придерживая ее голову, будто она больная в медицинском блоке. Его тело, красивое и подтянутое как у Аполлона, мелькало где-то на периферии, пока она пила жадными глотками. Затем Чунмен отнял стакан и, поставив на тумбочку, коснулся ее губ своими в коротком поцелуе. Руки аккуратно стянули одеяло, обнажая ее грудь, вновь взбухшие соски. Бом вопросительно взглянула на него, словно загнанный в угол кот.
– Нормально? – с извиняющейся улыбкой проговорил он, скользя рукой вдоль ее бедра.
В эту ночь они занялись сексом еще два раза, перемещаясь по кровати и полу как обезумевшие, что не знали чужого тела всю сознательную жизнь. Она лежала спиной на груди Чунмена, пока рукой он ласкал ее клитор, попутно двигаясь внутри. Тут-то Бом убедилась, как помогают занятия спортом коллеге - о таких трюках она ранее и мечтать не могла.
На улице светало, когда они, липкие и потные, упали на подушки и отключились. Последнее, что она услышала от Чунмена, было:
– Мне с утра на встречу в другой конец города. Я тебя подвезти не смогу, но вечером обязательно подготовь вещи…
Какие вещи готовить вечером, Бом так и не поняла, забывшись крепким сном.
***
Бом опоздала бы на работу, если б ее не разбудил настойчивый звонок.
– Ты спишь еще, что ли? – послышался бодрый голос Чунмена, будто ночью они не вылизывали тела друг друга на протяжении трех часов. – Такси будет через десять минут.
Словно в прострации она переступила порог офиса. Не помнила, как поздоровалась со всеми, как начала работать и обзванивать клиентов, оповещая о планах на неделю. Хорошо хоть (или плохо), что Чунмена не было, – Чондэ сказал, сотрудник на важней встрече, где решится, закроют ли они в этом году крупную сделку.
На обеде Бом лениво ковыряла салат, то и дело поглядывая в телефон. Нана щебетала, что купила у одной компании курс по speed-dating, в рамках которого ей устроят 45 свиданий с разными партнерами и, кто знает, может, так она найдет свою “судьбу”?
– Что за херня? – возмутился Минсок. – Тебе деньги не на что тратить? Отдай их мне. С таким успехом ты могла бы свайпать мактрахеров в тиндере или баду.
– Ты не понимаешь! - фыркнула девушка, закалывая розовые волосы, цвет которых немного поблек и стал отдавать грязным из-за частого душа. – Это проверенная организация. Каждый кандидат проходит тщательный психологический отбор, чтобы избежать случаев насилия, газлайтинга, буллинга, сталкинга. Я не буду бояться, что партнер меня зарежет и выкинет в канаву. Администраторы будут со мной 24/7.
Бом раз за разом прокручивала в голове вчерашнюю ночь. Она пыталась поставить на паузу разбушевавшуюся фантазию, отвлечься на просмотр рилсов или бредни Минсока с Наной, но тщетно. Со стыдом вспоминала, что, когда во время секса Чунмен целовал ее, у нее во рту застряли волосы и она никак не могла их выдуть. Лежала потная и расплостанная под ним, абсолютно не сексуальная. И Бом не была до конца уверена, что побрилась в последний раз идеально в зоне бикини – хотелось биться лбом об этот же стол.
“А как у меня хрустнули колени, когда он раком меня поставил? Бля-я-я-я-я! С этого дня возьму целибат”.
– Бред. Это просто ты ленивая и не хочешь самостоятельно обустраивать свою жизнь. Бом, че ты молчишь?
– Бом, пойдемте со мной! У них все еще продолжается набор в группы, может, и вы кого-то встретите, не все же убиваться по Бэкхену…
– А?
Бом осоловело уставилась на них, пытаясь уловить нить разговора. Кусок в горло не лез после воспоминаний о том, как она, по собственному мнению, неприлично стонала под Чунменом.
– О чем ты думаешь? - всплеснул руками Минсок. – Мы тут говорим… а ну-ка! Ты где вчера была? Ты не прочитала ни одно мое сообщение с вечера, я думал, ты с горя отсосала Бэкхену и вырубилась. Скажи, что этого не было.
Девушка молча уставилась на друга, бровями пытаясь намекнуть, что сейчас не место и время об этом говорить. Минсок протянул задумчивое “ооо”.
– Я знаю этот взгляд. Это взгляд женщины, у которой был секс.
– Секс?! – вскричала Нана, чуть не подпрыгивая. Бом прыгнула за ней следом, начиная шикать и умолять не привлекать к их столу внимание. – Так вот оно что… на шее у вас следы, а я-то думала…
– Кто-то сказал “секс”? – раздался со стороны голос фитнес-тренера Бом Чонина, который в кои-то веки решил выбраться из своего танцевального логова и снизойти до горбатых смертных.
– У Бом был секс с тобой? – с каменным лицом спросил Минсок.
– Со мной? – удивился Чонин и уставился на девушку. – У нас был секс?
– Нет-нет-нет, дурни! Не было у меня секса, заткнитесь тут все! – прошипела она.
– Это точно не Бэкхен, – продолжал выстраивать причинно-следственную связь Минсок. – Если б был Бэкхен, ты бы уже ныла, а Чондэ с церемониальным свадебным бубном бегал по офису и отмечал.
– Я же говорил, как только ты начнешь уделять своему телу и душе время, соединению мужского и женского внутри себя, аниме и анимусу, когда они достигнут гармонии и ты перестанешь душить свою тень, ты обретешь соединение с плотью. Я тоже чувствую дуновение этих энергий в тебе. Дальше - больше. Зря ты вчера урок пропустила, – рассуждал Чонин. – И я это не из-за денег говорю, а потому что правда желаю тебе счастья.
“Сегодня я уволюсь”.
– Да, я тоже желаю всем хорошего траха, – крякнул Минсок. – Ты на своих занятиях тантрическому сексу тоже учишь? О, а что мистер-идеальные-штанишки забыл тут?
Чунмен действительно впервые за время работы в “КОДе” появился в их локальной столовке.
– Теперь и не надо звать этого мистера идеальность на кофе, да? Надо как-то дать понять ему, что ты теперь дама занятая и удовлетворенная. Чуть расстегни рубашку, чтобы засосы было видно.
“Если б ты только знал, долбоеб”.
Впервые со времен универа, после окончания головокружительного романа со старшекурсником, который развел ее на деньги, Бом снова почувствовала себя героиней ромкома. Бубнеж Минсока и рассуждения Чонина о тантрическом сексе с Наной потонули в общем гуле столовки, стали неясным блюром, жужжанием мухи, которые меркли, пока Чунмен шел к ним. Взволнованное сердце будто билось во всех частях тела: поджилках, висках, шее, ключицах. Руки вспотели, а к горлу от волнения подступила рвота.
Бом некстати вспомнила, как эти руки, которые сейчас были заложены в карманы черных брюк, этой ночью сжимали ее талию; как это же тело, скрытое обычное офисной одеждой, вжималось в нее, вбивало в простыни, как его член умопомрачительно скользил внутри нее…
– Добрый день, Чунмен сонбенним! - словно дежурный, выкрикнула Нана, освобождая ему место.
– Да-да… добрый день всем. Минсок, можешь подвинуться.
– Да конечно, – растерянно пробормотал Минсок, жуя лист салата и двигаясь вглубь. Бом теперь оказалась между другом и Чунменом.
– Ким Чонин, преподаватель трайбл, а также обычного фитнеса, если интересно, – поздоровался танцор, протягивая руку Чунмену. Кризис-менеджер с улыбкой пожал ее. – Визитки с собой нет, но я преподаю на четвертом этаже, в том же бизнес-центре, где работаете вы.
– Как сделка? – поинтересовался Минсок, хотя в глубине души, да даже не в глубине, а на поверхности, ему было все равно. Он не понимал, что тут делает Чунмен, и его это напрягало: словно Чондэ подослал шпиона.
– Не хочется за обедом об этом, – Чунмен неловко улыбнулся.
– Вы правы! – подхватила Нана. – Кстати, у вас сегодня очень классные духи, что за?
– И правда, духи как твои новые, Бом, - между делом, ляпнул Минсок и тут же остановился. Будто в замедленной съемке перевел взгляд на притихшую подругу. – Охуеть.
– Я тут немного по-другому делу. Бом, не выпьешь со мной кофе? Поговорить надо, – игнорируя ошалелый взгляд Минсока, тихо проговорил Чунмен, вставая из-за стола.
– Интересный мужчина, – проговорил задумчиво Чонин, когда пара отошла. - У них кстати с госпожой Бом похожие энергии, взаимодополняющие. Ему было б не лишним походить на мои занятия.
– Кажется, это я пойду на твои занятия, – пролепетал Минсок, которому теперь тоже кусок в горло не лез.
На улице, теребя просыпающуюся сочную листву, дул щедрый апрельский ветер. Люди сновали из стороны в сторону, веселые, строгие, расстроенные, счастливые, а Бом никак не могла вклиниться обратно в систему. Ноздри щекотал запах клубничного порошка, от которого волосы на руках дыбом вставали от узнавания. Ей бы сказать что-то едкое, чтобы разрядить обстановку, показать, что она не смущена и вообще, она взрослая женщина с серьезными делами, так что какой-то секс с коллегой ее не смутит. Но все накопленное остроумие вмиг покинуло ее.
Остановились у его машины. Он неловко улыбнулся.
– Как дела?
– Мог бы сразу про погоду спросить, – хмыкнула Бом, пытаясь прикурить, но зажигалка не сработала. Выкинула сигарету и вдавила, словно она была виновата в ее скудоумии и странных чувствах. – Мы же на этом уровне?
– Сядем в машину.
Чунмен немного отъехал от работы и припарковал машину у старой жилой многоэтажки. Людей в этом районе не так много было, и машина в сене листьев оставалась незамеченной. Всю дорогу Бом разглядывала себя в боковое зеркало, гадая, что скажет сейчас мужчина. Предложит секс без обязательств? Будет умолять не говорить о случившемся коллективу? Поржет над ее телом и неумелым минетом? Отпустит какую-то сексистскую шутку? Хотя за ним подобное вроде не наблюдалось.
“Ну ты и сексом с ним не занималась раньше, чтобы наблюдать такое!”
Но Чунмен начал издалека.
– Я поговорил с Чондэ, и он больше не будет доставать тебя с Бэкхёном.
– Ты ему сказал, что мы?..
– Вчера были вместе? Нет. Просто попросил, чтобы больше он не совал свой нос куда не надо.
“Ничего не понимаю!”
– Когда я зашел в столовку, - начал было мужчина и усмехнулся, словно мысль казалась ему глупой. – Хотел тебя поцеловать.
– Передумал?
– Нет. Просто… стыдно перед тобой.
“Как и ожидалось. Сейчас он скажет, что это было ошибкой, что он был пьян, устал или что-то в этом роде, что нас могут за это уволить, и лучше помалкивать. Бля, ну ты и попала, Бом! Надо было съезжаться с Бэкхеном!”
– Я не хотел, чтобы ты думала, что я воспользовался твоим состоянием.
Чунмен, наконец, посмотрел на нее, и в его темных глазах отразилась мягкость, в которой хотелось тонуть, словно в поле с высокими колосьями. Его голос, словно мед, обволакивал, прятал в безопасном коконе, и Бом стало больно от мысли, что этот голос скоро снова обретет корпоративную строгую ноту.
– Обычно я так не делаю. Так не происходит. То есть, это вообще в первый раз, когда все началось вот так, еще и на работе, еще и с коллегой…
– Хватит тянуть кота за яйца, просто скажи, что это было ошибкой и мы разбежимся! Я не злопамятная, переживу! – не выдержала Бом, с гневом разворачиваясь к нему. Брови Чунмена в изумлении взметнулись.
– В смысле, ошибка? Я думал… Короче, дай я скажу все, а ты уже решай, что хочешь делать! Я уже совсем запутался с тобой и неврастеником стал. Я к тому, что то, что было… для меня все серьезно. Хоть наши… наша связь началась сразу с секса, это не значит, что я ветрено отношусь к тебе. Ты мне нравишься. И я хочу вместе с тобой приезжать и уезжать с работы. Вместе обедать. Болтать о фильмах, о погоде, рилсах. Хочу лучше тебя узнать. Не только в постели. Ходить на новинки в кино. Если не сбежишь, даже познакомлю с родителями. Хочу жить с тобой. Но не для того, о чем ты подумала! То есть, для этого тоже! Просто я понимаю, что в нынешних реалиях выгоднее жить вместе, чтобы копить семейный бюджет. Я буду платить квартплату, ты – коммуналку, если хочешь. Не хочешь – я буду! Проблем нет. Плюс, тебе ближе к работе будет. Если будут проблемы с Чондэ из-за служебного романа, я уволюсь. Все равно я тут временный работник до выправления ситуации. Мы не подростки, и ходить вокруг да около, строить интриги – не в моем стиле. Вот. Я это хотел сказать. Еще раз прости, что так… так все начал, не романтично. И что динамил тебя…Чондэ, когда я устроился на работу, сказал, что ты помолвлена с Бэкхеном. И я думал, что он меня таким образом проверяет через тебя – поддамся я искушению или нет.
Бом сидела, словно на нее вылили ушат холодный воды. Дрожащим голосом она переспросила:
– Я тебе нравлюсь?
– Да, – улыбнулся мужчина, и его пальцы сомкнулись вокруг ее запястья. – А я тебе?..
Вместо ответа Бом впопыхах потянулась к нему. Переваливаясь через коробку передач, ударилась головой о потолок и зашипела. Чунмен сочувственно нахмурился, приложил было ладонь ко лбу, но Бом откинула ее и впилась в губы коллеги в страстном, чуть смазанном поцелуе. Одна рука мужчины целомудренно скользнула по ее пояснице, другая схватилась за ручку сиденья. Спинка откинулась, а вместе с ней - Бом и Чунмен.
– Этого ответа достаточно? – ухмыльнулась она, отбрасывая волосы и языком проводя по губам Чунмена. Он попытался поймать зубами ее язык, но она со смешком увернулась, уткнувшись носом в его шею. Пробормотала. – Я так долго ждала тебя…
И они так лежали до тех пор, пока поясницы не затекли: перешептываясь, смеясь над Ким Чондэ и обмениваясь поцелуями.
– Я не поняла, утром ты про какие вещи говорил? – уточнила Бом, покрывая мелкими поцелуями шею мужчины и ерзая на его бедрах. Чунмен зашипел, предупреждая, что ему еще работать. – А?
– Я имел ввиду, чтобы ты вещи взяла для переезда ко мне.
– Мне придется платить неустойку за квартиру, я там даже три недели не жила…
– Я заплачу, - фыркнул Чунмен, исцеловывая подбородок девушки. – Вкусно пахнешь.
– Кофе где? – выдохнула ему в губы Бом.
***
В любых корпоративных историях, где речь идет об офисном обитании-сосуществовании, злодей один – босс. Ким Чондэ думалось, что с ним все так несправедливо и случилось: пытался быть мудрым наставником, а в итоге остался у разбитого корыта, где его выставили антагонистом (он сам это придумал). Пытался наладить личную жизнь сотрудницы путем сведения с лучшим другом - все испортил. Пытался выправить кризис в компании, наняв Ким Чунмена, – обрек свой коллектив на служебный роман, который теперь приходилось наблюдать каждый день. Пытался найти приятеля для обедов – в итоге этот “приятель” теперь каждый обед проводит со своей девушкой.
Чондэ оставалось только учиться и учиться, чтобы стать гуру корпоративной культуры.