Work Text:
Слышен вдалеке собачий вой
Охота за лисьей головой
Сверкает в темноте оскал
Он попал!
Фэй Ду не крал деньги — красть деньги было скучно, а вот секреты, которые стоили дороже любых бриллиантов, или бумаги, способные разрушить компании, устоявшиеся на рынке, фотографии, от которых у влиятельных людей перехватывало дыхание… О, это было куда веселее.
Он входил в дома, которые считались неприступными, проходил сквозь системы охраны, в которые вбухивали немалые деньги, и исчезал, не оставляя после себя ничего, разве что иногда светился на камерах наблюдения, когда ему было не лень изменить внешность.
Его называли Лисом — совершенно не представляя, что обозначение, пришедшее на ум, олицетворяло его сущность на все сто, — потому что в самый первый раз, решив попасться на камеры, он обзавелся лисьей маской, которую выкинул в ближайшую помойку в закоулке, зная, что у полицейских хватит ума проследовать за ним до того места.
Но ума им хватило на гораздо более, чем просто пошариться в мусорном баке. Почти пойманный за хвост — совершенно не искусственный, — Фэй Ду, крайне заинтересованный одним конкретным детективом, решил раскидать побольше хлебных крошек.
***
Ло Вэньчжоу шел по следу уже третьи сутки.
Тот, кого он искал, не заметал следы специально — слишком легко было уйти незамеченным, со слов коллег, к которым Ло Вэньчжоу присоединился, он знал, что в куда более непростых ситуациях беглец выкручивался поразительно талантливо, не оставляя ни намека о том, куда направился.
Так что да, оставленный сейчас след определенно был приманкой.
По неведомой причине этот Лис решил поиграть с полицией. Наскучило спустя полгода беготни просто гадить в жизнь людям и сбегать, решил попробовать ощущения поострее?
Вот почему преступники должны быть пойманы и упрятаны за решётку как можно скорее — они входят во вкус, оставаясь на свободе, и повышают планку.
Камеры на перекрёстке зафиксировали того, кто выходил из компании уважаемого господина Цзяна — до боли знакомая лисья маска в другой цветовой гамме, сменившая белоснежный цвет на алый, чёрная куртка, капюшон которой сдвинут достаточно низко. А эта неторопливая безмятежная походка, как если бы он вышел на прогулку, а не похитил деньги и документы из сейфа президента компании… о, только она демонстрировала столько насмешливости, словно её обладателю не терпелось даровать преследователям самую ехидную из своих улыбок.
— Паршивец, — выдохнул Ло Вэньчжоу, увидев следующую выходку преступника.
Он перемотал запись — человек на камере повернул голову прямо в объектив, ну конечно, он знал расположение камеры, — поднял руку и отсалютовал двумя пальцами.
Конверт под дворником своей машины обнаружил через час — засунутый так, что не заметить невозможно.В конверте был клочок бумаги с оставленным адресом, под которым в углу притаилась пометка:
«Лис».
***
Заброшенный порт встретил его тишиной.
Идеальное место, чтобы столкнуться нос к носу с борцом за справедливость.
Фэй Ду и правда несколько заскучал, но он бы не выдал себя копу с поверхностным мышлением. Понаблюдав некоторое время за Ло Вэньчжоу, он вдруг подумал, что будет интересно поспорить о «морали», оказавшись в равных условиях.
Порт отлично подходил и для стычки, и для бегства. Фэй Ду не был человеком и имел преимущества в скорости, а у Ло Вэньчжоу было оружие и достаточно пространства, чтобы не потерять его из виду.
Достаточно великодушно, учитывая, что обычно преступники и носа не показывают из своего укрытия.
— Ты долго шёл, — сказал Фэй Ду, не оборачиваясь.
Голос звучал мягко, почти лениво, как у человека, который никуда не спешит и ни о чем не беспокоится. Он сидел на причале, свесив ноги вниз и разглядывая свое отражение в воде, и слышал, как позади стихли чужие шаги.
Он был абсолютно открыт, Ло Вэньчжоу мог воспользоваться этим, чтобы напасть на него, но, очевидно, чужая непринуждённость насторожила его и вынудила не действовать опрометчиво. Он видел лишь спину Лиса, и полагал, что, если тот так расслаблен, значит, сделал всё, чтобы обеспечить себе преимущество в сложившихся обстоятельствах.
Да и пришел он сюда раньше — достаточно времени подготовиться.
— Я начал думать, что ошибся в тебе.
— Если хотел проверить меня, разве не разумно было оставлять более прозрачные подсказки?
— Не приблизишься? — вместо ответа полюбопытствовал Фэй Ду.
— Я не кусаюсь.
Ло Вэньчжоу не двинулся. Вообще-то не в его духе было осторожничать, он всегда действовал стремительно, не давая оппоненту опомниться. Лучше не даровать другим времени на раздумья, ведь чем больше его, тем выше риск упустить цель, разве нет?
Но и Лис вёл себя не как обычный преступник. Неизвестно, что им движило: непомерное самомнение или оправданная уверенность в себе, — и это заставляло детектива не спешит с выводами о его личности.
Как бы так выразиться. У вас когда-нибудь возникало ощущение, что человек просчитал наперёд десять ваших шагов, а вы вовсе не имеете представления о том, что он будет делать дальше?
Это вызывает чувство загнанности в угол, которое Ло Вэньчжоу не любил, и оно побуждало в нем стремление понять, в каком направлении думает противник, чтобы разрушить его ожидания и переломить ход событий в свою сторону.
Он также заметил, что Лис склонен к провокациям, и это стало очередной причиной не поступать по привычному — и излюбленному сценарию, — идти напролом.
— Боишься? — Фэй Ду наконец повернулся.
Лунный свет упал на его лицо, высветив четкие скулы, прямую линию носа, глаза, в которых блеснули лукавые искорки. На вид ему было не больше двадцати двух — и в этом тоже словно таилась насмешка.
Слишком молод для того, чтобы оставлять следы, которые Ло Вэньчжоу разбирал по крупицам полгода.
— Да нет, боюсь, если подойду, не сдержусь от искушения столкнуть тебя в воду.
Фэй Ду улыбнулся — полуулыбка, не касающаяся глаз.
— Интересный способ заявить об осторожности, пусть и довольно неплохой подход, именно она — то, что отличает живого охотника от мёртвого.
Ло Вэньчжоу вопросительно приподнял бровь, не понимая, с чего вдруг его назвали «охотником».Он был просто человеком, которого однажды обманули. Обманули красиво, изящно, с такой виртуозностью, что он поначалу даже не понял — попался. А когда понял, было поздно.
Вэй Минь — его старший коллега, его первый напарник, — использовал его как прикрытие, живой щит.
— Тот человек, три месяца назад, Вэй Минь, — сказал Ло Вэньчжоу, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Ты его подставил.
— Я его раскрыл, — поправил Фэй Ду. — Он сам вырыл себе яму, я не сделал ничего, за что меня следует судить.
— Ты разрушил его жизнь.
Фэй Ду посмотрел на Ло Вэньчжоу долгим, изучающим взглядом.
— Ты правда так считаешь? — спросил он наконец. — Или тебе просто легче думать, что во всём виноват кто-то со стороны? Охотник, мне казалось, ты не так глуп, как другие. Жертвы в последние пару месяцев не вызвали у тебя ни грамма сочувствия, я думал, ты ищешь меня, чтобы поблагодарить за содействие полиции, а ты не можешь простить дело Вэй Миня?
Ло Вэньчжоу промолчал. Что ж, этот паршивец и правда был достаточно талантлив в том, чтобы скрывать свое присутствие. Если он знает об отношении Ло Вэньчжоу к тем, кто был обличен, значит, вертелся недалеко от мест преступления или полицейского участка, подслушивая его разговоры с коллегами. А то и вовсе повесил прослушку так, что Ло Вэньчжоу не заметил.
Позор ему, если все так и есть.
— Вэй Минь пятнадцать лет обманывал людей, которые ему доверяли, — продолжил Фэй Ду. — Клиентов, партнёров, учеников — ты был не первым и не последним. Все ещё оправдываешь утра, у которого завалялся подпольный бизнес? Да половина ушедших из-под носа полиции преступников прятались у него под крылом и щедро платили.
— Ты не судья, чтобы иметь право выносить приговор.
— А кто имеет такое право? — Фэй Ду поднялся и сделал шаг вперёд.
Ло Вэньчжоу мог разглядеть тени под его глазами, бледность губ, мелкую дрожь пальцев, которую Лис даже не пытался скрыть (или попросту не заметил?).
— Полиция? Она получила приказ сверху не трогать Вэй Миня. Суд? Он был куплен за год до того, как дело дошло до зала. Журналисты? Им заплатили за молчание. Так скажи мне, охотник, кто имел право, если не я?
Ло Вэньчжоу смотрел на него, не отрывая взгляда, не то беспокоясь, что упустит, не то ища малейший намёк на манипуляцию вместо искренности.Вблизи Лис совсем не казался опасным или высокомерным — он казался уставшим. Почти таким же уставшим, как сам Ло Вэньчжоу после трёх месяцев бесплодных попыток понять, как ему жить дальше.
— Ты не злишься, — заметил Фэй Ду, и в его голосе вдруг мелькнула та легкая насмешливую нотка. — Хочешь знать, зачем я сделал это? Затем, что кому-то это надо делать, а тем, кому положено, наплевать.
Он развернулся и пошёл прочь, соприкоснувшись плечом с чужим с уже знакомой непринуждённостью, словно не боялся быть арестованным на месте.
Фэй Ду знал, что кое-кому нужно переосмыслить пару вещей, прежде чем решиться нацепить на него наручники.
Ло Вэньчжоу — этот отчаянный борец за справедливость, — столкнулся с тем, кто тоже за неё боролся. Фэй Ду знал, как часто детектив нарушает протоколы, действуя опрометчиво. Знал, как тот игнорирует правила и порядки, если понимает, что его действия спасут кому-то жизнь.
Посмотреть на это под таким углом, так сразу станет понятно, что не сильно они и отличаются.
Но Ло Вэньчжоу, как бы не попирал порядки, все ещё воспринимал себя полицейским. Доказательства, добытые Фэй Ду, его провокационные поступки и грубоватая игра — переходили все возможные черты. Даже Ло Вэньчжоу не зашёл бы так далеко — наверное, — и у него по-прежнему был наставник, признание которого он хотел заполучить, и коллега, чье доверие он не желал предавать. Ло Вэньчжоу был детективом, который навлекает на своих коллег головную боль из-за методов работы, но в то же время — как бы противоречиво это ни звучало, — он был ответственным полицейским, который ценил свою работу куда больше жизни.
Фэй Ду не просто подвинул пару-тройку законов в свою пользу — он перевернул всё с ног на голову. Его позиция, несомненно, откликалась в сердце детектива, но принять её означало отречься от того, что было важной частью жизни Ло Вэньчжоу.
Ло Вэньчжоу смотрел вслед Лису, чувствуя, как внутри закипает что-то — не злость, не досада.
— Не надумывай, я не делаю тебе никаких поблажек, — произнёс детектив с усмешкой. — Веселее поймать тебя своими силами и на месте преступления.
— Обещаешь?
Фэй Ду улыбнулся — на этот раз по-настоящему, как будто услышал что-то приятное, но он стоял спиной к Ло Вэньчжоу, и тот не мог видеть его довольства.
— До встречи, охотник, — сказал он и ушел.
Ло Вэньчжоу остался один, глядя на то место, где только что стоял Лис, и чувствовал, как что-то в его мире сдвинулось — не сломалось, не разбилось, просто перевернулось.
Особенно в тот момент, когда прежде, чем Фэй Ду окончательно исчез из поля его зрения, Ло Вэньчжоу померещилось, что кончик лисьего хвоста игриво шевельнулся перед тем, как его обладатель скрылся за поворотом.
Обладатель? Лисьего хвоста? Он бредит?
В кармане его куртки лежал листок, которого не было, когда он появился здесь — Фэй Ду сунул его незаметно, Ло Вэньчжоу не почувствовал этого, осознав, что получил новое послание, лишь когда сунул руку в карман.
Он развернул листок, на котором был выведен всего один иероглиф:
«Лови».
***
Ло Вэньчжоу не спалось.
Стоило ему смежить веки, как ему мерещился лисий хвост. Казалось, это рыжее пушистое нечто опускалось на его лицо, перекрывая обзор, а когда его обладатель убирал свою метёлку-пылесборник, то взгляду открывалось выведенное красным на кирпичное стене: «Виновен по всем статьям».
Лис — этот сеятель хаоса, — и правда не был убийцей, но он насолил многим высокопоставленным людям. Он разоблачил взяточников среди полицейских, разрушил будущее и привёл к банкротству две крупных компании, одна из которых занималась производством комплексов витаминов, подставив их под массовое осуждение. Он был тем, кто обворовал особняк чиновника, взломав сейф и забрав наличности на сотни тысяч юаней и бумаги, обличающие отмывание денег.
Он посылал добытые доказательства в СМИ и в те бюро безопасности, в которых ранее учинил хаос, поспособствовав тому, что прежние директора ушли со своих постов.
Нельзя было придраться к тому, что все люди, до которых он добрался, творили вещи просто отвратительные: помогали укрываться преступникам, отправляли за решётку невиновных, промышляли шантажом, держали деньги, которые не принадлежали им, травили людей своей продукцией, обманом заполучив лицензию.
Ло Вэньчжоу и правда с радостью засадил всех разоблачённых. Он и представить не мог, как бы долго продолжались эти несправедливость и произвол, как бы долго полиции пришлось ждать, когда эти вышестоящие люди допустят ошибку спустя годы просиживания штанов на приглянувшемся местечке, и как бы тяжело было добиться правосудия для тех, кто способен подкупить их начальство.
Они бы маловероятно добились успеха в этом деле — не настолько сокрушительного, который пришёл к Лису, — и стоило бы порадоваться этой манне небесной, да имелся важный нюанс — Лис крал украдённое.
Взлом с проникновением, кража в особо крупных размерах, нарушение прав на личную жизнь — добиваясь справедливости, он тоже преступал законы. И пусть Ло Вэньчжоу всегда считал, что часто установленные порядки тормозят процесс расследования — или приводят к неприятным последствиям, а не облегчают поимку преступника, — он вынужден был, скрепя сердце, признать, что не будь этих законов — в мире от такого самосуда воцарился бы хаос, который привёл бы человеческую расу к вымиранию.
Благородные поступки Лиса, без сомнения, отзывались в его бунтарской душе необъятным пламенем восхищения, но вместе с тем вызывали глухое раздражение — этот паршивец, какое бы благо не творил, высмеивал и полицию, и общественные порядки, и заговорщически подмигивал ему, всем своим видом намекая «ты ведь такой же, не строй праведника».
Ло Вэньчжоу из себя праведника никогда не строил, и, вероятно, именно это в поведении Лиса оскорбляло его больше прочего.
Терпению его пришёл конец в то мгновение, когда вместе с очередными обличающими фотографиями и документами, которые на сей раз пришли ему по какой-то причине в коробке, а не в конверте, обнаружились конфеты «大白兔» (Белый Кролик). К ним также прилагалась записка:
«Выглядите заскучавшим, детектив».
Паршивец! Этот чёртов сталкер намерен сжить его со свету! Да столько дел Ло Вэньчжоу не разгребал даже к моменту, когда приходилось впопыхах собирать отчёты под конец года.
О, он и не представлял, что эта весточка — меньшая головная боль.
В ближайшие пару часов сработал эффект разорвавшейся бомбы.
Бумаги, которые прислал ему Лис на сей раз, затрагивали одного из членов государственной надзорной комиссии. Как не иронично, а именно она являлась высшим органом антикоррупционного контроля, расследующего нарушения среди госслужащих.
И именно её представитель оказался замешан в получении взяток и шантажа.
Вообще-то при всех бумагах и фотографиях, поступивших от «анонимного» источника, полиция всё ещё не могла действовать так, как если бы ей развязали руки. Без ордера они не имели права наведываться к тому, кто попался, будь то офис или его квартира, а это означало, что где-то на моменте получения ордера могли вмешаться: подкупить того, кто его должен одобрить, и обернуть всё в красивую обёртку в духе: «Преступник Лис, творящий произвол, посмел в открытую клеветать на очередного важного человека!».
Ло Вэньчжоу не рассчитывал выжать из этого дела многое, он понимал, что даже вмешательство СМИ и распространение слухов не сильно изменит ситуацию, а волнения птицы такого полёта быстро урегулируют.
Кто бы мог подумать, что Лис окажется непросто психом с непомерным самомнением. Неизвестно, какая пчела ужалила его под хвост, этот придурок и правда рискнул раскрыть себя — он явился к тем, кто пострадал от шантажа и был вынужден заплатить взятку за незаслуженные (!) обвинения, — и чёрт знает, какой сладкой конфеткой расположил к себе, потому что потерпевшие массово обратились в СМИ.
Одно дело, когда репортёры пишут несусветицу, но когда поток людей тут и там, в своих соцсетях, в интервью и на всех возможных площадках предъявляет доказательства того, что у них вымогали деньги, обещая турнуть с должности госслужащего, а то и вовсе отправить за решётку — тот уже списать всё на клевету не получится.
Офис бюро общественной безопасности Яньчэна разорвало от звонков — те, кто не смог попасть на телевидение, чтобы дать интервью, кому не хватило нажаловаться на несправедливость в соцсетях, разом возжелали дать свидетельские показания. Это походило на чуму — помешательство, — стремительно распространявшийся вирус. До сего момента Ло Вэньчжоу и не представлял, сколько госслужащих и партийных работников в их городе, и скольких умудрились так обделить. Теперь ему казалось, что каждый второй прохожий на улице был из этих обворованных потерпевших.
К вечеру, решив, что так больше не может продолжаться и нужно избавиться от того, кто сеет хаос, отправив его за решётку, Ло Вэньчжоу поднял дела всех тех, кто был обличён Лисом за последние полгода.
Он верил, что этот хитроумный псих, который капал ему на нервы, ранее оставлял менее заметные послания, а на записки свои перешёл от отчаяния, потому что заинтересовавший его полицейский не понял его намёков между строк.
Где-то в этом бедламе должна быть отсылка на того, кого разоблачат следующим, а это значит, что нарушитель спокойствия неминуемо появится у его квартиры, особняка или офиса — где-то ему придётся засветиться, если он захочет получить доказательства неправомерной деятельности.
И тогда они столкнутся нос к носу и на сей раз Лис не уйдёт так просто.
***
Видимо, сама судьба желала, чтобы они столкнулись лбами.
Ло Вэньчжоу, безусловно, рассчитывал, что поймает Лиса на месте преступления с поличным, но он и помыслить не мог, что они окажутся у дома очередной его жертвы в одно и то же время, ещё и с одной и той же стороны.
Так что в полной мере застать паршивца врасплох не получилось — он как раз ухватился за прутья, собираясь перелезть через забор, когда краем глаза заметил движение, узнав в приближающемся человеке Ло Вэньчжоу.
Спрыгнув с ограждения, правонарушитель собрался дать деру, но Ло Вэньчжоу уже настиг его.
Трава была мокрой после недавно прошедшего дождя, так что столь стремительное столкновение чуть не стоило ему того, чтобы растянуться на земле перед преступником. Лис, однако, двигался так, как если бы они находились на ровном сухом асфальте. Когда не получилось проскочить, он быстро подметил подсечку, которой его хотели настигнуть, чтобы воспользоваться влажностью и заставить упасть, и отклонился корпусом назад с такой лёгкостью, как будто мог неминуемо воспарить, зависнув в воздухе на невидимых нитях в духе каких-нибудь фокусников.
В воздухе он, конечно, не завис, но плавности движений не потерял, даже когда столь же резво подался вперёд, проведя ложный замах слева.
Ло Вэньчжоу рефлекторно выставил блок от выпада, уперевшись пятками в землю, чтобы вернуть едва не утраченное прежде равновесие, и Лис проскользнул под его руку, ребром ладони скользнув по аккурат выставленному в качестве блока предплечью полицейского, прежде чем с разворота ударить раскрытой ладонью в челюсть.
Детектив, на полпути почувствовав неладное в этом манёвре, в последний момент как раз начал отклонять голову назад, и этот выпад оппонента разом потерял в мощности исполнения. Ло Вэньчжоу, не медля, опустился на корточки, глуша инерцию, и ловко поймал вновь вознамерившегося удрать беглеца за лодыжку… к удивлению, не встретив ни намёка на сопротивление.
Лис упал добровольно, снова талантливо обернув ситуацию в свою пользу — гася падение скручиванием бёдер, он свёл к минимум дезориентацию, которая должна было настигнуть его после финта полицейского, а после с неизменной бодростью перекатился набок, соприкоснувшись лопатками с мокрой травой, он вскинул ноги вверх, заехав пяткой Ло Вэньчжоу точно под коленную чашечку.
Выгодно занятая стойка, которая позволяла до сих пор устойчиво держаться на ногах, была разрушена выверенным и стремительным движением пойманного оппонента, и Ло Вэньчжоу потерял опору.
Но прежде, чем он попытался перевернуть ситуацию в сторону сторону, благодаря чему опрометчиво сильнее сжал чужую лодыжку, это уж — право слово, извивался преступник точно не как лис, — подхватил его инерцию, извернулся всем телом, вцепился в локоть Ло Вэньчжоу, как оголодавший стервозный кот, и вновь перекатился, не желая оказаться под весом подготовленного детектива.
Ло Вэньчжоу, который перенёс вес так, чтобы придавить этого паршивца, не дав ему вывернуться, потерпел настоящий крах в заготовленном плане. Он оказался на боку, ослабил хватку, когда чужие пальцы сжали мышцу предплечья так, что рука онемела от локтя до кисти, вынудив детектива отпустить лодыжку Лиса, и этот паршивец, не колеблясь ни секунды, вскочил на корточки с неизменной поразительной скоростью!
Вложив всю силу в ноги, это чудовище одним пружинистым движением оттолкнулось ступнями от влажной травы, выпрямившись во весь рост, и снова дало дёру.
Для того, кто избегал физического столкновения так рьяно, словно ему могли навалять, этот кадр так талантливо выбрался из западни и, вместо того, чтобы оглушить копа и вернуться к своему замыслу, предпочёл бегство.
Это отчаянное желание унести ноги привело Ло Вэньчжоу отнюдь не к мысли о том, что противник пощадил его, а к тому, что за этой восхитительной гибкостью не таилось сокрушительной силы.
Он вскочил следом, чувствуя, как от выброса адреналина сердце врезается в рёбра так, как если бы было способно проломить грудную клетку на безумной тяге схватить паршивца и воздать по заслугам за все потраченные на его выходки нервы.
Лис, кажется, и правда оказался застигнут врасплох — он не собирался тратить много сил, чтобы сбежать от какого-то человека, и использовал не больше трети своих безупречных способностей, чтобы удрать.
Оборотни всегда превосходили людей в скорости, стоило ли так утруждать себя, ещё и после потного и мерзкого валяния в траве, когда детектив при всей своей подготовке не должен и близко к нему подобраться?
Что ж, самомнение впервые сыграло с Фэй Ду злую шутку. Недооценив противника и подготовку, которой тот мог себя подвергнуть на службе в полиции, он оказался настигнут вопреки форе в полминуты.
Не успев скрыться в темноте запутанных переулков, он ощутил, как смачно вписалось чужое плечо меж лопаток, прежде чем преследователь с силой впечатал его в стену.
Судорожно втянув носом воздух, Фэй Ду болезненно поморщился — его так знатно загнали в угол, как если бы коленом прописали под дых, и это столкновение со стеной выбило из лёгких весь воздух. Всю силу, таящуюся в руках детектива, он почувствовал, когда тот заломил ему руку за спину. Выгнувшись дугой, лис хрипло и низко рассмеялся.
— Погодите, полегче, я ведь беспомощный гражданин, вы же не собираетесь превышать полномочия?
— Ты имел все шансы залечь на дно после нашего разговора и бросить заниматься дуростями, — фыркнул Ло Вэньчжоу, свободной рукой извлекая из-за пояса наручники. — Я дал тебе хороший шанс, раз уж ты разоблачил плохих парней, а ты решил, что мне духу не хватит тебя арестовать? Всё, набегался, заткнись и не паясничай.
В следующее мгновение послышался несколько подозрительный треск ткани. Прежде, чем Ло Вэньчжоу понял, откуда он исходит, перед его лицом возник пышный лисий хвост, как по волшебству. Кончик хвоста игриво качнулся перед самым носом, будто собираясь любезно склониться, но никакой любезности и быть не могло! Застигнутый врасплох, Ло Вэньчжоу замешкался, получил хвостом по лицу, а после Лис под ним кончиком своей метёлки-пылесборника стащил прямо из его рук наручники, лёгким взмахом швырнув их в сторону.
Отхлестав хвостом по загребущим рукам, Фэй Ду, претерпевая боль, пронзившую от запястья до плеча, вырвался из ослабшей хватки со свойственной ему прыткостью, и рванул в сторону переулка молнией… как его беспардонно хапнули за пушистый хвост, с силой потянув назад.
Клокочущее глухое рычание, больше похожее на хрипы щенка, который пытается понять, как ему облаять недоброжелателя, вырвалось из глотки Фэй Ду рефлекторно — никому не понравится, когда его хватают за хвост!
Вместо устрашающего эффекта это, конечно, привело к многозначительной паузе, которую нарушил глухой смешок — Ло Вэньчжоу, который хватал всё, что движилось, каким бы странным это ни было, озадачился всего на секунду и едва не расхохотался от этого звука. Цепко держа метёлку, которой его нагло отхлестали, он отплевался от шерсти, прилипшей к губам и возмущенно полюбопытствовал:
— Что ты такое?
— Твоя галлюцинация, — огрызнулся Фэй Ду, глянув на детектива через плечо, кончик хвоста нервно подёргивался в чужой хватке.
— Что ж, тогда я везунчик, раз мне удалось её арестовать.
Оборотническая природа Лиса выдаёт его с потрохами самым нелепым образом.
Фэй Ду хочет съязвить что-то про задержание, но вместо этого из его горла снова вырывается тот же жалобно-рычащий звук — потому что Ло Вэньчжоу, чёрт бы его побрал, погладил хвост.
— Отпусти, — выдавил Лис, чувствуя, как предательски подкашиваются колени.
— Это рефлекс, — невозмутимо произнес Ло Вэньчжоу. — Твоя проблема, что ты им размахивал.
— Я сейчас укушу тебя за руку.
— Ну и что ты укусишь, если я успею её убрать?
Фэй Ду понимает, что проиграл этот раунд, и проклинает всех богов, — в которых не верит, но это неважно, — за то, что сделали хвост такой эрогенной зоной.
Шестерёнки в его голове отчаянно крутятся, ища выход из ситуации, и он, совладав с голосом, наконец находит слабую лазейку.
— А если я скажу, что следующая цель — тот, кто прикрывал твоего наставника?
Ло Вэньчжоу промолчал, но хватка на хвосте уже не казалась такой стальной, как прежде. Этот бессовестный детектив даже с некой ленцой поигрывал с кончиком, задумчиво поглаживая подушечками пальцев мягкий мех, словно все пытаясь выискать, откуда это взялось, заодно понять, как это возможно.
— Ты можешь посадить меня сейчас, — продолжает Фэй Ду. — Или мы можем заключить сделку: я даю тебе имена, ты мне — фору.
— И чем это отличается от того, что было раньше? Думаешь, мне нужна правда об этом? Возможно, между нами возникло недопонимание, но то, что ты раскрыл так много людей, не означает, что после ареста наставника я не копнул глубже и не выяснил для себя всё, что мне было нужно.
— И ты не упрятал их за решётку? — в голосе Фэй Ду прозвучало едва уловимое пренебрежение.
— Я коп, а не анонимный свидетель, мне требуется явно куда больше времени, чем тебе, чтобы поступить по правилам, — последние слова Ло Вэньчжоу намеренно выделил, усмехнувшись. — Прекрати отвлекать меня, ты достаточно умен, чтобы понять, какой вопрос интересует меня больше, и все равно пытаешься облапошить? Вы, лисы, минуты не можете прожить без уловок?
Уголки Фэй Ду дрогнули, воистину мягкая улыбка возникла на его лице, когда он посмотрел на полицейского через плечо.
— Уловки? Какая клевета. Вы что, не разбираетесь в флирте, детектив?
Ло Вэньчжоу вновь подался вперёд, вжимаясь плечом в чужие лопатки, и Фэй Ду оказался припечатан к стене с новой силой вопреки тому, что хватка на хвосте почти полностью исчезла.
— Флирт, значит. Может, ты ещё и подвёл под суд всех тех людей, чтобы закадрить меня?
— Что говорит об искренности чувств лучше, чем…
Фэй Ду не успел договорить, как бешеное давление, оказываемое чужим телом, ослабло, и его развернул на что восемьдесят градусов, чтобы теперь подпереть спиной к стене, обхватив пальцами за горло.
Хватка за то, однако, повлекла за собой куда более острую реакцию, чем манипуляции с хвостом — пара рыжих ушей, едва появившись на макушке, оказалась к ней же плотно прижата, Фэй Ду обнажил клыки и издал новый гортанный звук, который теперь звучал поистине угрожающе. Глаза его вспыхнули янтарным светом, и всё то ощущение безобидности и неспособности причинить физический вред, которое исходило от него до сих пор, сошло на «нет».
Ло Вэньчжоу, лицезрев такую контрастную реакцию, сам не понял, по какой причине — точно не от страха, — убрал руки от горла лиса так стремительно, как если бы его обожгло чем-то раскаленным. И они, как два идиота, замерли друг напротив друга — потерявший самообладание лис, получив такую идеальную возможность для бегства, и не помыслил сбежать, хотя хватался за эту возможность каждый раз за последние минут десять, когда бдительность детектива была ослаблена.
Он стоял неподвижно, словно не владел телом, и его пробивала едва уловимая дрожь. Не сводя сияющих янтарём глаз, он не сводил взгляда с Ло Вэньчжоу, не шевелил ушами, только напряжённо дёргался кончик хвоста.
И Ло Вэньчжоу не смог отделаться от чувства, что существо перед ним похоже на того, кого загоняли в угол и издевались самым изощрённым образом, но намеренно оставляли в живых, прекрасно зная, что напугает любое живое существо больше смерти.
Он, никогда не колебавшийся за всё время работы в бюро общественной безопасности, уже во второй раз при столкновении с лисом столкнулся со смятением, которое был не в силах перебороть.
«Ведь никто не видел его лица, кроме меня».
Шальная мысль, посетив голову, отказывалась исчезать, и Ло Вэньчжоу, потерев переносицу и тяжело вздохнув, как если бы был не способен простить собственную дурость, которую собрался сделать, произнёс:
— Ты знаешь, в каком бюро меня найти. Если надумаешь действовать по закону — приходи консультантом. Уверен, что тебе не составит труда проникнуть в полицию, если ты этого захочешь.
И с видом, словно не видел инстинктивной реакции, открывшей чужую слабость, Ло Вэньчжоу, отсалютовав двумя пальцами, развернулся и отправился прочь.
— Ах да, это последний шанс на исправление. Будем считать, что на этот раз твоя чертова уловка с опущенными ушками и несчастными глазами сработала, лисёныш.
И Фэй Ду после этого выпада детектва, и Ло Вэньчжоу, который так и не получил ответов о чужом происхождении и не мог отделаться от мысли, что ему снится затянувшийся и полный бреда сон, в конце концов остались с несметным количеством вопросов после этого столкновения.