Work Text:
Шли последние приготовления перед праздником. Мужчины уже сложили костры на берегу реки, а женщины приготовили всяческие яства как для празднующих, так и на дары богам. Все были заняты своими делами, на берегу лишь одиноко ходил человек да окуривал костры травами, в некоторые еще и закладывал пучки внутрь. Он был один, на него никто не обращал внимания, лишь едва заметная серая тень, стоявшая под сенью ивы, следила за ним.
Когда с кострами было окончено, человек подошел к иве и встал по другую сторону от тени.
– Разве не королева должна окуривать костры для праздника? - голос у тени был сродни шелесту листвы от ветра. И все же мужчина прекрасно расслышал сказанное и улыбнулся.
– Не обязательно. Мы разделили обязанности, она будет хороша в другом, - отвечал мужчина, поглядывая на тень, но толком её не видя. Еще рано, поэтому придется довольствоваться лишь едва уловимым силуэтом, увиденным краем глаза.
Тень хмыкнула и больше ничего не сказала. Мужчина еще немного постоял, размышляя о чем-то своем, а после глянул на реку.
– Мне плести венок? - спросил он внезапно, довольно ухмыляясь.
– У тебя будет корона.
– И она отправится в костер, дурачина, - и совершенно не задумываясь толкнул бедром тень. Жест достаточно привычный, вот только цели не достиг, лишь смазал легкой туманной дымкой очертания, чем вызвал смешок у тени.
– Ты же все равно сплетешь. Зачем каждый раз спрашиваешь?
Мужчина не ответил, а тень не настаивала. Разговор привычный для обоих, где все ответы и вопросы оба знают наперед. Вот только на этот раз человека избрали королем праздника, а это значило больше ответственности, ритуальных танцев и песен.
В месте, где боялись ведьм за их силу, чтили старые традиции, которые ничем не отличались от магических ритуалов. Называлось все это обрядами для богов, задабриванием богини Плодородия. И все же, было несколько забавно, что королем избрали того, кого боялись - колдуна.
– Уен!
Мужчина повернулся на оклик и увидел как к нему бежит сын деревенского старосты. Едва не врезавшись в один из собранных костров, тот повалился на песок и тяжело задышал.
– Отец сказал, что ты нужен. Если закончил с кострами, конечно, - запинаясь через каждое слово, сказал паренек, все еще тщетно пытаясь восстановить дыхание.
Мужчина бросил едва уловимый взгляд тени и пошел к ребенку. Хоть тому уже и было 14, для Уена он всегда будет ребенком. Любознательным, непоседливым и тем не менее проницательным. А ещё, умеющим держать язык за зубами. Ведь Миндже первым заподозрил в новом жителе их села непростого человека. И с детской наивностью и любознательностью, ему тогда было всего 6, отправился на разведку. Как только другие дети не пытались его вразумить, отговорить от этой затеи, призвать к совести, наконец, но он стоял на своем. Радовало одно, никто не поверил тогда Миндже, толком не сумевшего объяснить, что ему кажется неправильным в этом молодом мужчине, который ну совершенно никак не выделялся среди других людей. Лишь сказал, что приехал из города, устав от всей этой метушни. Вот только Миндже этого объяснения было мало и ему хотелось докопаться до правды, которую никто не видел. Он долго следил за Уеном, но тот ничего странного не делал, активно пытаясь влиться в жизнь села. Пока в один из великих праздников не увидел как тот говорил с какой-то тенью, а после, стоило зажечь костры, она обрела плоть. Уен называл его старым другом, даже познакомил с ним Миндже, а после праздника, взяв обещание никому не раскрывать его секрет, сознался что колдун. С тех пор мальчишка его ни разу не подвел. Друзьям Миндже пришлось сказать, что все странности нового жителя лишь из-за его городского прошлого. Да и дети, как ни крути, тянулись к Уену со страшной силой, он не отталкивал их и с удовольствием развлекал. Но никто кроме Миндже не знал секрета.
– Ну конечно, кто ж еще может стоять и указывать как правильно вешать колесо на столб, развесить ленты и при этом не повеситься, - нарочито ворчливо протянул Уен, протягивая руку Миндже, - Сколько раз я говорил тебе так не бежать?
Парень нахмурился, но руку принял и встал. Частенько Уен вел себя как старший брат, который вроде и любит младшего, но при этом не преминет возможностью лишний раз поучить того уму разуму.
– Я просто хотел застать тебя с Саном, - пробурчал себе под нос Миндже, отворачиваясь и краснея.
Мужчина шутливо щелкнул того по лбу и достаточно широко улыбнулся.
– Думаешь сможешь его увидеть в такое время? - спросил он, поворачивая голову парня к себе, - Даже я его сейчас толком не вижу. Тебе-то куда?
Миндже нахмурился, но достаточно быстро вернул себе прежнее выражение лица - Уен прав, как и всегда.
Кинув еще раз беглый взгляд на иву, Уен с Миндже пошли в деревню. Хоть колдун тогда и пошутил на берегу про столб, для праздника, он не думал, что попадет в точку. Староста просто не мог разорваться и постоянно бегал от одного места к другому, стараясь помочь работникам. Его жена суетилась на другом конце площади у столов для празднования, там же и была замечена Енджун, королева Мая. Уен радостно помахал ей, стоило им пересечься взглядами и девушка расплылась в улыбке.
– Успеешь потом со своей королевой наобщаться, - староста как обычно появился в самый неподходящий момент, - Миндже, иди помоги с травами.
Мальчишка насупился, но ничего не сказал. Как бы ему не хотелось остаться и помочь здесь с развлечениями, все равно прогонят. Да и не хотелось, чтобы отец лишний раз ругал и портил настроение в праздник.
Стоило мальчику уйти, как староста тут же взялся за Уена. Столб для праздника поставили, а вот украсить его забыли. Несколько ребят уже пытались туда залезть, но потерпели неудачу и чуть было не травмировались. Уен же был лидером в этой забаве и последние несколько лет упорно держал первенство. Поэтому, несмотря на статус короля Дуба, староста решил, что тот вполне сможет отвлечься от своих обязанностей и помочь им. Или им придется валить столб, ведь лестницы не достают никак. А там уже за его целостность нельзя отвечать.
Тяжело вздохнув, Уен собрал все ленты и травы для украшения в сумку, погрузил её на плечи и раздевшись по пояс, босонож, полез на столб. Его движения были быстрые и точные, создавалось впечатление, что не человек лезет, а кот. Достаточно быстро забравшись наверх, он пролез через отверстие в колесе и уселся прямо по центру. Вид сверху открывался отличный - видно все село, берег и лес за рекой. Где-то там, под ивой, его ждут. В груди сдавило от непреодолимой тоски, боль уже не ощущалась за столько лет, но и не проходила полностью.
Быстро закончив с украшениями, Уен слез вниз. К тому времени почти все приготовления к празднику были завершены, люди начали расходиться по домам, чтобы привести себя в порядок перед самой длинной ночью.
– Лишний раз доказал свое первенство, - довольно сказал староста, встречая Уена у подножия столба и протягивая рубашку, - Ленты надо бы только завязать, а то мало ли ветер их еще запутает.
– Не запутает, - тихо сказал Уен, но ленты с канатами все же обвязал вокруг столба и глянул снизу вверх, любуясь на свое творение. Вышло неплохо, хотя он бы добавил к зелени немного цветов.
Все разошлись по домам, согласно традициям надо было привести в порядок тело. Бани обычно не топили, предпочитая реку, но хватало и обычного омовения в бадье или из бочки. После надевали чистые белые одежды и босонож шли на празднование, стоило солнцу едва коснуться горизонта. Сперва на площади - встречали за столом короля Дуба и королеву Мая, потчевали как отождествление богов. Затем показывали местные забавы - столб с лентами, где каждый умелец пытался залезть на самый верх и сорвать цветок с прикреплённого колеса. Как только такой находился, колесо наверху зажигали и начинали крутить за ленту, создавая огненный вихрь, тем самым восхваляя богов и прося уберечь урожай от зноя. Когда сумерки опустятся вокруг плотной темнотой, то празднующие перебирались на берег и зажигали костры. Тогда и начиналось настоящее веселье. Король с королевой вместе читали молитвы богини Плодородия и ходили от костра к костру. Стоило зажечь последний, как король срывал со своей головы корону сплетенную из молодых ветвей дуба и кидал в костер, ознаменовывая смену времени и с того момента звался королем остролиста. Когда все ритуалы были соблюдены, народ начинал водить хороводы, петь песни и всячески веселиться. Сама ночь дышала этим благословением и пьянила собравшихся. Молодые люди, хихикая, уходили подальше от глаз, чтобы уединиться. После этой благословенной ночи мог быть не только богат урожай. Кто-то предпочитал просто гулять вдоль берега или сидеть и слушать рассказы стариков про великодушие богини. Пелись песни, звучала музыка. И так до самого утра. С предрассветной зарёй входили в реку, омывались, прося здоровье на будущий год, а после пускали венки. Юноши, девушки, стар и млад - все заходили в реку и опускали свою цветочную корону и смотрели что с нею произойдет. В основном хорошие знамения читали, а тот к кому приплывет венок считался парой отмеченной самой богиней.
Уен стоял в своем доме облаченный в белые одежды с золотой росписью - ему как королю полагалось немного отличаться от остальных. В руках он держал венок, сплетенный на быструю руку из обычных полевых цветов. Очередной раз как он опустит его на воду и тот, отплыв немного, утонет. Каждый год одно и то же. И все же, он не отчаивался и продолжал его плести, хоть и знал, что все это бессмысленно, просто отказывался верить. Его древесная корона лежала на столе. Среди молодых веток дуба ловко вплелась ивовая ветвь. Абсолютно незаметная для чужих глаз, но такая значимая для самого Уена. Но на этот раз ему казалось, что все будет иначе. Хотя бы потому что впервые за столько лет его избрали королем. Возможно теперь Богиня услышит его хоть немного яснее. Или же вновь останется глуха к его зову.
Жилище Уена мало чем отличалось от других, ничем не выдавало его колдовскую суть. Даже вплетенные в обереги над дверью заклинания настолько искусны, что порой сам колдун не сразу видит их след. У него не было ни странных книг, ни трав, одежда самая обычная - и как только Миндже заподозрил неладное?
– Так и продолжишь стоять в нерешительности?
Уен ухмыльнулся себе под нос. Ну конечно, Сан не преминет возможностью прийти раньше и посмотреть наряд короля Дуба.
– И где ты тут увидел нерешительность? - Уен развернулся и увидел в темном углу дома фигуру Сана, даже сумел разобрать его улыбку, - Я выжидаю правильное время, скоро все начнется.
– Именно поэтому продолжаешь сжимать в руках венок, король?
Уен отмахнулся от того и водрузил венок себе на голову, затем надел древесную корону. Как раз та закрепилась в венке, не давая короне соскользнуть.
– Иные короли носили лишь одну корону, - заметил Сан, подходя ближе, но все еще держась в тени.
– Иные короли были лишь людьми, дурачина, - беззлобно усмехнулся Уен. Его рука потянулась к небольшому букету лежащему на столе - несколько незабудок, зверобой и полынь. Аккуратный и небольшой. Такой поместится в нагрудный карман рубахи, если таковой имеется.
– Ты же не хочешь сказать, что приготовил это для меня? - Сан нахмурился, но скорее от удивления, чем злобы. Он то пока еще бесплотный дух, куда ему до материальных вещей этого мира?
Вместо ответа Уен лишь шагнул к нему. Заклинание быстрое как само дыхание сорвалось с губ мужчины, по букету прошла искра, а после он спокойно вложил цветы в кармашек рубашки тени. Конечно, от Уена можно ожидать всего, он не перестает удивлять.
– Тебе идет, - коротко сказал Уен, бросив на Сана печальный взгляд. Ему хотелось прикоснуться к нему, ощутить тепло кожи, но до ночи далеко, а стоит ей наступить, как время пролетит мгновенно. Хоть со своей ролью Уен и справится до полуночи, рассвет не заставит себя ждать.
В дверь постучали, король Дуба закрыл глаза, сделал пару вдохов-выдохов, натянул обратно улыбку на лицо и вышел - начинался праздник, грустить будет потом.
С шумной процессией состоявшей из мужчин деревни, он дошел до дома королевы Мая. Енджун была прекрасна - белая длинная расписная золотыми нитями рубаха подчеркивала медовость её кожи, а прекрасный пышный венок из полевых цветов напоминал прекраснейшую корону. Вместе их провели к столам в центре деревни, усадили во главе. Староста начал приветствие согласно традициям, к нему постепенно стали присоединяться старейшие члены деревни, хранящие в себе мудрость древних знаний. Каждый из доверенных стариков проводил соответствующий ритуал на задабривание богов, в частности богини Плодородия. Уену отчего-то было весело слушать все это, ведь в словах этих людей сквозило лишь уважение к высшим силам, да просьбы смилостивиться и проявить добро к ним, людям, почитающим их из года в год. Все звучало красиво, вот только било ножом по сердцу каждый раз, с каждым сказанным словом. Боги не были милостивы, они скорее жестоки и Уен как никто другой это прекрасно знал.
Закончив с ритуалом приветствия, приступили к угощению: король с королевой первыми вкусили хлеб, да запили свежим квасом, благодаря людей за столь щедрые дары и приглашая разделить это празднование с ними. Начался пир.
Уен делал все не задумываясь, воспринимая эту роль как очередной опыт. Ритуальные слова благодарности сами слетали с его уст, а после он немного осмелел и принялся творить свою магию. Люди не записывали все это, передавали из уст в уста, поэтому пошли неточности. На отношение богов это никак не повлияло, лишь на магию вокруг. Был лишь вечер, а все вокруг уже начинало искрить от этой древней силы и Уен решил немного помочь.
Пара букв в слове - и уже менялось многое, хоть и смысл оставался. Слова созвучные с привычными - никто не заметит подмены, а все вокруг станет ярче. Пропеть кусочек привычной фразы, протянуть пару слов - и вот уже люди начинают замечать волшебство и благодарят богиню еще сильнее. Для них это чудо, а для Уена возможность лишний раз порадовать их и при этом не раскрыть свою тайну.
Внезапно из-за стола встал староста.
– Да покажут наши молодцы, насколько способные, - традиционно начал он словесно подводить к забаве со столбом, - Да зажжет огонь наверху самый способный из всех. И пускай ветер унесет пламя ввысь, настолько высоко, чтобы сами боги увидели его не ступая на землю!
Король с королевой перешли к столбу с лентами, у его подножия уже собралось с десяток желающих попытать свои силы. Молодые парни стояли в одних штанах и разминались, несколько подростков стояли поблизости, также желая показать свои навыки, под неодобрительные взгляды матерей. Среди них Уен заметил Миндже и ободряюще ему улыбнулся. Пускай парень покажет, чему научился за год.
Первые несколько парней не смогли добраться и до середины столба - маслом смазали добротно, чтобы легко не было. Уен смотрел на них и внутри разгоралось желание показать как правильнее будет залезть наверх, но роль обязывала смотреть и хвалить каждого участника.
Когда никто так и не сумел взобраться наверх, а сам Уен думал, есть ли в правилах прямой запрет залезть туда королю Дуба, появился незнакомец. Он пришел со стороны леса, в накидке на голову. Представился путником, забредшим к ним в село совершенно случайно, и заставшим праздник середины лета.
– Проходи, гостем будешь, - староста был немало удивлен, но не мог пренебрегать гостеприимством, особенно в такую ночь, каким бы странным не казался человек.
Гость глянул из-под тени капюшона на столб и осторожно поинтересовался.
– Могу ли я попробовать себя в этом состязании?
Уена словно молнией прошибло - он знал этот голос порой даже лучше своего собственного. И судя по реакции Миндже, не он один был удивлен.
Внезапный гость снял всю мешающую ему одежду, разулся и подошел к столбу. Все взгляды оказались прикованы к нему, кое-кто даже сравнил его с богом, решившим посетить праздник и заодно проверить хорошо ли люди чествуют их. Подобные шепотки веселили Уена, но он был полностью с ними согласен - про Сана иначе и думать не хочется.
– А как? - Миндже подошел тихо, вопрос задал едва слышно, и то, судя по прикованному вниманию остальных к столбу за это можно было особо не переживать.
Уен пожал плечами, не отрываясь от зрелища.
– Хотелось бы самому знать, но сомневаюсь, что это из-за моей маленькой шалости в обрядовых песнях.
Он на самом деле не знал и был уверен, что ответа не знает и сам Сан. Уен вспомнил про букет, подаренный тому у него дома - нет, эту шалость они проделывали уже не первый год, поэтому все мимо. Остается верить лишь в благосклонность богов.
Сан не спешил, подниматься по столбу смазанному маслом было сложно, несколько раз он даже соскальзывал вниз, но не падал. В итоге, с замиранием сердец у смотрящих, он добрался верхушки и залез на колесо. Уже порядком было темно, поэтому ничего не видать вокруг, никак не насладиться видом. Найдя огниво в украшениях, Сан достаточно резво поджег колесо и быстро спустился, пока огонь не разошелся. Внизу его встречали как победителя, сам староста даже похлопал по плечу и похвалил за прыть и силу.
Дальше согласно традиции, король с королевой подошли к столбу и за ленты раскрутили колесо на нем так, чтобы огненный вихрь поднялся вверх. Это знаменовало переход на берег, праздник продолжался уже с кострами, песнями и плясками.
Уен то и дело ловил на себе взгляды Сана, но ему пока что требовалось отыграть свою роль до конца. Зато возле внезапного гостя постоянно ошивался Миндже, с присущему ему любопытству. То и дело не осторожно касаясь его, мальчишка лишний раз убеждался, что у бесплотного духа сейчас все более чем настоящее тело. Сана он забавлял, особенно когда пытался познакомиться будучи уже знакомым с ним. Получалось у Миндже плохо, благо к удаче, его друзья не слишком акцентировали на нем внимание, предпочтя смотреть за ритуальным танцем короля и королевы.
Уен двигался в такт музыки, полностью растворяясь в ней. Енджун была такой же - она словно дышала ею. Поэтому выбрав их парой - все только выиграли. От костра к костру, они не переходили, а переплывали как боги, которых сейчас олицетворяли. От едва заметных движений, костры зажигались ярким пламенем, а благодаря некоторым травам внутри, то еще и разнились разными цветами. У самого главного кострища, танцующие остановились, а после, взяв людей за руки, начали вплетать и их в свой танец. Это было экспромтом, идеей рожденной буквально несколько десятков минут назад за столом, нарушением всех традиций и одновременно начиная новые. Вскоре все кроме музыкантов оказались втянуты в хоровод. Люди подпевали королю с королевой, поначалу осторожно и словно боясь. Но с каждой минутой их голоса становились увереннее, сильнее. Магия ночи витала в воздухе и казалось, что как только зажжется главный костер, то все увидят её. Уен наслаждался действием, Енджун ему вторила. Вскоре они вышли из хоровода и оказались внутри него, у самого костра. Люди хотели остановиться и не мешать ритуалу, но хватило лишь одного взгляда Короля Дуба, как хоровод продолжился.
Слова сами срывались с губ, голоса Уена и Енджун казалось слились в один, в то время как их движения были зеркальными. Каждый при этом пел свою часть ритуальной песни, но она дополняла другую. Они были двумя сторонами одной медали. Осторожно люди стали подхватывать. Никогда такого не делая, слепо выполняя ритуалы, на этот раз у каждого внутри возникло чувство, что так будет правильно. Надо вводить что-то новое, ведь богам может наскучить однообразие? Хор из голосов постепенно становился громче. Казалось, что он был слышен самим богам.
Енджун резко остановилась, музыка смолкла, люди вокруг замерли. Уен стоял не просто у костра, а каким-то образом взобрался на него сверху, не повалив бревна. Люди затаили дыхание, в то время как король Дуба высекал огнивом искры, пока одна из них жадно не накинулась на сухую древесину.
– Да начнется празднование! - крикнул Уен, срывая с себя корону и подставляя её языкам пламени. Он осторожно спрыгнул вниз, его белая рубашка эффектно развевалась позади. На голове мужчины остался лишь венок, знаменуя уход одного короля и приход на его место другого.
– Да здравствует Король Остролиста! Слава Королеве Мая! - кричала толпа, а Уен лишь застенчиво улыбался и осторожно сжимал от волнения руку Енджун.
– Мы справились, - сказал он тихо, и девушка лишь смогла кивнуть в ответ. От переполнявших эмоций её немного трясло.
Снова заиграла музыка. Поначалу тихая, неспешная, но стоило главному костру разгореться, как менялся темп и скорость. Люди пустились в пляс. Уен воспользовался моментом и ушел в тень ивы. Под ней уже стоял Сан. Все как и утром, только на этот раз он не был тенью.
– Ты прекрасно справился, - сказал Сан, сгребая Уена в свои объятия. Такие крепкие и теплые, что на глазах у того выступили слезы, а в груди снова все заныло.
– Я знаю, - тихо прошептал он, - Спасибо. Ты прекрасно знаешь, что для меня значат эти слова.
Вдалеке слышался смех, играла музыка - кипела жизнь. И только для этих двоих время остановилось.
– И снова время до рассвета, - горько усмехнулся Уен своим мыслям, - Когда же ты мой венок словишь? - он хитро посмотрел на Сана, но в глазах читалась боль.
Мужчина отошел от ивы и встал прямо перед чародеем.
– Хочется сказать, что сегодня, но богов нам не понять, - Уен кивает его словам. Знает, что это так, но каждый год продолжает надеяться на чудо, пробуя раз за разом вымолить прощения для них или найти лазейку и обхитрить их, - Это которая попытка? - внезапно спросил Сан и смутился, - Прости, перестал считать после…
Уен оборвал его на полуслове, попросту прижав палец к его губам.
– Я и сам поздно начал считать, так что это 388.
– 388? Что это значит? - Миндже возник из ниоткуда, испугав мужчин как своим появлением, так и внезапным вопросом.
– Года, - сказал Сан, нарушив тишину, видя что Уен так и не подобрал нужных слов, - У нас есть шанс раз в год изменить все.
Глаза Миндже расширились от удивления, да и сам он стал выглядеть вполне забавно. Он то и дело переводил взгляды с Уена на Сана и обратно. И если последнему он вполне может поверить, что прожил давно - он дух, как ни крути, то Уен…
– Неужели чародеи так долго живут? - спросил мальчишка уже обращаясь к Уену. Тот привычным жестом взъерошил ему волосы, а после подошел к поваленному дереву на берегу и уселся на него. Жестом пригласил их двоих сесть рядом.
– Чародеи могут продлить свой жизненный срок, но они все равно смертны, - тихо начал объяснять Уен, когда они подошли к нему, - Но бывают исключения, - мужчина грустно усмехнулся и потупил взгляд. На помощь пришел Сан:
– Мы прокляты, Миндже, - кратко сказал он, - Прокляты богами, и каждый подобный праздник не только возможность провести время вместе, но и достучаться до них, вымолить прощение.
Все трое молчали, каждый думал о чем-то своем, и если для двоих все давным давно было понятно, то ребенок, коснувшись чего-то запретного жаждал узнать больше. Ведь его не оттолкнули, доверились. А заодно рискнули разделить свою боль еще с кем-то.
– За что вас прокляли? - наконец не выдержал и задал вопрос Миндже. Он смотрел серьезно на своих взрослых друзей, как он их давно прозвал, и искренне хотел понять что не так, ведь что Сан был хорошим, что Уен. А боги… Они могли ошибаться.
Уен грустно усмехнулся и облокотился на Сана, их ладони переплелись.
– Посмел… - начал Уен и пожалуй впервые за долгое время у него не находились слова для объяснений.
– Посмел бросить вызов высшим силам и спасти меня, - сказал тихо Сан. Ему подобное почему-то давалось проще.
Уен лишь сильнее прижался к Сану, положил голову ему на плечо. Казалось, что он вот-вот заплачет, но ни единой слезинки не выступило на глазах. Все это давно в прошлом.
Миндже смотрел на мужчин и все равно не понимал почему. Он видел, что они были больше чем друзья, не дурак ведь, но боги не могут карать за любовь. Это неправильно и слишком жестоко. Казалось, что нарушает сами законы мироздания, которые поведали боги людям. Тогда почему именно чародей и его друг должны так страдать?
– Все равно не понимаю, - сказал Миндже, хватаясь за голову. Слишком много непонятного и в то же время увлекательного и интересного. Слишком много веселья и музыки вокруг, пляски теней от языков пламени. И только одна боль на двоих, что не могут достаточно насладиться праздником лета.
Движения Уена были аккуратные, почти бесшумные, а объятия мягкие и успокаивающие. Он прижал мальчишку к себе поглаживая по спине, успокаивая.
– Это действительно сложно понять, Миндже, - мягко и тепло сказал Уен, - Но мы привыкли. Хотя порой и хочется опустить руки, только подобное малодушие не стоит всех совершенных жертв и пройденного пути. Лишь вера, что справимся не позволяет отчаиваться.
– А ещё, я давным давно попросил тебя жить за нас двоих, - тихо добавил Сан, обращаясь к Уену и обнимая его и Миндже.
Миндже не мог назвать себя плаксивым, он всегда умел держать лицо, даже когда эмоции были через край. Достаточно редко пускал слезу и то, в основном в случаях когда не мог вытерпеть боль. Было дело когда сломал ногу и вместо того, чтобы доковылять до дома он пришел к Уену и попросил помощи. Чародей вылечил его, но пока сросталась кость боль была невыносимая до слез. Он тогда винил себя за это малодушие, на что Уен лишь посмеялся и сказал, что это все вполне естественно и плакать не зазорно, главное не лить слезы попусту. Что-то тогда внутри изменилось, но Миндже не понимал что именно, ведь больше ему не доводилось плакать. До сейчас. Слезы сами выступили, а горло сдавило судорогой. Не смотря на праздник, Миндже было плохо. Ему больно от несправедливости этого мира, и больно от того, что не мог ничего изменить. Он маленький человек, у него в друзьях могущественный вековой чародей, такой же дух, обретающий жизнь раз в год. Вот и что он может сделать? Хотя очень хотелось, сильно сильно хотелось. Но на все воля богов, а он просто лишний раз к ним обратиться. Вдруг услышат?
Просидев так немного, Миндже успокоился, вытер слезы и натянул на лицо улыбку. Может глубоко в душе ему все ещё и было не слишком хорошо, но время погрустить ещё будет, а сейчас праздник и нужно веселиться.
Он потянул своих взрослых друзей за руки к ближайшему костру, вокруг которого водили хоровод. Енджун отплясывала в центре и завидев Уена радостно потянула его к себе внутрь, оставляя Сана и Миндже частью звеньев. Чародей засмущался, но не в силах противостоять чарам своей королевы Мая, начал постепенно растворяться в музыке, отдаваясь атмосфере праздника. Лишь изредка кидая взгляды на Сана, который казалось, решил впервые насладиться праздником, поддавшись спонтанному желанию Миндже. Возможно им действительно стоило впервые за много лет пожертвовать теми несколькими часами уединения и просто насладиться жизнью. Словно нет того ограничения в одну самую короткую ночь в году, где нет прощания на рассвете и жизни в ожидании следующего праздника, лишь бы увидеться. Словно всё нормально, как было много лет назад, что уже никто и не помнит каково это быть нормальным.
Главный костер все сильнее разгорался, искры летели во все стороны, но ни одна так и не коснулась празднующих людей. Сама стихия желала стать нечто большим, чем просто быть частью праздника, и танцевала как могла. Пламя трещало в такт музыке, огонь дрожал повторяя каждое движение главных танцоров. Стихия оживала, пела свою вечную мелодию, а люди вокруг подхватывали её и несли дальше, как могли, интерпретируя по-своему, но при этом продолжая восхвалять.
Казалось, что король с королевой плясали так, словно это их последний танец в жизни. Безумные, счастливые, живые, они вытаскивали людей из хоровода, заставляя танцевать с ними. Миндже надеялся, что в каком-то круге выберут его, но Уен лишь хитро щёлкнул парня по носу и, взяв за руку Сана, потащил к костру. И если с Енджун они были отражением друг друга, то с Саном Уен был одним целым. Это завораживало. Их спонтанное трио приковывало к себе взгляды людей, пошел шепот, что королей двое - смешно, но почему бы и нет? Король Дуба и Король Остролиста, по сути, две части одной и той же сущности, как Солнце и Луна, как свет и тень. Вот так можно было подумать и про Уена с Саном. Ирония - бессмертный колдун и его потусторонняя тень. Но сейчас они были живее всех живых, наслаждались действом, праздником.
Танцы не заканчивались, они смешивались с песнями. Голос Сана, казалось, обволакивал все вокруг, хотя он пел негромко, за столько лет так и не выучил ни одной песни полностью. Только людям вокруг было все равно, им нравился голос внезапного гостя, они наслаждались его звучанием, не особо вслушиваясь в слова, которые он так безбожно переврал. Главное в них было восхваление богам, а все остальное не важно - идет из глубины души, от всего сердца, так почему бы и нет?
– Пошли прыгать через костер! - Миндже потянул Уена и Сана к главному костру.
Бревна уже прогорели, он стал намного ниже, но все еще оставался самым большим среди всех. Люди собрались в очередь, кто-то был один, кто-то парой, были и группки друзей. Миндже оставил мужчин и поспешил к своим одногодкам, и так почти все время провел в компании взрослых.
Уен чувствовал себя странно, в груди сердце бешено колотилось, взгляд был дурноват, но это можно списать на праздник, а рука все сильнее сжимала ладонь Сана. Ему казалось, что он сейчас мальчишка едва старше Миндже и опьянен любовью, что вся жизнь впереди, у них есть светлое будущее. Они придерживаются ритуалов, верят в лучшее и при этом не прекращают мечтать. Все это до сих пор у него было, лишь спрятано глубоко в недрах души, в ожидании того самого дня, когда больше не будет проклятия. И вот сейчас, спустя столько лет, Уен выпустил это чувство. Миндже сделал для них больше, чем мог просто представить.
Языки пламени все еще высоко поднимались, обжигая всех прыгающих, но это лишний раз лишь веселило. Люди, пьяные от праздника, веселья в воздухе, попросту не чувствовали боль, да и сам огонь был весьма благосклонен. Он не уничтожал, а скорее созидал: даровал тепло, надежду на новое, позволяя старому и ненужному сгореть в своем пламени. Каждый прыжок - вера в лучшее. Каждый язык пламени - сжигание старых проблем. Каждый столп искр - все, что тяготило сердце уходит во всепоглощающий огонь.
Уен не боялся огня, он скорее был не слишком уверен в своей прыгучести, а по горящим бревнам ходить весьма сомнительное удовольствие. Но с Саном рядом у него и мыслей подобных не возникало. Его уверенность передавалась и чародею. Взявшись крепко за руки, они подбежали так близко как смогли, а после прыгнули. В моменте поднялся столп искр, языки пламени облизали босые ноги. Но боли не было. Все происходило слишком быстро и одновременно тянулось неимоверно долго. Уену показалось, что он мог пересчитать каждую искру, которая отразилась в темных глазах Сана. И это его веселило. Стоило ногам лишь коснуться песка, а после весело хохоча отбежать, Уен теперь мог с уверенностью сказать, что внутри нечто изменилось. Огонь действительно менял, почему-то было так легко и скорая разлука с Саном не тяготила, как бывало прежде.
Они веселились, продолжали танцевать, еще несколько раз прыгали через костры и смеялись. Каждый их прыжок сопровождался вихрем искр. Странно, ведь почти ни у кого такого не было. Но об этом чародей решил не думать. Не сейчас. Возможно как-нибудь потом. Пока эта странность отчего-то грела душу и веселила.
Костры еще продолжали гореть, но времени не прикажешь - начинало светать. Люди стали постепенно собираться у реки. Сан впервые не уходил в тень ивы, выбрав остаться рядом с Уеном. Он и так повел себя достаточно нетипично этой ночью, поэтому когда он исчезнет люди явно посчитают его посланцем богов присланным проверить праздник. Они сами придумают объяснение, а после поверят в него, на ходу добавляя деталей. Как бы ни было грустно, но Уен и так скоро покинет это место, как бы хорошо ни было жить здесь. Какими бы хорошими людьми не казались, нестареющий человек будет их пугать не меньше, чем колдун. Еще хуже, когда это проклятый нестареющий колдун, и там уже не будет разницы сколько хорошего он сделал - страх очень коварная вещь и то, что вытворяет с людьми - страшнее гнева всех богов сразу.
– Поймаешь мой венок? - хитро щурясь спросил Уен, толкая бедром стоящего рядом Сана.
– Сделаю все, что в моих силах, - честно пообещал мужчина, широко улыбаясь до ямочек на щеках.
Пользуясь тем, что никто не смотрел в их сторону, Уен быстро поцеловал Сана, а после не дав ему опомниться, просто прижался к нему.
Постепенно люди начали входить в воду - ещё один ритуал, перед тем, как пустить венок по воде, требовалось омыться - смывая с себя все, что тяготило, расстраивало, лишало покоя. Ведь все это сгорало в костре, но оставался пепел, который должна была унести река. Все образно, но лишний раз поплескаться в теплой воде никто не был против.
Рубашки и тонкие платья липли к телам. Брызги летели во все стороны - детвора не удержалась и начала баловаться, вскоре присоединились и другие. Это не время для серьезности, можно и подурачиться.
Миндже первым обрызгал Уена с Саном, а после боясь быть пойманным, сбежал к друзьям, которые тут же уронили его в воду. Мокрый, но счастливый, мальчишка смотрел на чародея с его тенью и улыбался, радостно махал рукой, вызывая у них на лицах улыбки.
Постепенно начало подниматься солнце - время пускать венки. Уен обернулся к Сану, но его уже не было рядом. Обманывая себя в который раз, мужчина снял со своей головы венок и опустил на воду, прошептав:
– Плыви туда, где мое счастье, найди его и приведи обратно, - в этих словах не было никакой магии, простое желание исходящее из глубины души.
Венок поплыл вместе с остальными вниз по течению реки. Некоторые вышли из воды и побежали на другой берег, чтобы словить венок своих возлюбленных. Уен смотрел на ребят и улыбался - наивные, но счастливые.
Рядом вновь оказался Миндже. Мокрый с головы до ног и настолько заразительно улыбающийся, что Уен не сдержался и улыбнулся сам.
– Уен, а что это? - спросил он указывая на небольшой букетик, подплывший к чародею.
Улыбка сползла с его уст, на лице застыло удивление и непонимание.
– Что за… - медленно протянул Уен, беря в руки букетик, что он подарил Сану накануне праздника. Цветы оставались достаточно живыми несмотря на ночь и были достаточно свежи. Вот только, их не должно было быть здесь…
Уен обернулся назад - главный костер все еще горел, его пламя не было столь высоким, но вполне себе оставалось живым. Рассветные лучи солнца уже пробивались сквозь деревья, танцуя бликами на листьях.
Внезапно на голову Уена кто-то положил что-то большое и мокрое. Вода полилась на глаза, прилипляя мокрые пряди волос к лицу. Руками он дотронулся до своей головы и внезапно понял, что это его венок. Медленно повернувшись, он боялся раскрыть глаза, страшно было уже от самой догадки.
– Боги услышали нас, - голос Сана мягкий, но он дрожал.
Слезы сами потекли по лицу Уена, он бросился на шею мужчине и зарыдал. От счастья.
– Ты словил мой венок…
Миндже стоял рядом и сам готов был заплакать. Он не знал как получилось, что проклятие пало, но был безумно рад за своих друзей, что больше им не придется жить в этом ожидании.
Боги все же оказались милосердны.