Chapter Text
На четвертой минуте ужина Картман снова не выдержал и полез в мобильный.
- Эрик Теодор Картман, - холодно проговорил Кайл, с трудом сдерживаясь. – Я тебе обещаю, если ты сейчас же не перестанешь отвлекаться – я разобью тарелку с супом об твою голову!
- О, - хмыкнул Картман. – Теодор? Да ты всерьез, дорогуша.
- Я совершенно серьезно, - ответил Кайл, медленно зверея.
Картман кивнул, отложил телефон в сторону и тоскливо уставился в свою тарелку. Потом посмотрел на пробегающего мимо официанта. Потом потарабанил пальцами по столу и заглянул в бокал. Потом снова взял вилку и с брезгливой осторожностью потыкал ею в блюдо на тарелке.
- Хм-м, - сказал он. – На вид еще отвратительней, чем на вкус. Что это такое я ем?
- Морской язык с картофелем, - терпеливо ответил Кайл. – И каштаны с брюссельской капустой. Это съедобно.
Картман задумчиво почесал затылок.
- Ну, раз ты так говоришь, - пробормотал он. – Хотя я бы, знаешь, предпочел сожрать бигмак, запить колой, и потискать тебя на заднем ряду кинотеатра.
- Знаю, - ледяным тоном ответил Кайл. – Мне твои примитивные вкусы отлично известны. Именно поэтому у нас нормальное свидание в нормальном ресторане.
- Может, тебе еще и мужика нормального найти? – не выдержал Картман. – Не такого примитивного, как я?
- Может и найду, - отозвался Кайл.
Картман сверкнул глазами.
В следующую секунду его телефон разразился музыкой, бравурным немецким маршем.
- Да, - тут же ответил Картман. Его лицо потемнело, брови сдвинулись, а взгляд сместился с лица Кайла. – Да, выезжаю.
Он вскочил, содрав с колен салфетку, посмотрел на побледневшего от злости Кайла, и сел обратно.
- Дорогуша, мне надо идти, - виновато ответил Картман. – Работа.
- Вали, я тебя держу что ли, - процедил Кайл, яростно тыча вилкой в кочанчик вареной брюссельской капусты.
- Угу, - пробормотал Картман. - Вернусь, а шмотки и звери на улице, да?
- Не говори ерунды, - не выдержал Кайл. – И беги давай, ты же так спешишь.
- Кайл, - позвал Картман. – Я тоже хотел провести время вместе, но мне правда нужно ехать, без меня может беда случиться.
- Ну так езжай, - холодно проговорил Кайл. – Проваливай и спасай мир.
Картман пару секунд огорченно смотрел на него.
- Детка, - сказал он. – Не злись. Ну, не могу же я сказать лошади: «Ты уж погоди пару часиков, потом ожеребишься», это так не работает.
Кайл кивнул.
- Я просто хотел провести время с тобой, - сказал он тихо. – Жаль, что все сорвалось.
- Хочешь, поехали со мной? – ляпнул Картман.
Кайл с удивлением посмотрел на него, потом кивнул.
- Серьезно? – теперь уж удивился Картман. – Поедешь со мной в ебеня?
Кайл снова кивнул.
Картман выпрямился и щелкнул пальцами, привлекая внимание официанта.
- Счет и в темпе, - рявкнул он.
Кайл встал и принялся застегивать пальто. Он толком не мог понять, зачем ему это нужно – куда-то ехать в ночи, еще и за город, но сидеть тут и давиться капустой в гордом и печальном одиночестве, он точно не хотел.
Картман взял его за локоть и повел за собой, он спешил, но Кайла волок достаточно бережно.
- Пристегнись, - буркнул Картман, когда они забрались в потрепанный жизнью «Чероки» Картмана. – Я буду гнать. У мня времени в обрез.
Кайл послушно щелкнул ремнем. Он искоса посматривал на Картмана, подмечая, что тот разом скинул с себя домашнюю, привычную вальяжность. Картман был собран, но при этом казался абсолютно, непоколебимо спокойным, только глаза выдавали, что он встревожен.
- А мне можно будет посмотреть? – несмело спросил Кайл, который вдруг понял, что он никогда, ни единого раза не видел Картмана за работой.
Он знал Эрика всю жизнь, с самого детства, и знал все его грехи и недостатки: лень, жестокость, самолюбие, гордыню, и расовую нетерпимость, куда ж без нее. Но этот новый, деловой и напряженно-хладнокровный Картман был ему незнаком.
- Можно, - помолчав, ответил Картман. – Только если не будешь под ногами путаться. И если запачкаешь свою белую рубашечку, то мозги мне этим не еби, договорились?
Кайлу очень захотелось тут же выебать Картману мозг на тему: «А зачем ты тогда меня взял с собой, если я такой бесполезный?», но он вовремя сообразил, что момент неподходящий, и Картман его запросто из машины выкинет, пока они не выехали из города, и домой отправит. А Кайлу теперь уже принципиально интересно было посмотреть, как Картман будет работать.
- А это все долго будет? – осторожно спросил Кайл, пока Картман выводил машину на трассу.
- Надеюсь, что нет, - отрывисто ответил Эрик. – За городом пиздец, как холодно. Не хватало мне еще тебя потом от ангины лечить. Если все хорошо пойдет, то за полчаса справимся, а если нет…
Он замолчал. Кайл с важным видом кивнул, хотя понятия не имел, что будет, если все пойдет не хорошо. Но подозревал, что не хорошо – это всегда «нехорошо».
- А ты это уже делал? – спросил Кайл.
За окнами была тьма кромешная, машина летела через черноту, рассекая снегопад. Шуршали шины, и неприятно, истерично завывала вьюга.
- Конечно, много раз, - ответил Картман. – Что ты дергаешься?
Кайл пожал плечами.
Правда, все оказалось совсем не так страшно, как Кайл себе представил. Даже скучно, что ли. Ровным счетом никто не обратил на него внимания, когда Картман буркнул «Он со мной», и отправился осматривать лежащую в стойле лошадь. Кайла не прогоняли, его просто не замечали, так что он забился в дальний угол конюшни, стараясь не наступить ботинком в какую-нибудь гадость, и принялся наблюдать.
Сначала он испугался, потому что лошадь лежала на боку и стонала почти человеческим голосом. Но Картман особо не беспокоился, он раздавал указания, и его сразу же слушались.
Странно, - подумал Кайл. – Кто бы мог подумать, что из Картмана, с его-то замашками, получится вполне успешный ветеринар?
Но потом Картман встревожился и помрачнел. Он скинул куртку, особо не заботясь – куда она упадет, и куртку тут же подхватили фермеры, владельцы лошади. Картман опустился на одно колено, ощупал раздутое конское брюхо и задумался. Потом он выпрямился и принялся натягивать резиновые перчатки.
Его черная футболка задралась на боку, обнажив приличный кусок татуировки. Кайл вздохнул – теперь он переживал о том, что это Картман схватит ангину, или почку застудит, но понимал, что в такой момент лучше сидеть тихо и лишнего не вякать. Оранжевые буквы пламенели под черной футболкой, но Картман не обращал на это внимания, да и никто не обращал, кроме Кайла.
Кайл просто любил эту татуировку, единственную, из всех татух Картмана. Он равнодушно относился к свастикам и лозунгам. Они его особо не касались – это было чисто Картмановское безумие, и если тот считал, что может портить свою кожу всякой дрянью, то Кайл ему все равно помешать никак не мог.
Но одну татуировку Кайл не любил. Она его обижала. Она его расстраивала. Каждый раз, когда он ее видел, он морщился, потому что она касалась лично его.
«Бей жидов – спасай планету», - набил себе Картман на боку. И пусть это было по пьяни, пусть это было не всерьез, но Кайл угадывал за этой тупой надписью злость и обиду Картмана. Но, естественно, он ничего Эрику не сказал, потому что дело было сделано, и обратно уже не воротишь.
Картман не был ни дураком, ни слепым. Он быстро понял, насколько эта надпись огорчает Кайла, поэтому однажды Картман явился домой глубокой ночью, с огромной нашлепкой на боку.
Вообще-то Кайл ему звонил, но Картман трубку не брал. Вообще-то, Кайл не собирался устраивать ревнивую истерику, и вообще-то, он даже сам удивился, услышав собственный же голос, холодный и полный ярости:
- Где ты, черт тебя дери, был?!
- Дорогая, я дома, - пробормотал Картман, пытаясь просочиться мимо него.
- Тебя ранили?! – охнул Кайл, увидев, что Картман держится на бок и стоит, чуть согнувшись.
- В самое сердце, - поддакнул Картман. – Может, пустишь меня уже?
Потом, в душе, Картман отклеил нашлепку, чтобы помыть новую татуировку, и Кайл ахнул. Он, конечно, был в курсе, что неудачную татуху можно как-то забить другой, но слабо себе представлял, как это вообще выглядит.
«Бей жидов» исчезла, словно и не было. На ее месте, через весь бок, шли столбиком крупные ярко-оранжевые строчки, постепенно меняя цвет и превратившись в конце в пронзительно зеленые.
- И что это за манифест? – осведомился Кайл, который, в отличие от Картмана, немецкого не знал. – Очередная антисемитская чепуха?
- Возьми словарик и узнай, сердце мое, - посоветовал Картман, скрипя зубами.
Он очень старался показать, что ему вовсе не больно, но Кайл-то видел, что Картман еле-еле сдерживается, чтобы не заорать даже от слабенького напора воды из душа.
- Давай я чем-нибудь намажу, - сдался Кайл. – Заодно и почитаем, что это за сага о Форсайтах. И если это какие-то гадости – я тебя укушу, клянусь!
Вымытый Картман устроился на кровати, подложив под спину сразу все подушки, а Кайл, смазав ему бок бацитрацином, включил планшет и открыл онлайн-словарь. Сначала он попытался найти значение отдельных слов, но потом сообразил, что это стихотворение, поэтому просто загуглил первую строчку, и сразу же нашел перевод.
Картман молчал и наблюдал за ним, заложив руки за голову. Глаза у него были настороженные, он словно ждал, что Кайл рассмеется. Но при этом Картман парадоксально выглядел абсолютно уверенным в своей правоте.
- Ох, - проговорил потрясенный Кайл. – Ох… а откуда это?
- Саундтрек к одному фильму, - сказал Картман, и складка между его бровей исчезла. – Фильм практически про тебя, солнышко. Называется «Нимфоманка», не смотрел, нет?
Конечно, Кайл его тут же укусил за руку. Картман заорал и едва не сбросил Кайла с постели.
- Звереныш! – влюбленно выдохнул он, следя за Кайлом черными, блестящими глазами.
- Пить тебе сейчас нельзя, наверное, - подумал вслух Кайл. – Но у меня есть заначка травки. Будешь?
Картман фыркнул и кивнул, так что сначала они выкурили косячок на двоих, а потом Кайл захотел посмотреть «Нимфоманку», хотя он подозревал, что советы Картмана всегда с двойным дном.
Так оно и вышло: ничего из фильма Кайл не запомнил, кроме неявного ощущения похоти, потому что на десятой минуте фильма ему захотелось трахаться. Картман особо шевелиться не мог, поэтому Кайл уселся на него верхом по-женски, с широко раздвинутыми ногами, устроившись ягодицами на паху.
Глубина проникновения была умопомрачительная, а может это Кайла уже так растащило. Картмана так точно растащило, он лежал, цепляясь то за простыню, то за бедра Кайла, и смотрел на Кайла таким взглядом, словно бы его грешная душа наконец-то, - хоть раз в жизни, - увидела Господа Бога.
Кайл объезжал его, на заднем фоне, в ноутбуке, стонала и кричала женщина, Картман неотрывно пялился и шумно сглатывал; пятна света плясали по его широкой груди, заросшей волосами и покрытой татуировками. И в эту секунду Кайл вдруг понял то, что подсознательно знал всегда. Не только Картман его много лет имеет. Кайл его не меньше трахает – только по-другому. В самую душу.
- Кайл, иди сюда! – позвал Картман и щелкнул пальцами, вырывая Кайла из задумчивости.
Кайл послушно подошел к нему и вытянул шею, рассматривая лежащую лошадь. Картман несколько секунд смотрел на его руки, потом кивнул сам себе и сказал:
- Годится. Снимай пальто и рубашку.
- Что? – обалдело спросил Кайл. - Зачем?
- Делай, что говорю, - приказал Картман. – Некогда болтать.
Кайл и глазом не успел моргнуть, а с него сняли пальто, и рубашку сняли, и тоже это куда-то унесли, а ему самому ополоснули руки, заставив сначала намылить их вонючим дезинфицирующим мылом.
- Слушай внимательно, - проговорил Картман, серьезный и собранный.
Кайл кивнул и машинально одернул его майку, скрывая татуировку и голый бок: «Веди меня, держи меня, я чувствую тебя. Не покидай меня, я тебя не покину... Мы две картины в единой раме. Одно тело, но два разных имени. Два фитиля одной свечи. Две души в одном сердце. Веди меня. Держи меня».
- Жеребенок идет копытцами, - пояснил Картман. – Его нужно перевернуть. Засунешь в лошадь руку, поймаешь копытце, провернешь. Все ясно?
- Ты издеваешься?! – взвыл Кайл, которому дурно стало. – Я… я не смогу!
- Тогда умрет либо жеребенок, либо кобыла, - спокойно сказал Картман. – Либо они оба. Я тебя заставлять не стану. Но мне нужна твоя помощь.
Кайл побледнел и поглядел на ржущую с мукой лошадь.
- Л-ладно, - выдавил он. – Только… не уходи никуда, хорошо?
- Естественно, - успокаивающе сказал Картман. – Я все время буду рядом. У тебя просто рука подходящая, запястье тонкое.
- А куда пихать? – растерянно спросил Кайл через пару секунд, опустившись на колени позади кобылы.
- В пизду ей, разумеется, - фыркнул Картман. – Куда ж еще?
Он помолчал и ехидно добавил:
- Может, это твой шанс познать женщину, знаешь?
- Пошел ты! – огрызнулся Кайл. – Я познавал куда больше баб, чем ты думаешь!
Ну, по крайней мере, от злости он перестал витать в полуобморочном состоянии. Вообще, Кайл был уверен, что теперь-то у Картмана точно спросят, мол, что за пидора ты к нам привез, дружище ветеринар, но кто-то из фермерских помощников хихикнул, да и только. Видимо, не нашлось желающих осуждать Картмана за выбор спутника жизни.
- Если надумаешь блевать, - предупредил его Картман, - то в другую сторону от лошадки, я не обижусь, если ты мне ботинки обблюешь.
У Кайла по спине лил холодный пот, белая майка прилипла к телу. Он засунул руку почти по локоть в другое живое существо, и это было крайне странное ощущение.
- Давай, - успокаивающе сказал Картман. – Не спеши. Вообще не спеши, все будет хорошо.
- Нащупал! – воскликнул Кайл, в самом деле упершись пальцами в нечто, что показалось ему похожим на копытце.
- Проворачивай, - приказал Картман, помогая ему снаружи.
Он придерживал живот лошади, и тоже поворачивал жеребенка, нежно, но сильно нажимая.
- Проверни этого паршивца мордой к нам, и рукой сильно не дергай.
- Знать бы, где у него морда, - пропыхтел Кайл, послушно что-то вертя. Он подозревал, что у него останутся синяки по всей руке, настолько туго и больно его охватывала содрогающаяся матка кобылы.
Картман едва успел отдернуть его за плечи, как жеребенок тут же принялся рождаться.
Кайл думал, что теперь-то его прогонят, прикажут не путаться под ногами, но Картман его не трогал. Может, Кайл ему и не мешал, а может, Картман понял, что для Кайла, ранее с лошадями вообще не знакомого, это удивительное и очень захватывающее зрелище. Кайл даже забыл, что он по локоть в крови и слизи, утер лицо, отводя с глаз налипшие волосы, и оставил кровавый развод на щеке. Картман улыбнулся ему, его позабавил взволнованный вид Кайла. Такое потрясение для городского еврейского мальчика!
- Эрик? – позвал Кайл, рассеянно трогая приборную панель, когда они более-менее отмылись и отправились домой.
- Да, мой дорогой? – отозвался Картман, глядя на дорогу.
Стэн, хоть и клялся не влезать в их отношения, как-то осторожно сказал:
- Ты прямо хорошо выглядишь.
Потом он вздохнул и неловко спросил:
- Картман тебя хоть не бьет? И лучше соври, если мне не понравится твой ответ. Я спать спокойней буду.
Кайл ответил ему улыбкой Моны Лизы.
Отвечать, что по факту – да, бьет, это было опасно для Картмана, Стэн бы не понял и все перепутал. А распространяться подробно Кайл не хотел. Это были только его, персональные воспоминания. О сладких и унизительных предоргазменных пощечинах, на которые Картман не скупился, когда видел, что Кайл никак не может кончить, изнывая от перевозбуждения. И о свисте ремня, о зудящих и приятно ноющих вспухших следах на ногах и заднице.
Стэн бы пришел в ужас, а правда была в том, что Кайл отчаянно умолял об этом – о ремне, о пощечинах, о синяках и укусах, потому что злопамятный Картман свое обещание сдержал, и вся эти сладкие, хоть и насквозь извращенные вещи, приходилось заслуживать послушанием и мольбами. И если бы пришлось об этом рассказать, то Кайл просто не мог представить, как описать то чувство защищенности, комфорта и безопасности, которое он испытывал в сильных руках Картмана. А эти огромные жестокие и сильные руки умели быть очень-очень нежными и заботливыми. Это было чисто психологическое, тактильное ощущение любви, сладости, безграничной ласки.
- У нас все хорошо, - просто ответил Кайл, видя, что Стэн ждет ответа.
- Картман тебя не обижает? – спросил Стэн. – Хотя вообще не похоже. Ты намного лучше выглядишь, знаешь.
- Нет, не обижает, - улыбнулся Кайл. – Он называет меня «мой дорогой», прикинь?
- Ну надо же, - хмыкнул Стэн.
На том их разговор об отношениях Кайла и закончился.
- Извини, что я раньше так о твоей работе говорил, - виновато сказал Кайл, рассматривая Картмана. – За то, что презрительно отзывался и говорил, что это грязная работенка для тупых. Я не знал, что это так ответственно.
- Ах ты ж ебаный ты нахуй, боже ж ты мой, - рассмеялся Картман, хотя ему, безусловно, стало приятно. – Еврейчик, ты только теперь понял, как я охуенен?
- Да, - ответил Кайл, пожав плечами. – У меня крутой бойфренд, и я тобой горжусь.
Картман так резко затормозил, что машину едва не занесло. Хорошо хоть, что ночью они были одни на дороге.
- Что я такого сказал? – испугался Кайл, которого вдавило ремнем в сиденье.
Картман смотрел на него расширенными темными глазами, из которых временно ушла усталость.
- Надо же, - медленно проговорил он. – И десяти лет не пришло, а ты наконец-то признал, что я твой.
Кайл моргнул.
- Естественно ты мой, - ответил он без тени сомнения. – А ты как думал, придурок?
Картман отстегнул ремень, потом склонился и жадно поцеловал Кайла в губы.
- Может, трахнуть тебя на заднем сидении? – спросил он, раздумывая вслух. – Тут хватит места, если согнуть тебя пополам…
- Нет, - возразил Кайл, обнимая Картмана за шею. – Я весь в лошадиной крови и хрен знает в чем. Нельзя меня трахать.
- Кровь тебе идет, дорогуша, - промурлыкал Картман, целуя его за ухом. – Она тебя сразу оживляет, знаешь, добавляет красок в твою иудейскую внешность.
- Ой, заткнись, - фыркнул Кайл, легонько оттолкнув его. – Поехали домой.
Картман потрепал его по щеке, где, в самом деле, засохли побуревшие брызги, пристегнулся и завел машину.
- А ты мной гордишься? – дотошно спросил Кайл. – Я ведь все хорошо сделал? Я был молодцом?
- Да, - согласился Картман, не став его дразнить без нужды. – Ты был молодцом, и я тоже тобой горжусь. В обморок не хлопнулся, на ботинки себе не наблевал… молодец.
Кайл шлепнул его по руке.
- Не умничай, - посоветовал он. – Это не так страшно, как ты мне рассказывал. Просто…
Он помолчал, пытаясь передать, какое волнение испытал, но потом просто отмахнулся. Но Картман, кажется, его и без слов понял.
- А как ты справлялся без моей помощи? – не удержался Кайл.
Картман пожал плечами и свернул с расчищенной широкой трассы на их улицу.
- Иногда есть помощники, - ответил он. – Иногда мне и помогать не приходится. Не всегда, знаешь, жеребята идут копытцами. Ну, а если все-таки, то сам, но мне неудобно.
Он показал Кайлу руку с крупным, широким запястьем. На костяшках росли серые волоски, на самом запястье тоже. Кайл вдруг содрогнулся всем телом, рассматривая эту большую ладонь, с короткими ногтями и ссадинкой на крупной костяшке.
- Думаешь о фистинге, похотливый еврейчик? – догадливо спросил Картман. – Хочешь попробовать?
- Ты рехнулся? – пылко возмутился Кайл. – Ты меня порвешь и вдоль, и поперек!
- Недельку ежедневных растяжек, - ответил Картман. – Походишь с какой-нибудь крупной игрушкой пару вечеров, а потом попробуем.
- Ты точно ебанулся! – буркнул Кайл, отвернувшись в другую сторону. – Не буду я таким заниматься. Это уже точно чересчур!
Картман ухмыльнулся, покосившись на его порозовевшее лицо.
- С тобой не соскучишься, Ка-а-айл, - протянул он. – С тобой и твоей ненасытной задницей.
Кайл, не поворачиваясь, безошибочно шлепнул его по затылку, потом полез за сигаретами. Картман рассмеялся. Кайл задумчиво смотрел в чуть приоткрытое окно и курил, время от времени стряхивая пепел в щелку.
- Все, дорогуша, - заявил Картман, припарковавшись у гаража. – Топай в дом.
- Ты утром не кормил мою детку? – спросил Кайл, отстегнувшись.
Картман отрицательно покачал головой.
Кайл тут же оживился и торопливо вышел из машины.
- Вообще-то, - крикнул ему вслед Картман. - Это была моя змея! Это моя детка!
Кайл, не оборачиваясь, показал ему средний палец, и скрылся в доме.
- Сучонок, - пробормотал Картман, улыбаясь. – Ты тоже моя детка.
Он поставил машину в гараж, зашел в дом, уже на чистых инстинктах переступив через промчавшегося мимо Геринга, и свернул на кухню. Кайл спустился вниз, обвитый Торквемадой, словно Лаокоон, вытащил из морозилки тушку мышки и забросил ее в микроволновку, не обращая на Картмана внимания.
- Проголодался, зайчик, - проворковал Кайл, поглаживая питона по плоской, желтой голове.
Человек, который Кайла знал бы плохо, решил, что тот выберет своим любимчиком безногую собаченьку. Кайл-то ведь был весь такой положительный, правильный, общественно-активный. Картман знал Кайла хорошо, и знал, что тот далеко не такой хороший, каким хочет казаться. В Кайле и всякого чисто человеческого негатива хватало. Картман ставил на Геринга.
А Кайл даже его удивил, без памяти влюбившись в питона: при любой возможности таскал его на плечах, ворковал с ним, и даже в постель, наверное, потащил бы, если бы Картман не запретил. Карман подозревал, что держать в постели королевского питона – не самая лучшая идея. А так как из них двоих лицензированным ветеринаром был он, а не Кайл, то его твердое слово победило.
Хотя, конечно, Картман был очень рад, что Кайл привязался к его питомцам.
- Пойдем в спальню, детка, - нежно сказал Кайл.
Картман дернулся и посмотрел на него, но Кайл, конечно, нежничал с Торквемадой, игнорируя и Картмана, пытающегося покормить нетерпеливо орущего кота, и собаку, которой было неописуемо интересно, что это за толстый шланг без запаха и цвета, валяется на руках у Кайла.
- Вот гадюка, - пожаловался Картман Герингу, пока тот жрал из миски так, что за ушами трещало. – Змею он любит, а нас он, значит, не любит!
Кайл наверху зазвенел большой дверцей террариума, потом прошлепал в душ, где зашумела вода. Картман обреченно вздохнул, осознав, что ему достанется ванная на первом этаже, где вода шла плохо, и преимущественно холодная. Кайл, эгоист, на его дискомфорт чхать хотел, ему хотелось поскорее вымыться, он вообще был чистюля, причем, Картман подозревал, что это нервное, мания. И, что хуже всего, Картман подозревал, что сам же эту манию в Кайле однажды подпитал – не у каждого справится психика, если тебя, избитого, изнасилованного и обоссанного, голышом выбрасывают в снег, словно использованный гондон.
Ну, с этим Картман пытался работать.
- О, явился, - лениво заметил Кайл, когда Картман, едва ли не стуча зубами от холода, поднялся наверх, в прогретую спальню.
Кайл, разнеженный, голый и розовый после горячего, - сука!, - душа, валялся на кровати и обнимался с питоном. Торквемада послушно скользил по Кайлу, время от времени высовывая черный язык, обвивая ногу Кайла бело-желтым кольцом.
Геринг, сидя наверху книжного шкафа, напряженно наблюдал, постукивая хвостом. Геринг бы за милую душу сожрал питона, но боялся подступиться. И правильно делал, Картман вот не был уверен, что в этой эпической схватке победит толстый, отожравшийся кот, питон-то тоже был неслабый.
- Так, - сказал Картман, сняв Торквемаду с Кайла и вернув в террариум. – Лишние все пошли нахрен!
Геринг коротко и недовольно мяукнул. Картман раньше ничего не имел против, когда кошак приходил к нему ночевать. Гробик на кровать запрыгнуть не мог, поэтому спал, устроившись на сброшенной кучей одежде Картмана.
Но после того как Кайл однажды разорался особенно громко, а Геринг ринулся его защищать, укусив Картмана за руку, Картман решил, что лишние участники во время секса им ни к чему.
Вообще, ему даже немного обидно стало. Он Геринга котенком подобрал, лысым из-за дерматита, со вздутым пузиком, полуслепым и пищащим. Неделю из пипетки выкармливал, грея за пазухой. А теперь эта рыжая, пушистая, упитанная и хитрожопая сучара полюбила Кайла ревнивой любовью, даже на защиту вот бросился, не щадя живота своего. Кайл, хоть и ржал, но страшно умилился.
Картман взял Геринга на руки, выставил в коридор и плотно закрыл дверь спальни.
- Эй, - нахально проговорил Кайл, заложив руки за голову. – Верни мне змею!
- Не умничай, - сказал Картман. – Не хочешь меня согреть? Я внизу чуть яйца не отморозил, пока ты плескался с удобствами.
- Не хочу, - капризно ответил Кайл. – И не лезь ко мне в постель, ледышка!
Картман прищурился.
Кровать была Кайла, это так. И дом был Кайла, Картман только пару месяцев, как перевез окончательно свои вещи, убедившись, что на этот раз его не вышвырнут прочь.
Они с Кайлом оба очень сильно изменились с той неудачной попытки совместной жизни и теперь, вроде бы, все вышло совсем по-другому. Они повзрослели и измучились, не хотели больше страдать по одиночке, хотя вместе жить все равно было не так радужно и просто, как казалось в мечтах.
- Испортил мне свидание своими рожающими лошадями, - протянул Кайл.
Его влажные волосы завились тугими рыжими колечками, а светлая и редкая рыжая щетина почему-то Кайла молодила, он казался совсем мальчишкой.
- Иди сюда, - позвал его Картман, но Кайл только взглянул на него и пренебрежительно фыркнул.
- Мне и тут хорошо, - сказал он. – А ты забыл волшебное слово.
Картман вздохнул. Он видел, что в глазах Кайла, зеленых и прозрачных, пляшут чертики.
- Пожалуйста, Кайл, - сказал он очень миролюбиво и очень спокойно. – Подойди ко мне.
Кайл пару секунд подумал и сморщил нос.
- Не-а, - ответил он, нахально улыбаясь.
Картман кивнул сам себе и подошел к кровати, расстегивая на ходу ремень. Кайл посмотрел на него с искренним интересом, в его взгляде так и читалось «Что, что ты мне сделаешь?».
- Подержи руки у изголовья, будь так любезен, - попросил Картман. – Всего минуточку, пожалуйста.
Кайл послушно вскинул руки, но гримаска на его лице говорила о том, что он делает Картману огромное одолжение.
- Спасибо, - культурно сказал Картман, вытянул кожаный ремень из штанов, сделал петлю и туго привязал руки Кайла к кованой решетке.
Кайл заморгал и облизнул губы, в его глазах возникла заинтересованная дымка, еще не возбуждение, но его предвестник. Картман аккуратно взял обеими ладонями его ступню, узкую и красивую, припал к ней губами, провел от большего пальца до щиколотки и поцеловал косточку.
- А-ах, - выдохнул Кайл, начиная розоветь.
Картман улыбнулся.
- Ты ведь хороший мальчик, Кайл? – вкрадчиво спросил он и лизнул изгиб ступни.
Кайл закивал и растопырил пальцы. Он очень любил ласки ног, лапки у него были чувствительные.
- А что хорошие мальчики делают лучше всего? – спросил Картман.
Кайл захлопал ресницами.
- Что? – поинтересовался он с искренним интересом.
- Просят, – сообщил Картман, - Так что проси, Кайли, так хорошо, как ты умеешь… и если ты убедишь меня, что ты хороший мальчик…
Член Кайла, розовый и обрезанный, тут же дернулся. Кайл опустил взгляд и облизнул припухшие губы.
- Если я буду тобой доволен – может быть я дам тебе немного больше, - пообещал Картман.
Он взял в рот большой палец и пососал его, потом перешел к другому пальцу, и так по очереди. Кайл начал сопеть, постанывать и требовательно развел ноги.
- Я не слышу, - подсказал Картман. – Убеди меня, что ты послушный мальчик и заслуживаешь поощрения.
- Эрик, - почти сразу позвал Кайл. – Эрик, пожалуйста, сделай мне больно.
Картман в ответ нежно ему улыбнулся. Ему понравилось, что Кайл наконец-то начал называть вещи своими именами. Когда Кайл хотел любви - он просил о любви. Когда он хотел боли - он просил боли. Когда хотел секса и насилия – то прямо умолял об этом. Это было честно. И это очень помогло им обоим понимать друг друга. Слава сексу и насилию!
- Сделать больно? – уточняюще спросил Картман. – А чего ты хочешь, Кайли?
- Укуси меня, - выдохнул Кайл, часто моргая. – Я хочу, чтобы ты оставил свой след! Я хочу, чтобы ты укусил меня до крови… порезал… сделай, что хочешь!
Он почти безумно посмотрел на Картмана, и в его глазах была такая жажда отдаться, подчиниться, что Картман не сумел бы устоять, даже если бы захотел.
Картману на самом деле немного дурно становилось, когда он замечал на шее Кайла белый шрамик, совсем близко от яремной вены. Как он тогда только Кайлу горло не порвал? Мог ведь и убить с концами. Прямо чудом все обошлось.
Но теперь Картман все контролировал: и себя, и Кайла, и степень опасности их игр. Так что он осклабился и небрежно спросил:
- А ты все это заслужил, Кайл? Разве ты был хорошим еврейским мальчиком?
- Да! – простонал Кайл. – Да, я был!
- М-м, - протянул Картман, не прекращая массировать и время от времени целовать его теплые, чувствительные ступни. – А мне так не кажется. Сегодня, например, ты стервозничал вовсю.
- Ну… - отчаянно проговорил Кайл, пытаясь что-нибудь придумать. – Ну... могу я попросить об авансе? Знаешь, чтобы у меня была положительная мотивация…
Картман ухмыльнулся так жутко, что Кайл заткнулся и расслабился.
Видимо, он понял, что получит столько мотивации, что на месяц вперед хватит. И теперь он мог действительно только расслабиться и позволить течению нести себя.
Эрик стащил со стула развязанный галстук, скрутил его в жгут и сделал из него удавку, которую затянул на шее Кайла. Кайл дернулся от неожиданности, а хитрый узел затянулся туже.
- Ты ведь доверяешь мне, лапонька? – расслабленно спросил Картман. – Значит, не дергайся, пока я буду делать с тобой все, что захочу.
Кайл сглотнул и осторожно кивнул.
Картман сел ему на ноги, вытащил из ящичка две тугие деревянные прищепки и помахал ими в воздухе. Кайл следил за его руками обреченным взглядом.
- Какой интересный и бесполезный рудимент, - сказал Картман, имитируя задумчивость. – Целых две papilla mammae. Но тебе, Кайли, от них несомненная польза.
Он ловко и осторожно нацепил одну прищепку на сосок Кайла – Кайл взвыл. Дергаться он боялся, и так дышал через раз, но боль была такая, что он начал дрожать.
- Даже жаль, что не как у животных, по три пары - пробормотал Картман, наблюдая за ним. - Было бы интересней.
Он нацепил вторую прищепку и щелкнул по ней, вырвав у Карла крик.
- А знаешь в чем польза, мой дорогой еврей?
- Не-е-ет, - прохныкал Кайл, ерзая и стараясь не слишком дергаться. – Я… я… не знаю.
- В том, что именно так, через боль, ты учишься послушанию, - назидательно сказал Картман.
Кайл попытался что-то проговорить, но у него получилась невразумительная каша из всхлипов и обрывков слов.
- Что за херня? – осведомился Картман. – Ты хочешь что-то мне сказать? И будь любезен добавлять «гауптштурмфюрер», когда обращаешься.
Кайл метнул на него быстрый и ироничный взгляд, и к своему ужасу, не успел его отвести прежде, чем Картман заметил это непочтение.
- Хм, - проговорил Картман, пребольно щелкнув Кайла по золотому колечку в уздечке. – Ну, раз ты так просишь…
Он встал и вытащил из ящика упаковку перчаток, разорвал и натянул перчатки на руки, быстро и профессионально. Кайла от щелчков латекса передернуло.
Картман вытащил упаковку стерильных хирургических игл, вскрыл ее и сел рядом с побледневшим Кайлом.
- Знаешь, - доверительно сказал он, вытащив самую тонкую иголку. – С мелкими сложнее всего, их легко в палец загнать, поэтому их обычно зажимом держат. Если ты дернешься, и я себя пораню – я тебе гарантирую, что ты никакого поощрения не получишь, потому что я тут же все прекращу. Так что лежи смирно, детка.
Кайл всхлипнул, опасливо косясь на иголку.
- Но кричать, так уж и быть, я тебе разрешаю, - милостиво сказал Картман. – Можешь кричать, сколько вздумается.
Он выбрал удобнее местечко, чуть ниже выемок ключиц, и подцепил иголкой кожу. Кайл заорал.
- Ну-ну, - улыбнулся Картман, продев иглу. – Мы ведь только начали.
- Сука! – взвыл Кайл. – Блядь, больно же!
Он увидел, что Картман достает следующую иглу, потолще, и побледнел.
- Блядь! – запричитал Кайл, пока иголка медленно продвигалась под его кожей. – Пиздец, как же больно, о, пизде-е-ец! Ебаный в рот! Эрик!
Картман невозмутимо достал третью иглу.
- Хватит! – взвизгнул Кайл. – Хвать, ебать твою мамашу! Сука, хватит! Я тебя урою, нахрен! Блядь, бля-я-а-ать! Пожалуйста, Эрик, сука, хватит!
- Хорошие мальчики так не ругаются, - заметил Картман, пропихивая следующую иглу. – Надо бы вымыть тебе рот с мылом, но так и быть, я разрешаю тебе пососать мой член.
Кайл, тяжело дыша, затравленно посмотрел на него и кивнул.
Картман запихнул ему под кожу самую толстую иглу, проследил, чтобы кончик вышел наружу, и провел пальцами по образовавшейся лунной дорожке. Иглы, изогнутые полумесяцем, спускались симметричным, расширяющимся рядом от ключиц до мечевидного отростка, заканчиваясь во впадине между ребрами. Кайл всхлипывал и давился слезами. Но когда Картман отложил упаковку, стащил перчатки и подвинулся ближе, Кайл тут же потянулся губами, стараясь не дернуть головой лишний раз, и жадно обхватил ртом его твердый, соленый член.
- Гораздо лучше, - проговорил Картман, жмурясь от удовольствия. – Да, ты весьма неплохой мальчик, Кайли. Зэр гуте юнге.
Он погладил Кайла по щеке и неожиданно сдернул прищепку с левого соска. Кайл вздрогнул всем телом и замычал. Картман одобрительно хмыкнул и почесал Кайла за ухом. Кайл старательно работал ртом, сглатывая и жмурясь. Картман сдернул и вторую прищепку. Кайл всхлипнул и нечаянно сжал челюсти чуть сильнее. Пустить зубы в ход он, конечно, не посмел, но Картман нахмурился, отстранился и отвесил Кайлу звонкую пощечину. Кайл так и ахнул. Член у него окончательно окреп и потек.
- Ноги прижми к груди, - приказал Картман, отбросив свой доброжелательный тон. – Сейчас, ну! Плотнее!
Кайл торопливо послушался. Картман осмотрел его задницу хищным взглядом, потом и похрустел пальцами.
- Польза налицо, - сказал он сам себе. – Натурально налицо польза дисциплины для молоденьких рыжих еврейчиков.
Кайл смотрел на него шалым, требовательным взглядом. Он требовал всего сразу – порки, пощечин, чтобы его таскали за волосы, доводили до слез, наказали и сняли с его души груз ответственности.
Картман устроился поудобнее и принялся звонко шлепать ладонью по удобно подставленным ягодицам. Кайл сдавленно охал и содрогался, когда ему прилетало особенно сильно. Иногда Картман выбирал ремень, у них даже плетка была, и твердый черный стек, но ладонью все равно было лучше всего. Идеальное взаимодействие, кожа к коже. Пару раз Картман осторожно шлепнул по мошонке, и каждый раз Кайл громко взвывал и раздвигал ноги все шире, хотя его уже и так трясло.
- Не хочешь выебнуться, Кайли? – невинно спросил Картман. – Ты ведь у нас выебистая сучка, нет? Всегда с претензиями.
Кайл отрицательно помотал головой.
- Нет? – делано удивился Картман. – Ну надо же! Вот теперь я точно уверен, что каждый воспитательный урок должен подкрепляться телесным дополнением.
Кайл начал подвывать, его коленки дрожали, и ему уже было явно сложно справляться. Он посмотрел на Картмана мутным взглядом и облизнул распухшие губы.
- Ну что же, - сказал Картман, погладив его по колену. – Давай вытащим из тебя иголки?
- Да, пожалуйста, - булькнул Кайл.
Его ресницы слиплись, а глаза покраснели, как у кролика-альбиноса. Но смотрел он на Картмана очень преданно, и в этом взгляде было доверие такой силы, что у Эрика во рту пересохло.
- Вот эта иголка научила тебя послушанию, - заметил Картман, осторожно подцепив мелкую иглу и вытащив ее.
Кайл охнул.
- А вот эта – научила тебя, как угодить своему гауптштурмфюреру, - улыбнулся Картман.
Теперь во взгляде Кайла было только смирение, никакой иронии и дерзости, никаких попыток невербально обхамить. Любовь, уважение и преданность. Все, о чем Картман мечтал.
- А вот эта, - тихо сказал Картман, подвигав кончиком пальца самую большую иглу. – Это была твоя награда за доверие, дорогуша.
Кайл всхлипнул. В нем осталась последняя игла, не большая, и не маленькая. Ее края металлически поблескивали на фоне покрасневшей кожи и припухших проколов.
- А вот эту, пожалуй, я бы навсегда оставил в тебе, - сказал Картман задумчиво. – Потому что она символизирует твою принадлежность мне. Хотя с другой стороны, мне нахрен не нужны никакие иголки, чтобы иметь тебя целиком и с потрохами.
Кайл слабо улыбнулся ему и взглядом попросил о поцелуе.
Картман перегнулся через него, ослабил ремень и пару минут заботливо растирал запястья Кайла. Потом отодвинулся и несколько секунд внимательно всматривался в измученное, но сияющее треугольное лицо, мокрое от пота, слез и слюны. Кайл покорно лежал на кровати, с раздвинутыми ногами и неловко прижатыми к груди руками, и смотрел в ответ, сглатывая слезы.
- Ком цу мир, йуде, - позвал Картман.
- Йа воль, герр гауптштурмфюрер, - хрипло отозвался Кайл и с готовностью подполз к Картману. Он двигался неуклюже, руки у него онемели, а выпоротая задница горела, но Кайл так стремился подчиниться, с такой жаждой тянулся, словно его жизнь от этого зависела. Эрик решил, что Кайл точно заслужил поощрения.
Картман уложил его на спину, быстро смазал член, решив, что смазывать Кайла особо нужды нет - растяжки тому хватало, а толика боли только добавит удовольствия им обоим. Кайл, в ответ на проникновение, охнул и обхватил его за плечи, запрокидывая побледневшее лицо. Картман нежно поцеловал его мокрые, горячие губы, укусил за горло, под нижней челюстью и сжал зубы. Жизнь Кайла была у него… ну пусть не в руках, но буквально в зубах, и в этот момент Картман действительно целиком и полностью владел Кайлом, каждым его вздохом и движением. Кайл поскуливал, мягкий и податливый, как воск.
Гибкий, послушный, его персональный сладкий, остроязыкий и вечно непокорный еврейчик. Картман отстранился, закинул себе на плечо ногу Кайла, красивую, точеную, с сильными мышцами, повернул Кайла на бок и продолжил. Глаза у Кайла начали закатываться, изо рта вылетали уже не стоны, а какие-то невнятные хрипы.
Он дернулся, раз и второй, слабо вскрикнул и кончил, извиваясь и царапая Картману плечи. А потом обмяк и уставился в потолок невидящими глазами.
Картману понадобилось пара минут, чтобы догнать его. Он навалился на Кайла, едва успев сместить часть своего веса на локти.
- Эрик, - выдохнул Кайл. – Э-э-эрик.
И это была настолько Картмановская интонация, что Картман несколько секунд переживал чудовищно достоверное, хоть и весьма галлюциногенное ощущение, что они с Кайлом каким-то образом стали одним целым существом, с едиными мыслями и желаниями на двоих.
Наконец его отпустило, он неохотно сполз с Кайла, обессиленного и порядком потасканного. Кайл глядел в потолок широко раскрытыми глазами, в которых не было даже намека на сознание. Картман даже погордился собой несколько секунд.
Какой он все-таки, был кретин, когда считал, что тот пьяный насильный трах – это лучшее, что можно урвать от Кайла. Так, по согласию, было гораздо лучше, гораздо слаще; когда Кайл сам к нему тянулся, когда сам ластился и напрашивался на наказание. Когда он не боялся, а предвкушал, а потом не валялся в снегу, израненный и потерянный, впавший в шок, а лежал в их общей постели, совершенно разнеженный и счастливый, покрытый следами их извращенной, жесткой любви.
Наконец Кайл начал отходить, он задрожал и моргнул, приходя в себя. Картман завернул его в теплое одеяло, взял на руки и прижал к себе, словно младенца. Кайл благодарно прижался щекой к его груди и вздохнул.
- Это такой кайф, - сказал он хриплым, сорванным голосом. – Я даже описать не могу, как мне становится хорошо. Жаль, что я не могу тебе это передать.
- Да я и так вижу, - ответил Картман, улыбнувшись. – По тебе, знаешь, все видно, дорогуша.
Кайл покосился на него и тоже слабо улыбнулся.
- Я даже знаю, что ты хочешь сказать, - пробормотал он. – Что я настоящая еврейская шлюшка-давалка, да?
- Ну-у, - Картман прищурил глаза в усмешке. – Ты, конечно, безотказная еврейская шлюшка-давалка, но с одним большим и важным бонусом.
Кайл вопросительно вскинул бровь.
- Ты исключительно персональная шлюшка, - пояснил Картман. – Для сугубо личного пользования.
- Ох, - вздохнул Кайл, закатил глаза. – Старые недобрые комплименты от Картмана.
- Ну ладно, - фыркнул Картман. – Ты заслужил, так и быть, я сознаюсь. Ты настоящая королева шлюшек-давалок, и ты мой. Так лучше?
- Намного, - саркастично ответил Кайл. – Впусти кота, он дверь царапает.
Картман послушался: ссадил Кайла на кровать, запустил возмущенного Геринга, выбросил использованные иглы и перчатки, и выключил свет. Кайл ворочался в постели, пытаясь найти удобное место. Наверное, у него попка болела после порки и проколы чесались.
- Детка, а ты в порядке? – на всякий случай спросил Картман.
Кайл ему никогда не жаловался на то, что между ними однажды произошло, но пару раз Картман просыпался посреди ночи от того, что Кайл плачет и мечется во сне. Здорово все-таки он тогда напугался. И Картман, впервые проснувшись во время такого приступа, здорово перепугался, не зная, что делать и чем помочь.
- Да, - сонно ответил Кайл. – Я в полнейшем, охуеннейшем порядке. Ложись уже, не торчи столбом посреди комнаты. Иди сюда и грей меня.
Картман подчинился, забрался под одеяло и обнял Кайла со спины.
- Все-таки хорошее свидание получилось, - задумчиво проговорил Кайл, пока Геринг топтался по ним сверху, устраиваясь удобней. – С тобой, Эрик, не соскучишься… но давай в следующий раз все-таки сходим в кино?
- Разве же я против? – отозвался Картман. – В кинотеатре я тебя давненько не трахал, надо исправить это упущение.
- Тьфу! – вздохнул Кайл. – Хоть бы раз побыл серьезным.
- Могу и побыть, - возразил Картман. – Вот сейчас, например, возьму и всерьез откушу от тебя кусочек.
Кайл тут же резво развернулся к нему, нос к носу, скинув мяукнувшего Геринга, но Картман только ухмыльнулся.
- Да ладно тебе, - сказал он, - не делай такое лицо, еврейчик. Я ж любя.
Кайл закатил глаза.
- Спи уже, Картман, - ответил он. - И не вздумай кусаться! Убью нафиг, не посмотрю, что между нами пылкие чувства!
- Ладно, - сдался Картман, подгреб Кайла к себе и крепко его обнял. – Как скажешь, мистер адвокатишка.
Они пару минут полежали в тишине, толкаясь под одеялом коленями, потом Кайл сел, стащил со столика ноутбук и поставил его себе на колени.
- Только не говори, что решил поработать, - простонал Картман, жмурясь от света. – Нашел время!
- Не, - отмахнулся Кайл. – Давай посмотрим что-нибудь перед сном… только не порнушку и не какой-нибудь «Триумф воли».
- Я почему-то подозреваю, что ты смотришь порнушку в два раза чаще, чем я, - заметил Картман. – У меня на это времени нет, а ты у нас похотливый еврейчик, которому всегда мало.
Кайл фыркнул, ущипнул Картмана за сосок и задумался. Картман внимательно рассматривал его лицо, подсвеченное экраном ноутбука.
- Хочешь снять хоум видео? – догадливо спросил он.
- Ну… нет, - вздохнул Кайл. – Кое-кто у нас тут слишком приметный.
Он провел кончиками пальцев по руке Картмана, по надписям, цифрам и свастикам.
- Можно поставить камеру туда, - предложил Картман, кивнув в сторону комода. – Ниже уровня лиц.
- Нет, - ответил Кайл. – Спалимся, потом проблем не оберешься.
- Ты только представь, как это выглядит, - предложил Картман вкрадчивым тоном. – Неонаци сурово наказывает ортодоксального еврейчика, заблудившегося ночью в Митте.
- Ох, господи, - только и ответил Кайл, закатив глаза. – Я же так похож на ортодокса.
- А никто не станет проверять, - рассмеялся Картман. – Достаточно, если ты будешь попискивать «Ой вей из мир» и молиться на идише.
- Я его не знаю, - возразил Кайл. – Картман, уйми фантазию, сделай мне одолжение.
- А так-то я не против ретроспективы, - сообщил Картман, которого понесло. – Офицер СС проводит пристрастный допрос пленного чешского жиденка с последующим наказанием…
Кайл несколько секунд раздраженно смотрел на него, потом рассмеялся и потерся щекой о плечо, покрытое татуировками.
- Ты на всю голову больной, герр гауптштурмфюрер, - заметил он. – Но нет, мы такого снимать не будем.
- Но тебе же хочется, - вкрадчиво сказал Картман. – Ты только представь, сколько людей увидит, как я тебя мучаю и как тебе это нравится…
- Что значит «сколько людей» ?! – взвился Кайл. – Ты что уже задумал?!
- Зальем на какой-нибудь порноресурс, - пожал плечами Картман. – На Рэдтуб. Тебе жалко что ли?
- Да, представь себе, - ответил Кайл, гневно раздувая ноздри. – Я не хочу, чтобы на меня не пойми кто дрочил! А тебя совсем не волнует, что тебя опознать могут по татуировкам?
- Да мне плевать, - равнодушно ответил Картман. – Пусть дрочат, неудачники. А ты не выебывайся, лапонька, можно подумать, я не знаю твои тайные фантазии.
- Какие еще фантазии? – возмущенно вскинулся Кайл, но Эрик поглядел на него с незлой насмешкой и любовно потрепал по щеке.
- Да все твои тайные фантазии, - улыбнулся Картман. - Ты же маленький извращенец, хоть с виду такой приличный. Это вообще, знаешь, отличительная черта всех тихонь - сами такие целки, все дела, и в жопу ни на полшишечки, а в мозгах такое, что хватит на целый порнофильм!
Кайл хватал воздух ртом и лихорадочно пытался придумать какие-то возражения и аргумента против, не подозревая, что густой румянец и блеск глаз его уже с потрохами сдал.
- Признайся, детка, - промурлыкал Картман, развеселившись. – Ты ведь слаще всего кончаешь, когда воображаешь, что нас кто-нибудь видит? Поэтому и окна не зашториваешь ночью. Мне вот даже интересно, кого ты представляешь? Свою мамочку? Нет, это пиздец даже для тебя. М-м... раввина? А потом такой, ох, ребе, горе мне, я согрешил!
Покрасневший Кайл вместо ответа звонко хлопнул его по щеке. Картман засмеялся, он ничуть не обиделся.
- Кто бы еще мог затесаться в твою голову? – задумчиво сказал он, потерев место пощечины. - А, черт возьми, я знаю! Это же наш друг Стэн Марш! Женатый натурал, имеющий в перспективе парочку детишек. И вот ты представляешь, как он, такой правильный, смотрит, как ты пускаешь слюни на мой хер, берешь его в рот и в жопу радостно даешь, как отлично выдрессированная нацистская подстилка. Ну, угадал, а?
Кайл помолчал.
- Нет, - сказал он наконец, кое-как совладав с голосом. – С хоум порно - плохая идея, неумная и опасная. Мы не будем так подставляться.
- Ага, - лживо ответил Картман; так лживо, что Кайл не сдержал улыбки, догадавшись, что к этому разговору они еще вернутся.
Картман тоже улыбнулся, его позабавила лицемерная, и в общем-то, предсказуемая реакция Кайла на чистейшую правду.
- Будешь смотреть? – спросил Кайл, запустив файл. – Это какой-то ужастик.
- Валяй, - сонно ответил Картман, а через пару минут его рука, лежащая поперек живота Кайла, потяжелела.
Кайл покосился и заметил, что Картман спит. Лицо у него было спокойное и расслабленное. Вечная хмурая морщинка между бровей разгладилась. Кайл ненавидел эту морщинку, она означала, что Картман всегда начеку, всегда ждет неприятностей, как тот дикий зверь, живущий в жестоких джунглях.
Но сейчас Картман был в безопасности, поэтому расслабился и, наверное, видел хороший сон. Кайл осторожно убрал ноутбук обратно на столик, подвинул кота в сторону и поцеловал Картмана в висок.
- Херцлих вилькоммен ин майне феррюкте вельт, - невнятно пробормотал Картман.
Кайл ухмыльнулся, еще раз поцеловал его в щеку и шепнул.
- Да я давно уже в твоем сумасшедшем мире, Эрик. Ни один нормальный не станет представлять, как на него дрочат. Так что надо будет как-нибудь попробовать. Закроем гештальт.
Картман вздохнул, улыбнулся сквозь сон и затих.