Archive of Our Own

Chapter Text

Каблуки утопали в грязи, мыски изящных ботинок покрылись черной жирной землей. Лидия наступила на длинного толстого червяка, выползшего на поверхность из-за ливня.
Одной смертью больше, одной меньше, не имеет значения.
Капюшон плаща намок. Запах влажной шерсти щекотнул ноздри, и Лидия поплотнее стиснула губы. Больше ей не доведется смотреть, как сохнет после дождя светло-серая шуба альфы ее стаи. И Питер тоже этого не увидит.
– Он здесь, – шепнул Эйдан.
– Я знаю, – Лидия подождала, пока Итан отведет в сторону хлесткие ветки кустов и освободит ей проход.
Она шагнула в открывшийся проем и откинула капюшон, подставляя незащищенную голову ливню.
Тело Джексона – его верхняя половина – раскачивалось из стороны в сторону. От выпавших внутренностей несло смрадом, густо воняло кровью. Лидия прикрыла глаза, отказывая думать, что перед ней действительно ее любимый муж, ее Джексон, и позвала близнецов.
– Снимите его. Живее!
Эйдан вылез вперед, ловко вскарабкался наверх и перерезал когтями веревку. Итан подхватил верхнюю часть туловища, снял свой плащ и бережно завернул в него Джексона. Эйдан последовал его примеру, подобрав вторую половину тела. Он посмотрел на выпавшие кишки и вопросительно уставился на Лидию.
– Внутренности моего мужа не будут жрать дикие лисицы, – отрывисто сказала та.
Эйдан кивнул, спокойно подобрал все и закинул ношу себе на плечо.
– Уходим, – теперь Лидия держала открытым проход. – У нас мало времени, они перевяжут раны и вернутся.
Грязь снова зачавкала под ногами. Лидия шла, оскальзываясь и хватаясь за мокрые холодные ветки, и напряженно размышляла. Надо похоронить Джексона и позаботиться о Питере. Отомстить можно будет и позже.
Из всей стаи в живых остались только они. Надо подкопить сил, надо переждать угрозу. Лидия споткнулась о корягу и чуть не упала, едва успев схватиться за шершавый ствол старого дерева. Она усмехнулась – Неметон почти умер, в нем едва теплилась жизнь, но он все равно оставался могущественным. Лидия погладила пальцами кору.
– Несите Джексона на кладбище, – приказала она. – Я пойду за вами.
Эйдан недовольно мотнул головой, оскалился и двинулся вперед. Итан, ступая след в след, ушел за ним.
Лидия вытащила из рукава нож и разрезала ладонь, глубоко, до холода в кости. Кровь капнула на узловатые корни, ветер завыл, крона дерева зашелестела. Неметон благодарил за угощение.
Принял жертву.
Лидия до боли вжала ладонь в основание ствола, коротко всхлипнула и подавила в груди зарождающийся тоскливый вой.
Она подхватила потяжелевшие от впитавшейся воды юбки и побрела к кладбищу. Полная луна подсвечивала ей путь, осевшие на листве капли издевательски серебрились.
Лучшее время для охоты на оборотней – полнолуние. Время, когда их преимущество, звериная мощь, превращается в их слабость. Ведь люди всегда были умнее, хитрее и злее самых страшных хищников.
Если охотников можно было считать людьми.
– Где нам его закопать? – спросил Эйдан, стоило Лидии ступить на мертвую землю.
Лидия посмотрела на надгробия семьи Уиттмор и указала рукой:
– Вот здесь. Быстрее!
Итан кивнул, подхватил свою лопату и принялся за работу. Эйдан присоединился к нему, то и дело вскидывая голову и принюхиваясь. Лидия подошла к завернутому в плаще телу и осторожно откинула ткань.
Лицо Джексона осталось таким же красивым, каким было при жизни. Его не исказила смертная судорога, Джексон, казалось, принял смерть во сне, в своей постели, а вовсе не в лесу под хохот загнавших его охотников. Лидия погладила гладкую щеку – Джексон всегда так тщательно следил за бритьем – нагнулась и поцеловала его в губы.
Ей хотелось лечь рядом, вонзить ногти в землю и кричать от боли. Драть на себе волосы, как делают негритянки, оплакивая ушедших близких. Но Лидия Уиттмор, в девичестве Мартин, была белой, ее род велся от молодой ирландки, сошедшей с Мэйфлауэра два века тому назад, и ей не пристало вести себя, как рабыне.
Она с трудом поднялась на ноги.
– Я проверю Питера и вернусь, – пообещала она близнецам.
– Госпожа…
– Похороните его, – Лидия выжала волосы, окончательно попрощавшись с прической, и ступила на выложенную камнем дорожку.
Она бы с радостью побежала, но после долгих розысков Джексона едва могла ходить. Ноги болели, подол платья путался, мешаясь, плащ цеплялся за высаженные по бокам дорожки розовые кусты. Лидия в остервенении скинула его, оставшись в одном только платье, и все-таки побежала.
Мать перестает чувствовать боль и усталость, когда спасает своего ребенка.
– Питер, – позвала она хнычущего на руках няньки малыша. – Иди сюда, мой милый.
Лидия прижала к себе полугодовалого сына и немного покачала его, убаюкивая и прощаясь.
– Не плачь, мой драгоценный, – прошептала она, поцеловав вихрастую макушку. – Мы должны быть сильными, Питер.
Питер умолк и зачарованно уставился на мать. Лидия нежно улыбнулась ему и, не отрывая взгляда от ребенка, позвала няньку:
– Мелисса, забери мой особый чемоданчик. Принеси его сюда.
Девушка торопливо ушла. Лидия вздохнула, сосредоточилась и прижала пальцы к шейке сына, найдя на ней главную артерию. Сила альфы, остававшаяся запертой в теле Джексона, пока ее не забрала Лидия, утекла в новый сосуд. Питер голосисто закричал, громко и надрывно, серо-голубые глаза окрасились в багровый, и Лидия выдохнула.
Получилось. У Питера будет сила, чтобы защищаться, и воспоминания – кого он должен опасаться.
Мелисса вернулась с потрепанным, дешевым чемоданчиком служанки.
– Госпожа?
Лидия молча передала ей ребенка и принесла неприметный, но теплый плащ. Накинула Мелиссе на плечи, скрыв и вьющиеся темные волосы, и смуглую кожу креолки.
– Позаботься о моем сыне.
– Вы не идете с нами? Но, мисс Лидия!
– Я приеду позже, мне надо сбить их со следа, – Лидия нервно закинула волосы за спину, быстро поцеловала вновь захныкавшего Питера и заглянула в карие глаза Мелиссы. – Спаси моего сына. Спрячь его. Выдай за своего, если потребуется.
– Я дам ему свою фамилию, – пообещала Мелисса. – Я буду оберегать его, пока вы не вернетесь, госпожа.
– Питер Хейл, – кивнула Лидия. – Да, пусть его зовут так. А теперь иди, не теряй времени! Вас ждет повозка.
Мелисса подхватила чемоданчик с детской одеждой, в которую была зашита тысяча монет золотом, и исчезла в темноте, едва слышно уговаривая Питера не плакать.
Лидия постояла несколько секунд в оцепенении, встряхнулась и пошла обратно. Ливень постепенно стихал. Лидия вытерла лицо, стряхнула с ладоней воду и выбралась на светлый пятачок кладбища. За надгробиями виднелась свежая могила. Неровная, рыхлая земля укрыла Джексона неаккуратным горбом. Лидия присмотрелась и зажала рот рукой.
Поверх могильного холма лежали тела Эйдана и Итана.
Прятаться и бежать было поздно. Лидия выпрямилась и неторопливо приблизилась к убитым. Близнецы заполучили в горло по стреле, чьи стальные наконечники, конечно, были вымочены в кураре и аконите. Парализовать жертву и отравить ее.
– Мы подумали – негоже альфе оставаться одному, – насмешливо произнесла Виктория, выходя из тени деревьев. – Вы со мной согласны, леди Уиттмор?
Вслед за ней подтянулись и остальные. Один, второй, третий… С таким количеством она справится.
– Она не оборотень. Мы же не собираемся убивать и ее? – раздался еще один голос, и Лидия вздрогнула.
Она-то думала, что этот Арджент не участвует в охоте. Мальчишке едва исполнилось шестнадцать. Лидия помнила, как пару месяцев назад он краснел, оказавшись ее соседом на пикнике и стараясь не смотреть в смелый вырез платья. А теперь он стоял с ружьем в руках рядом со своей мамашей и… и снова пялился на ее облепленную мокрой тканью грудь.
– Эта женщина хуже оборотня, милый, – ласково объяснила Виктория. – Она жила со зверем, делила с ним ложе и породила еще одну тварь на этот свет.
Лидия улыбнулась. Шестнадцатилетним мальчикам нравятся порочные женщины, они их так манят, так притягивают. Пожалуй, у нее получится обернуть грязное любопытство маленького выродка в свою пользу.
– Дозвольте мне помолиться перед казнью, – смиренно попросила Лидия, стараясь не паниковать.
Мальчишка привел с собой еще двоих. Теперь Арджентов в лесу было семь.
Слишком много. Слишком. А если из леса выберется хоть один – Питеру не спастись.
– Ты шлюха, – выплюнула Виктория. – Никакие молитвы не спасут твою блудливую душу.
– Мама!
Лидия услышала упрек в ломающемся голосе и опустилась на колени. Ардженты скучающе уставились на нее, двое охотников обменялись парой слов. Жалели, что в присутствии хозяйки и ее сынка им не удастся повеселиться с подстилкой альфы.
Она опустила ладони вниз, загребла землю в обе горсти и зашептала себе под нос. Со стороны казалось, что она читает молитву, но Лидия перестала верить в Спасителя, увидев впервые клыки Джексона. Она сильнее сжала кулак. Раненая рука отозвалась болью, кровь снова хлынула, впитываясь в землю. Лидия осторожно посмотрела сквозь опущенные ресницы и заметила три серые, почти бесплотные тени. Арджентам стоило быть осторожнее. Арджентам стоило помнить, что свою территорию оборотни охраняют даже после смерти, если их подпитывают силой.
Воздух сгустился. Деревья застонали под новыми порывами ветра, осыпав охотников собравшимися на листве каплями. Серые тени обрели очертания. Теперь Лидия узнавала и Джексона, и Эйдана, и Итана. Никто из Арджентов, конечно, их не видел – мертвые показываются только на глаза плакальщицам – особенно таким, как она, потомственным ирландским банши.
И все же Арджентов было семеро, ее маленькой мертвой стае не удастся загнать их всех. Лидия представила лицо малыша Питера, вспомнила яркую улыбку Джексона и, смирившись со своей участью, позвала Неметон. Старый дуб уже попировал на славу, а сейчас заполучит самый сладкий кусочек. Пара альфы, целительница, защитница и ученая, из нее получится отличная жертва. А взамен… взамен лес станет общей могилой для них всех.
И Лидия превратится в местную королеву мертвых.
– Хватит уже, – Виктория достала из-за спины лук. – Бог все равно никогда тебя не услышит!
– Поверь, – усмехнулась Лидия, медленно подняв голову и обнажая для выстрела белую шею. – Меня слышат все. Особенно, когда я кричу.
Виктория вставила в лук стрелу. Серые тени подобрались вплотную и замерли, ожидая сигнала. Лидия глубоко вдохнула в легкие воздух и громко, изо всех сил закричала. Голос завибрировал, черный туман, вырвавшись из подкрашенного кармином рта, расползся по маленькому кладбищу. Стрела прошила горло навылет, заставив захлебнуться криком. Лидия завалилась на спину, ее ладонь безвольно припала к земле, и Лидия ощутила, как там, под слоем дерна скользят мощные корни Неметона, готовясь вырваться наружу и забрать все обещанные ему жизни.
Минуту спустя, когда ее остекленевший взгляд уже не отражал ничего, кроме застывшей в небе луны, живых в лесу не осталось.
За исключением остановившихся на границе леса старого кучера, няньки-креолки и скулящего от нестерпимой боли Питера Уиттмора, отныне – Питера Хейла.

– Да ты шутишь.
Стайлз треснул по рулю ладонью и шумно выдохнул.
Обалденно. Заглох и, похоже, с концами.
Он еще раз провернул ключ в замке зажигания, послушал, как мотор загремел вхолостую, и сдался.
Варианты вырисовывались непривлекательные. Бросать машину и добираться до дома пешком? Вызывать эвакуатор, указав в качестве адреса «я тут, посреди лесной тропы, рядом с кривой сосной»? Ждать, пока джип перестанет капризничать и соизволит завестись?
Стайлз вытащил из кармана мобильник и взглянул на часы. Десять вечера. Нет, ждать не вариант. И переться по темени пешком – тоже. Стайлз опять взглянул на экран и бессильно выругался: сети не было, телефон предлагал только экстренные вызовы.
Нет, Стайлз мог позвонить в полицию и попросить о помощи, но тогда ему не избежать нравоучений отца. Или, что хуже, свидетельства его очередного одинокого свидания с бутылкой.
Хорошо, думай, Стайлз, думай. Ты взрослый парень, у тебя есть мозги, и ты не в Ираке, где на каждом шагу опасность. Ты сидишь в своей раздолбанной тачке посреди леса, где самое опасное животное – лисица, и в нескольких километрах от тебя находится шоссе. Бояться нечего.
И все же Стайлзу было страшно. Глупо, иррационально страшно. В конце концов, так часто начинались фильмы ужасов. Если сейчас еще радио начнет барахлить и хрипеть… Но радио проигрывало очередную песенку Рианны, и Стайлз, обругав себя идиотом, ссыклом и параноиком, открыл дверцу джипа и спрыгнул на землю.
Надо выйти к шоссе и напроситься к кому-нибудь в попутчики. А джип он заберет завтра. Может, тот постоит один, в темноте, раскается и заведется. Стайлз, поеживаясь от вечернего холода, огляделся по сторонам, зачем-то прошелся туда-сюда, вглядываясь в темноту, и снова залез на водительское сидение. Раскаяться джип не успел.
Стайлз со злости вырубил музыку, выключил фары, чтобы не жечь аккумулятор зря, и вытащил ключ из замка зажигания. Он порылся в рюкзаке, морщась от исходившей оттуда вони, спасибо форме для лакросса, и извлек фонарик. Белый луч рассеял темноту, Стайлз ступил на тропинку и уверенно пошел по ней.
Уверенность, правда, была наносная. Лес слыл тихим и спокойным, но люди забредали сюда редко. Место считалось проклятым – дурацкие байки, конечно, но Стайлз и сам всегда чувствовал здесь легкое беспокойство. Скотт его суеверий не разделял, утверждая, что лес совершенно обычный. И Стайлз на словах с ним соглашался, чтобы не выглядеть девчонкой, но от собственной настороженности отделаться никак не мог. Лес чудился ему местом увлекательным и одновременно опасным.
Может, из-за снов. Вчера вон тоже снился…
Под ногой Стайлза хрустнула ветка, и он чуть не заорал от испуга. Сердце бешено забилось, Стайлз перевел дыхание и увидел вдали две смутные фигуры: женскую и мужскую. Парень был высоким, крепко сбитым и, наверное, чернокожим – что-то в его манере сидеть выдавало ту мягкую, свойственную сынам Африки пластику, недоступную белому человеку. Напротив него стояла девушка в длинном прямом платье, перехваченном широкой резинкой на бедрах. Ветер шевелил роскошные кудри, на голове красовалась странная шляпка, похожая на обычную купальную шапочку.
Стайлз удивленно поморгал и, прочистив горло, окрикнул их:
– Эй! Можно попросить вас…
Перед глазами потемнело. Стайлз закашлялся, горло засаднило, будто он надышался дымом от костра. Стайлз сплюнул и привалился спиной к огромному старому дубу, неприлично разросшемуся без человеческого вмешательства. Он хлопнул по нему ладонью и выругался – растрескавшаяся кора рассекла кожу, на корни упало несколько капель крови. Стайлз зализал ранку, протер глаза, проморгался, вернулся на тропку и почти не удивился, обнаружив, что странная парочка исчезла. Наверняка какие-нибудь неудачники, которым негде уединиться. Забрели в лес потрахаться, а Стайлз их спугнул своими воплями. Вот блин.
Стайлз поудобнее взял фонарик и пошел вперед. Дорога в лес вела только одна, и следов другой машины Стайлз не видел. Значит, парочка бросила тачку у шоссе. Судя по платью девчонки, она не согласилась бы далеко идти пешком, а значит, Стайлз на верном пути и шоссе совсем близко. Немного смущала полнейшая тишина – никакого шума автомобилей, но, может, здесь такая акустика? Тишина вообще слегка напрягала. Стайлз привык к тому, что его все время окружают звуки, в городе никогда не бывало по-настоящему, совсем тихо, а здесь было именно так.
Безмолвно.
– Хватит, – четко сказал Стайлз. – Не трусь, ты же сын шерифа. Тут никого нет, кроме тебя. И тебя тут тоже скоро не будет.
Собственный голос звучал глупо, но все-таки чуть-чуть успокаивал. Стайлз приободрился, расправил плечи, зашагал смелее и заметил вдалеке просвет.
– То-то же, – похвалил он сам себя. – Я настоящий бойскаут. Отсосите, Стайлз выбрался!
Он шагнул в проем между кустами, обдираясь о ветки и колючки (одна больно проехалась по ладони и повторно разодрала ее до крови), и приготовился вывалиться на кромку дороги.
Вместо этого он очутился на залитой лунным светом поляне. Вернее, не совсем поляне – на полянах редко стоят покосившиеся от времени надгробия. Стайлз сглотнул и затих. Страх накатил по новой, и теперь Стайлз ему не сопротивлялся. Он ночью, один, в пользующимся дурной славой лесу приперся на место, где, по слухам, когда-то перебили целую семью.
Стайлз подышал, вскинул фонарь и приблизился к самому аккуратному кресту. На могильной плите было витиевато выведено:

«Леди Лидия Уиттмор.
Роза, увядшая слишком рано.
5 ноября 1792 – 12 сентября 1811»

Да уж, нервно хмыкнул Стайлз. Девчонка умерла в неполные девятнадцать. Он присмотрелся к надгробию получше, удивляясь его лаконичной простоте и сухости надписи. В прежние времена люди любили сочинять пышные эпитафии, украшать могилу скульптурами и прочей чепухой. Наверное, эту Лидию хоронили чужие люди, не желавшие тратить время и деньги на ерунду. Стайлз посочувствовал неведомой ему девчонке и вернулся к своим, гораздо более важным проблемам.
Мало того, что у него сломался джип. Теперь он еще и заплутал в лесу. В том самом лесу, который пугает его до слабости в коленках.
Какого рожна Стайлз вообще решил срезать дорогу? Почему уехал с вечеринки – Скотт же уговаривал остаться?
Блин, сам вляпался по самые уши, кретин.
С другой стороны, теперь-то Стайлз точно знал, где находится. Совсем рядом развалины поместья, а чтобы выбраться к шоссе, нужно идти на северо-восток. И почему Стайлз не догадался закачать в телефон приложение с компасом?
Он побродил по старому кладбищу, вчитываясь в ничего не говорящие ему имена, присел на обломок могильной плиты и прикрыл глаза, стараясь сообразить, как ему не заблудиться еще больше. В голове что-то смутно вертелось про зарубки на деревьях и опасность кружить на одном месте. Стайлз встал, рассеянно скользнул взглядом по могилам и практически прирос к земле от ужаса. На старом кресте слева от него красовалась выцарапанная спираль – неровная и некрасивая, явно чужеродная на потемневшем от времени мраморе. Метка тоже была старой и – знакомой.
Под веками вспыхнуло воспоминание.
Кошмар, поднявший его из кровати сегодня утром. Смутные тени, крики, шумящие деревья, черный дым – и шорох каменной крошки, острый желтый коготь, вырезающий на кресте варварскую спираль.
Стайлз попятился, безумно повертел головой и увидел на другом конце кладбища светлое пятно. Он сделал еще шаг назад, набрал в грудь воздуха, развернулся – и заорал, врезавшись во что-то большое, живое и теплое.
– Ты что? – парень, который неудачно встал на пути Стайлза, отпрыгнул от него подальше и затряс башкой, словно вопль Стайлза его оглушил.
Возможно, так оно и было.
– Прости, – неловко извинился Стайлз.
Еще пять минут – и у него начнется паническая атака.
– Кто ты? – спросил парень. – Что ты здесь делаешь? Это частная собственность.
– Я гот, – машинально соврал Стайлз. – Люблю, знаешь, бродить ночью по заброшенным кладбищам и думать о смерти.
Парень протянул руку, выдрал у Стайлза фонарик и направил ему в лицо.
– Ай! – Стайлз поморгал, защищая глаза от яркого света. – Отдай.
Парень послушался, и Стайлз наконец его рассмотрел.
Чуть повыше Стайлза и явно постарше, на вид лет двадцать пять. Смуглый, темноволосый, с легкой щетиной – в стиле чуваков из рекламы. Джинсы, кожаная куртка, кроссовки. Обычный парень, пусть и привлекательный. Острые скулы, светлые глаза, красивый рисунок губ. Девчонок, небось, без проблем на секс разводит.
Стайлз позавидовал незнакомцу, вздохнул и сообразил, что вообще-то все это выглядит подозрительно.
– А ты кто? Что ты здесь делаешь?
– Это моя земля, – ответил тот после паузы, словно сомневался, достоин Стайлз объяснений или нет.
Вот заносчивое мудло. Как Скотт, когда на него находит.
– Чувак, в следующий раз придумывай легенду получше, – рассмеялся Стайлз. Лес в одночасье перестал быть страшным. – У этого куска земли нет владельца, я думаю, лес принадлежит штату.
– Ну так ты ошибаешься, – уверенно возразил парень, и Стайлз ему вдруг поверил.
Кажется, наклевывалась сенсация. Шикарная сплетня, и кто принесет ее в школу? Стайлз Стилински. От-лич-но.
Стайлз любил быть тем, кто узнает новости первым.
– Так ты действительно владелец? – уточнил Стайлз. – В таком случае, приношу свои искренние извинения, мистер…
Давай, скажи свое имя. И к утру Стайлз будет знать всю твою подноготную, спасибо полицейской базе отца и тайком подобранному паролю.
– Хейл. Дерек Хейл, – представился парень. – Так на кого я должен заявить о вторжении?
– На мистера Джона Смита, конечно, – улыбнулся Стайлз.
– А если пообещаю не заявлять? – парень на улыбку не ответил, наоборот, нахмурился еще больше.
Как-то это было не по-американски. Где же свойственное их нации дружелюбие?
– Меня зовут Стайлз Стилински.
– Ты имеешь отношение к шерифу Стилински?
Нет, кто учил этого парня разговаривать с людьми? Да отец на допросах ведет себя дружелюбнее, чем этот Хейл.
– Я его сын, – признался Стайлз. – Все, удовлетворен?
– Это твоя развалюха стоит на дороге? – спросил Хейл. – CJ-5?
– Знаешь, а не пошел бы ты? – Стайлз раздраженно махнул рукой. – Да, это мой джип, но попридержи язык, никакая он не развалюха!
– Напомни мне, как ты здесь оказался?.. – прищурился Хейл.
Стайлз зло сжал губы.
– Гулял.
– Проникновение на частную территорию.
– Лучше бы ты оставался там, откуда приехал, – искренне сказал Стайлз. – Хорошо. Мой джип – мой прекрасный, замечательный, очень крутой джип – заглох, и я пошел к дороге.
– Дорога в другой стороне, – Хейл указал в самую гущу чащи. Стайлз невольно позавидовал. Похоже, этот мудак превосходно ориентировался в лесу, несмотря на позднее время суток и то, что являлся пришлым.
Черт, это было обидно.
– Ну не у всех компас вшит в мозжечок, – огрызнулся Стайлз, тут же пожалев о сказанном.
Прозвучало по-детски. Судя по роже Хейла, тот был солидарен со Стайлзом в оценке его слов.
– Пойдем, – бросил Хейл, подумав. – Посмотрим, что с твоим джипом.
– Я сам разберусь, – мрачно буркнул Стайлз. – Хочешь помочь – выведи меня к дороге.
Но Хейл его не услышал – или попросту не стал слушать. Он развернулся, одернул кожанку и нырнул в просвет между кустами. Странно, Стайлз добирался другой дорогой.
Но плутать самому и вообще оставаться в одиночестве больше не хотелось. Хейл вызывал инстинктивное доверие, и Стайлз мысленно ругал себя на все лады. Как можно доверять парню, которого только что увидел? Может, он убийца, насильник, серийный маньяк? Или Стайлза так успокоило упоминание имени отца?
Увы, все беспокойство улетучилось с концами. Стайлз топал вслед за продирающимся впереди Хейлом и чувствовал себя почти нормально. Не считая телесной усталости после матча и легкого голода.
– Вот мы и на месте, – оповестил Хейл, выходя на дорогу.
Стайлз шагнул следом за ним, едва не врезавшись в широкую спину, и инстинктивно схватился за рукав кожанки.
Фары джипа были включены, из салона доносилась музыка – старый хит, «Отель Калифорния».
Хейл уставился на пальцы Стайлза так, будто тот невесть что себе позволил. Он поднял голову, неверяще посмотрев Стайлзу в лицо, опять уставился на его пальцы и застыл. Недовольно, как злобный, но воспитанный пес, вынужденный терпеть раздражающие прикосновения ребенка.
Стайлз отдернул руку.
– А ты не щадишь батарею, – произнес Хейл, сделав вид, что никакого инцидента не было.
– Я все выключил! – запальчиво сказал Стайлз. – Я не идиот, знаешь ли, я вырубил фары и радио!
Хейл недоверчиво хмыкнул и обошел джип спереди. Стайлз нащупал в кармане ключи и приблизился к дверце с водительской стороны. Наверное, это та парочка. Отомстили за сломанный кайф.
Он уселся на изрядно вытертое его задницей сидение, поерзал и, помолившись, вставил ключ в замок зажигания и провернул его. Раздался ровный шум заработавшего мотора, Стайлз собрался победно вскинуть руки и сбился – в окошко заглянул Хейл.
– Заглох, значит? – он кивнул на руль.
– Мне плевать, веришь ты мне или нет, – пожал плечами Стайлз.
– Скажи честно – кладбище это какое-то место сбора? Что вы там делаете? Пьете, трахаетесь? Сколько еще подростков мне придется оттуда вытащить за уши?
– Нисколько, – Стайлз вырубил радио. – Туда не приходят даже на Хэллоуин.
Стайлз оглянулся по сторонам, прикидывая, как лучше развернуться, и заметил припаркованную впереди шевроле Камаро. Тачка была полностью черной, и с выключенными фарами полностью сливалась с дорогой.
Понятно теперь, почему Хейл обозвал его джип развалюхой. Пижон.
– Сможешь выехать? – поинтересовался Хейл. – Права давно получил?
– У меня достаточный опыт вождения, спасибо, – хмыкнул Стайлз и, умело вывернув руль, вдавил педаль газа.
Прощаться с Хейлом было много чести, да и благодарностей за помощь он не заслужил. Стайлз подпрыгнул из-за попавшей под колеса кочки, добавил скорости и с грохотом вылетел на асфальтированную дорогу. Часы показывали без пятнадцати одиннадцать вечера, на табло мобильника светилось «пятница, четвертое сентября».
Путь освещала созревшая на три четверти луна.

– Он нас увидел. Душечка, как это могло случиться? – Эрика вытащила длинную сигарету, вставила ее в мундштук и закурила.
Лидия раздраженно обмахнулась веером, прогоняя призрачный дым.
Хотела бы она сама знать.
– Зачем вы тронули его повозку? – спросила она больше у Бойда, чем у Эрики.
При жизни Лидия редко снисходила до разговоров с ниггерами, но за чертой многое менялось.
– Играла классная песня, – Бойд пожал плечами и потрогал нашивку на форме. – И мне нравится его джип, совсем не то, что эти блестящие игрушки. Хороший автомобиль.
– Вы его напугали! – Лидия перешла на тон, которым обычно отчитывала слуг. – Мальчик…
– Чуть не обделался, когда вы, леди мэм, вылезли познакомиться, – сказал Бойд.
Дерзил, пользуясь отсутствием Джексона.
– Да, – подхватила Эрика. – Он и тебя увидел, милочка. И нас. И безошибочно вышел к Неметону. Кто знает, что бы еще успел натворить мальчик, если бы его не спугнула ты и твой милый правнук? Откуда взялся медиум такой силы, кто его выучил и, самое главное – как ты умудрилась это пропустить?
Лидия махнула веером, и Эрика попятилась, задыхаясь. У нее изо рта повалил черный дым, Бойд испуганно привстал, и Лидия, убедившись, что урок усвоен, отпустила наглую старлетку на волю.
– Его никто не учил, – Лидия расправила юбку и села на изящный садовый стульчик. – Иначе он бы догадался, чему стал свидетелем. Это был спонтанный выплеск силы, как у людей, недавно переживших утрату и сумевших встретить своих мертвых.
– Но в семье Стилински никто не умирал, с тех пор как они похоронили миленькую Клодию, – Эрике, как дворовой кошке, все было нипочем. – Откуда взяться выплеску?
– Он возвращался с игры, – заговорил Бойд. – Их команда победила, он был воодушевлен. Сильные эмоции могли поспособствовать…
Резкий смех перебил речь Бойда.
– Джулия, – неприязненно поздоровалась Лидия.
– Леди Уиттмор, – издевательски поклонилась та, разгладив широкий подол юбки-солнца. – Неужели вы не видите связи?
– Расскажи нам о ней, подружка, – подбодрила Эрика Джулию. – Почему у мальчика открылись глаза? Знаешь, это было неловко. Мы болтали, и вдруг этот паренек идет прямо на нас!
– Ты считаешь, дело в Дереке? – Лидия поправила кулон на шее.
– В городе появляется альфа, а на территорию леса заезжает мальчик, которому снится слишком много, и видит наших вечных любовников, – Джулия сняла шляпку с широкими жесткими полями и накинула ее на крест. – Все очевидно.
Какие бы чувства Лидия не испытывала к Джулии – та говорила дельные вещи. Если в мальчике Стилински имелась предрасположенность к миру духов, она могла среагировать на близость оборотня.
Но не так сильно. И не в одночасье.
– Нужно посоветоваться с Джексоном, – произнесла Лидия вслух.
– Когда ты уже прекратишь быть такой послушной женой? – Джулия скривила губы и, отобрав у Эрики сигарету, жадно затянулась. – Твой муженек коротает вечер, вселившись в этого паренька-астматика, чтобы почувствовать себя звездой лакросса, а сейчас напивается в баре дешевым пивом в компании прыщавых подростков-девственников. Ты действительно считаешь, что без его совета нельзя ничего предпринимать?
– Еще раз посмеешь использовать подобный тон в беседе с моей женой, дорогая, и будешь наказана, – Джексон появился из ниоткуда, просто соткался из воздуха.
Лидия протянула ему руку для поцелуя, и Джексон нежно коснулся губами перчатки.
Джулия всучила мундштук обратно Эрике.
– Ты можешь угрожать мне, но это не меняет сути, – нервно сказала она. – Я чувствую, что-то происходит. И это связано с возвращением Хейлов в город!
– Хейла, – поправил Бойд. – Он приехал один.
– Он Уиттмор, – напомнила Лидия. – Неважно, какое имя он носит. В нем течет кровь Уиттморов.
Джулия покачала головой:
– Не время цепляться к словам.
– Не время действовать сгоряча, – Джексон скрестил руки на груди. – Я слышал ваш разговор. Лидия, любовь моя, я согласен с тем, что выплеск у Стилински спровоцировало появление альфы. Вспомни, что случилось с тобой, когда мы впервые встретились.
Лидия широко открыла глаза.
Когда ей представили молодого мистера Уиттмора, отрекомендовав его как одаренного юношу и безукоризненного юного джентльмена, она упала в обморок и не приходила в сознание два часа. А очнувшись в родном доме, она впервые ощутила свою силу – бесконечное вязкое чувство тревоги и жажду бежать стремглав куда-то, чтобы предупредить. Кого и о чем – Лидия тогда не знала. Это ей предстояло разведать много позже, став сначала невестой, а потом и женой Джексона.
– Пара, – задумчиво произнесла Джулия. – Это вполне возможно. Дерек принадлежит этим местам, и Неметон поспешил подобрать ему подходящего человека из местных, чтобы привязать к родной земле.
– Что-то я не заметил между ними симпатии, – Бойд вытащил табакерку, оторвал кусочек табачной жвачки и засунул ее в рот. – Паренек шерифа не был доволен прогулкой. И ваш отпрыск не светился от счастья, пока прогонял чужака со своей территории.
– Ох, дорогуша, – Эрика жеманно закатила глаза. – Ты дурно разбираешься в сердечных делах.
– А ты везде видишь вечную любовь, – съязвила Джулия. – Неудивительно, что тебя потянуло делать карьеру актрисы. Впрочем, то, что ты провалилась, тоже вполне закономерный исход.
Лидия обмахнулась веером. Ее радовало, что хотя бы близнецов сейчас нет – они тоже не отличались покладистыми характерами.
Эрика, не снеся оскорбления, накинулась на Джулию с издевками, Бойд попытался призвать обеих к спокойствию, а Лидия тихо потянула Джексона за рукав в сторону.
– Ты уверен? – спросила она, убедившись, что их не слышат.
– Более чем, – признался Джексон, снова поцеловав ей руку. – Я вернулся, едва почувствовал, как Дерек вошел на территорию леса. Ты видела, что с ним было, когда он учуял Стилински?
Лидия покачала головой. Вся ее сущность в тот момент была сосредоточена на Неметоне, сумевшим подкормиться от забредшего в его сети неопытного медиума.
– Стилински стало страшно, и Дерек пошел к нему, еще не зная, что наткнется на человека. А когда наткнулся – его ударило изнутри. Я знаю это точно, я был с ним в этот момент. Это ровно то же, что я испытал, увидев тебя, мой ангел. Неметон тому виной или судьба – но мы только что стали свидетелями единения.
Лидия положила голову на плечо Джексона и прикрыла глаза, ощутив прикосновение руки к талии. Фантомное прикосновение – большего им было не дано.
– Здесь ничего не происходит без причины, – пробормотала она, скучая по тем временам, когда по-настоящему могла обнять мужа. – Джулия права. Нам нужно разузнать, зачем Дерек вернулся в город. Хейлы… Уиттморы не появлялись здесь уже пятьдесят лет. Должна быть причина для его возвращения.
– У тебя есть предчувствие? – осторожно спросил Джексон.
Лидия покачала головой. Ее дар молчал.
– Разузнай про Дерека, – сказала она, подумав. – А я займусь Стилински. Если он способен видеть призраков, мы вполне можем немного поболтать. Как его зовут?
– Стайлз, – Джексон поморщился, словно заглянул в негритянский барак. – Он весьма назойлив и несносен. Боюсь, общение с ним может оскорбить твои чувства, Лидия.
– Я справлюсь, – Лидия улыбнулась и отбросила назад волосы. – Надеюсь, ему тоже хватит выдержки. Достаточно нам одной сумасшедшей.
Джексон целомудренно поцеловал ее в висок, Лидия похлопала его по груди и прикрыла глаза.
Ей придется продумать все до мельчайших мелочей, если она хочет добиться успеха.

Земля не стоила тех денег, которые за нее предлагали.
Дерек облокотился на подоконник и поставил рядом с собой открытую бутылку пива. Ему надо было подумать.
Он излазил лес вдоль и поперек и не нашел ничего, что могло бы сойти за ценность. Заросшие кустами и деревьями гектары земли, лесная живность, заброшенное кладбище с несколькими сохранившимися надгробиями, развалины дома – фундамент и остатки стен. Ничего мало-мальски привлекательного. Даже если выкорчевать лес и снести все подчистую… Бикон-Хиллз не мегаполис, что тут можно построить? Развлекательный центр, куда будут прибегать подростки, чтобы спустить карманные деньги?
Дерек отпил пива и потер лоб рукой. Конечно, оставался вариант, что ценность скрыта в недрах земли, но Дерек сомневался, что где-то под соснами прячется нефтяная скважина или сундук с золотом конфедератов. А значит, он возвращался к сделанному ранее выводу: земля не стоила тех денег, которые за нее предлагали Кейт и Джерард Ардженты.
И это настораживало.
Разумеется, можно было просто согласиться на исключительно выгодную сделку, не вникая в детали, но что-то внутри Дерека противилось такому варианту. Статус альфы в конечном итоге все же влиял на жизнь – раньше бы Дерек спихнул принятие решения на кого-нибудь другого, Лору или Питера, но теперь думать приходилось самому.
От его действий зависело благополучие семьи, благополучие его стаи, и Дерек не мог облажаться.
Вдруг он продаст эту чертову землю, а потом выяснится, что…
Дерек вздохнул. Он уже голову сломал, пытаясь вообразить, чем может стать привлекателен лес, куда даже подростки побаиваются ходить – за исключением отдельных, особенно одаренных личностей, способных заблудиться там, где это сделать попросту невозможно.
Его по новой окатило раздражением. Усталость, бессонная ночь, близящееся полнолуние – Дерек догадывался, что причина его злости не столько в сынке шерифа, сколько в навалившихся на него самого проблемах, но всегда приятнее обвинить другого, чем себя. И Дерек с наслаждением бы сорвал плохое настроение на этом Стайлзе, если бы вовремя не опомнился. Парень был насмерть перепуган, буквально трясся от страха, и, когда он, увидев свой джип, схватился за Дерека, тот подавил первый порыв лязгнуть зубами и отогнать Стайлза подальше. Ведь Стайлз не знал, что не стоит трогать незнакомого альфа-оборотня, а Дерек придерживался непопулярного мнения, что незнание порой вполне оправдывает нарушения правил. Да и демонстрировать Стайлзу волчий оскал стало бы большой ошибкой.
Хотя Дерек все равно иррационально жалел, что не рявкнул как следует. Он позволил себе выпустить когти, постучал ими по облупившейся краске подоконника и допил пиво. Мысли потекли дальше, крутясь вокруг мучавшей его проблемы и недавней встречи.
Интересно, а этот Стайлз не в курсе, почему на землю Хейлов так выросла цена? Было бы неплохо его расспросить. Среди местных могли ходить какие-нибудь полезные слухи.
Дерек выкинул бутылку и вытащил из мини-холодильника новую. Уселся в кресло и пролистал лежащие на столике бумаги. Перед ним было заключение двухлетней давности, подписанное земельной комиссией, проводившей оценку принадлежащего его семье участка. Тогда на этой процедуре настоял Питер, и Дерек думал, что дядя предложит продать непонятную собственность в далекой Калифорнии, но Питер удовлетворился полученными сведениями и замял тему, не объяснив, зачем вообще все это затеял. Дереку, впрочем, как и его сестрам, было не до странностей Питера. Они потеряли сначала мать, сгоревшую от волчьей лихорадки, а потом и отца, тихо угасшего после смерти жены. Дерек неожиданно для себя стал альфой, и все его силы уходили на то, чтобы освоиться в новой роли и не сойти с ума. И когда у него это получилось, возвращаться к аферам Питера у него не было ни интереса, ни желания.
Теперь Дерек об этом горько жалел. Месяц назад Питер попал в автокатастрофу, в которой чудом выжил, но впал в состояние овоща, а пару недель спустя Дереку позвонила женщина, попросив о встрече, и он познакомился с Кейт и Джерардом.
Лора, узнав о предложенной ими сумме, подняла брови и спросила, почему Дерек еще не подписал документы, учитывая, во сколько им обходится содержание Питера и плата за обучение Коры, их младшей сестры.
Дерек честно признался, что не знает. Он не считал себя дельцом, но во время переговоров Джерард, казалось, был готов выписать чек прямо в ресторане и поставить туда столько нулей, сколько Дерек попросит. А его дочь Кейт так настойчиво заигрывала с Дереком, что когда он пошел отлить, то всерьез беспокоился, что она последует за ним в сортир и заставит себя трахнуть. Вообще-то Кейт была горячей штучкой, привлекательной и агрессивно-сексуальной, Дерек таких любил. Но еще он любил хоть немного поохотиться за женщиной, инстинкты волка давали о себе знать.
В общем, Дерек не ответил Арджентам ничего определенного, попытался навести о них справки – никаких подозрительных вещей выявить не удалось – и в итоге собрал сумку, взял с сестер обещание не поубивать друг друга и уехал разбираться на месте.
И получил большой, жирный ноль.
Дерек опять взялся за бумаги и понял, что перед глазами все расплывается. Надо выспаться и поразмыслить на свежую голову. И продолжить рыть. Несмотря на то, что первый осмотр ничего не дал, где-то под ребрами зудело, инстинкты орали, что он на правильном пути. В лесу что-то было, просто он пока не успел это обнаружить. И это по-хорошему заводило, разжигало в крови азарт.
Дерек заранее знал, что вынюхает, в чем дело, просеет между пальцами каждую горсть земли, но докопается, что не так с этим местом. Лишь бы ему не мешали.
Мысли опять закружили вокруг случайной встречи. Дерек не особенно хорошо рассмотрел шерифа Стилински, с которым столкнулся при въезде в город, но сын не слишком походил на отца. Стайлз не обладал какой-то особой внешностью, но Дереку она почему-то врезалась в память. Сбритые почти под ноль волосы, бледная кожа, усыпанная родинками (Дерек рассмотрел их, когда направил на парня фонарик), светло-карие глаза, вздернутый нос, широкий рот и по-девчоночьи красивые губы. Больше в Стайлзе не было ничего примечательного. Худощавый, нескладный, как все подростки, но вроде бы не хилый – Дерек не разобрал под слоями одежды. Обычный пацан, каких на улицах сотни. Нагловатый, самоуверенный, немного дикий – в силу возраста и неопытности. Наверняка проводит дни, рубясь в компьютерные игрушки и мечтая обо всех подряд одноклассницах. Или тусуется с такими же, как он, мальчишками, шляется по вечеринкам в поисках халявной выпивки и надежде на секс, обсуждает до посинения, какой выбрать колледж и строит планы на будущее, в которых он крут и успешен.
Дерек тоже попытался представить крутого и успешного Стайлза и усмехнулся, отбросив фантазию прочь.
Впрочем, ему удалось немного расслабиться. Он заставил себя подняться, сходил в душ и, плотно задернув шторы, завалился спать.

Планы разузнать о Дереке Хейле провалились. Отец уже поджидал дома, когда Стайлз вернулся, и незаметно проскользнуть к его лэптопу не удалось. Утром папа и вовсе засел за отчеты, и Стайлз, смирившись, переключился на другое маленькое исследование.
Вчерашнее приключение подстегнуло его любопытство. Стайлз знал в общих чертах, что случилось два века назад с семьей Уиттмор, но теперь ему захотелось подробностей.
Он приехал в городскую библиотеку, поклялся, что станет вести себя тихо, и принялся за поиски. Выходило негусто. Среди бесконечной растиражированной шелухи – про убийство Уиттморов периодически писали местные газеты, стряхивая пыль со старой истории, – фактов было ужасающе мало. И расследование провели из рук вон плохо. Осталось невыясненным, кто напал на Уиттморов и почему. Версия с ограблением не выдержала проверки, и все источники сходились на вендетте. Этот мотив Стайлз раскритиковал. Школьник двадцать первого века с трудом мог представить, что кто-то пошел и вырезал целую семью, включая слуг, только из-за мести. Глупо и маловероятно. Это как же должны были насолить хозяин и хозяйка дома, чтобы вызвать такой гнев? Тем более что на первый взгляд они являлись ничем не примечательной парой. Молодые супруги, маленький ребенок, средних размеров состояние – кому они могли понадобиться?
Ребенок?..
Стайлз вернулся к статье, где журналист напирал на то, что малыш Питер остался круглым сироткой. Стайлз нахмурился, порылся еще и нашел другую заметку, где малыша Питера оплакивали, горюя, что он принял смерть в столь раннем возрасте.
Если Стайлз чему и научился у своего отца – это умению увидеть зацепку. Он еще раз проверил и убедился: больше крупных расхождений не было. По разному описывалась одежда убитой леди Уиттмор, не сходились журналисты и в расположении ран на теле – одни говорили про перебитое горло, другие – про вонзенную в сердцу стрелу, но Стайлз списывал это на любовь приукрашивать. А вот малыш Питер вызывал серьезные вопросы.
Судя по всему, он был единственным наследником состояния Уиттморов, так что же случилось с ребенком?
Стайлз бегло просмотрел статьи и откинулся на спинку стула. Кажется, придется запрашивать данные из исторического архива. Он прикрыл глаза, мысленно формулируя запрос, и заодно «отпустил» себя. Отец учил, что так лучше думается. Не стоит зацикливаться на данных расследования, позволь мозгу делать свою работу. Стайлз прогулялся до автомата и разжился чашкой кофе. Обычно он не пил его (из солидарности с отцом), но сегодня ему требовалась подпитка. Он опять плохо спал ночью, ему снилась незнакомая местность и чудился звук пулеметных очередей, крики на чужом, «птичьем» языке, а быть сегодня сонным не в его интересах. Вечером Стайлза ждало кое-что особенное.
Но до вечера оставалось еще много времени, а ехать домой и нервничать Стайлзу не хотелось. Он дошел до заваленной книгами стойки, наврал с три короба об эссе, которое пишет по заданию школьного учителя истории, и заручился поддержкой подслеповатого библиотекаря. Тот пообещал достать нужные Стайлзу документы.
Стайлз поблагодарил, допил кофе, выкинул бумажный стаканчик в мусорку и залез в джип. После всего прочитанного ему хотелось еще раз взглянуть на место трагедии своими глазами. Желудок сжался от страха, голова закружилась, но Стайлз встряхнулся и громко цокнул языком. Стоял белый день, джип вел себя идеально, и причин бояться не было никаких.
Он без проблем добрался до нужного участка дороги, вылез из машины и огляделся, пытаясь сориентироваться. Стайлз вытащил распечатанную карту, в чьей точности, правда, сильно сомневался, и растерянно покрутил ее в руках. Вчера он пошел в одну сторону, а вернулся с другой. И это отняло совсем мало времени. Согласно карте подход существовал лишь один, и добираться до кладбища предстояло минут двадцать. Стайлз закинул в рот пару подушечек жвачки, всунул в уши наушники, сверился с предусмотрительно захваченным компасом и отправился в свой мини-поход.
Карта все-таки безбожно врала. А компас барахлил – примерно на полдороге стрелка начала сходить с ума, и Стайлз запихнул прибор в карман, положившись на интуицию. Она не подвела: Стайлз почти сразу вышел к большому дубу, о который неудачно поцарапался накануне, мстительно пнул толстый корень, и спустя пару минут оказался на кладбище.
Дневной свет лишил его всякой мистики. Пахло травой и нагретым на солнце камнем, мрамор тускло белел среди разросшихся сорняков, кресты стояли, крепко вкопанные в землю, вдалеке виднелось что-то похожее на остатки вымощенной дорожки. Стайлз покрутился, достал телефон и начал фотографировать надписи на надгробиях. Он разыскал Джексона Уиттмора – в его эпитафии цитировали Библию, что-то про оставленных без пастыря овец, и снова вернулся к «увядшей розе», его жене.
Камера звучно щелкнула, Стайлз поднес экран к глазам и понял, что умудрился словить блик – вся надпись оказалась засвечена. Он подумал сменить угол съемки, повернулся и вскрикнул, едва не упав на землю. В паре ярдов от него стояла девушка.
Очень красивая девушка.

– Так-так-так, – кокетливо улыбнулась та. – Полагаю, тот самый гот?
У Стайлза отлегло от сердца.
– Я… да. Ты приехала с Дереком?
Девушка неуверенно пригладила тщательно уложенные рыжие волосы – будто еще не совсем привыкла к собственной прическе – и пожала плечами.
– Мы семья, – объяснила она, внимательно посмотрев на Стайлза. – А ты тот парень, который вчера здесь заблудился?
– Верно, – Стайлз поднял руки. – Сдаюсь.
– Я буду милосердна, – пообещала девушка, и Стайлз покраснел.
Он не был большим специалистом в таких делах, но угадывал, когда с ним флиртуют. В его возрасте у всех радары настроены на попытку уловить любой сигнал от противоположного пола, это нормально. Оправдав самого себя, Стайлз чуть-чуть расслабился и подмигнул девушке:
– А мне захотелось вернуться. Понимаю, это частная собственность, но… Я, кстати, Стайлз.
Он протянул девушке руку, но та покачала головой.
– Недавно повредила пальцы, берегу кисть, – объяснила она. – Меня зовут Лидия.
Стайлз невольно покосился на надгробие.
– Да, – Лидия закатила глаза. – Жутковато быть тезкой трупа.
– Согласен, – Стайлзу начинала все больше нравиться родственница Дерека. Наверное, это его сестра. – А ты что здесь делаешь? Не хочу обидеть, но ты одета не для прогулок по лесу.
Что было чистейшей правдой. Лидия будто сошла со страницы модного журнала: короткое платье, изящная красная куртка – кожаная, как у Дерека – ботильоны на высоком каблуке. Она выглядела просто идеально. Серьезно, в школе Стайлза хватало девчонок, любивших строить из себя супермоделей, но даже у них просвечивали сквозь тональник прыщи, были видны лямки лифчика, на руках или ногах порой встречались синяки и царапинки. В общем, приглядевшись, у каждой можно было найти какое-то несовершенство. А Лидия напоминала отфотошопленную страницу журнала. Как, впрочем, и ее брат. Стайлз не мог найти изъянов в его внешности, и это раздражало.
– Я не рассчитывала, что забреду так глубоко в чащу, – тем временем ответила Лидия. – Думала, развалины ближе.
– Я до них еще не добрался, – признался Стайлз, совсем забыв, с кем разговаривает. – Там круто?
Лидия недоуменно нахмурилась и после заминки кивнула:
– Да, Стайлз. Там круто. Обязательно сходи, – она поправила кулон на груди. – Я не скажу Дереку.
– Ладно, – Стайлз, покрутив телефон в пальцах, убрал его в карман. Он так и не сделал фотографию последнего надгробия, но при Лидии он почему-то застеснялся снимать. Ему не хотелось, чтобы она подумала о нем что-нибудь плохое.
Лидия вызывала симпатию и интерес.
– А ты не говори, что мы с тобой сегодня столкнулись, – предложила Лидия, осторожно обойдя поляну. Теперь она стояла там, где по мнению Стайлза должна была начинаться дорожка, связывающая семейное кладбище и дом.
– Могила! – пообещал Стайлз и выругался, смутившись. – Черт, прости. Я ужасен. Серьезно, обычно я лучше выбираю слова.
Лидия рассмеялась:
– Дерек так не считает.
Стайлз удивленно вскинулся. Вот как. Хейл в подробностях рассказал сестричке, о чем они тут вчера поболтали? Это было приятно, Стайлз любил внимание.
– Хмурый тип, – хмыкнул Стайлз. – Зверь, а не человек.
Лидия вздрогнула и поежилась. Стайлз ее понимал, он и сам озяб, несмотря на ярко светившее солнце.
– Эй, подбросить тебя? – предложил он. – Я к тебе не клеюсь, не подумай, хотя ты очень классная, но ты одна в лесу, и тут прохладно, я мог бы проводить тебя до своей машины и подвезти или до твоей машины и…
– Все в порядке, – перебила его Лидия неожиданно властным тоном. – Мне здесь нравится. Я, наверное, еще немного погуляю.
Непроизнесенное «одна» прозвучало достаточно громко, чтобы Стайлз услышал. Что же, никаких претензий – пусть гуляет. Действительно, что с ней может случиться?
А вот Стайлзу следовало поторопиться. Часы показывали четвертый час, времени оставалось не так много.
– Тогда до встречи, – попрощался он. – Надеюсь, я еще тебя увижу.
– Непременно, – вежливо ответила Лидия. – И меня, и Дерека.
– Без последнего я бы прекрасно обошелся, – хмыкнул Стайлз.
– Он не так плох, – Лидия провела рукой по юбке, словно расправляла невидимые складки. – Дерек волновался, благополучно ли ты добрался до дома. И пусть это тоже будет нашим секретом.
– Оу, – воскликнул Стайлз. – Хорошо, беру свои слова обратно, он милый парень. Но не будем рушить его имидж.
– Не будем, – эхом отозвалась Лидия и вступила на покрытую битым камнем тропинку.
Стайлз махнул ей, попятился, чуть не упал, развернулся, сделал несколько шагов, а когда повернулся снова – Лидия исчезла.
Шикарная девчонка. Стайлз поправил член, трепыхнувшийся от невнятных фантазий, пронесшихся по мозгу, и приказал себе успокоиться.
Сегодня все его внимание принадлежит другой девушке. Вечером они с Хизер наконец-то сделают это – и покинут клуб девственников-неудачников. Помогут друг другу, как хорошие друзья.
Вот, оказывается, ради чего он терпел ее дурной характер в детском саду и позволял брать свои игрушки. Сегодня Хизер возьмет – вернее, примет – кое-что другое, и Стайлз распрощается с надоевшей ему невинностью.
Иначе скоро его школьный рейтинг упадет до Айзека Лейхи, а тот, как известно, трахается с мертвыми девчонками, которых закапывает. Стайлз, правда, не знал, откуда Айзек берет столько мертвых девчонок, но школьные слухи были неумолимы.
Кроме того, кому-то надо быть в отстое. И Стайлз быть этим кем-то не хотел. Если повторится тот инцидент…
Нет, больше никаких панических атак во время занятий. Только здоровый и очень защищенный секс.
Стайлз похлопал по лежащим в кармане презервативам и, насвистывая, пошел к джипу.

Пожалуй, Дерека испортил Нью-Йорк с его изобилием возможностей. Он привык к быстрому ритму жизни, а в Бикон-Хиллз время тянулось медленно и лениво. Привык он и к безликости, анонимности, быть каплей в море, одним из миллионов живущих в городе людей. В Бикон-Хиллз, казалось, все были знакомы друг с другом, ну или хотя бы имели общее представление о соседе. И Дерек то и дело чувствовал на себе заинтересованные взгляды – не блеск в глазах готовых предложить быстрый секс дамочек, не внимательная оценка мужчин, взвешивающих, чего стоит пришлый парень, и даже не подсознательный страх, испытываемый многими людьми перед альфой-оборотнем. На Дерека пялились как на диковинку лишь потому, что он родился и вырос не здесь, а где-то за пределами их уютного провинциального мирка.
Лора, выслушав его наблюдения, расхохоталась, велела перестать ворчать и не киснуть, а затем привычно нажаловалась на младшенькую. С точки зрения Дерека, ругать Кору было не за что. У девчонки новый парень, и пусть. Можно подумать, они с Лорой вели жизнь праведников.
Поругавшись-поболтав с сестрой, Дерек воспрянул духом, прогнал мрачную сонливость и отправился прогуляться и перекусить. Это окончательно прогнало дурное настроение. Слетели остатки вязкого, мутного сна, содержание которого он не запомнил, вкусная еда придала сил, а город неожиданно показался привлекательным. Тихим, солнечным, уютным. Безыскусно доброжелательным.
Дерек обошел несколько кварталов, всматриваясь в людей, и попытался представить, каково жить в таком месте. Не временно, ожидая, пока сбежишь в местечко получше, а пустить корни – выстроить аккуратный домик, завести пару лохматых псов, приходить в кофейню, где тебе будут приносить крепкий черный кофе до того, как сделаешь заказ.
Картинка вырисовывалась привлекательной, но больно уж пасторальной. Лора бы, может, и освоилась здесь – она была похожа на мать. Такая же резкая, даже порой грубоватая на словах, но сильная и цельная, настоящая волчица. Дерек ловил в ней ту же мудрость и нежность, которая исходила от мамы.
Вот Коре бы пришлось тяжело. Ей достался бунтарский характер бабки, вспоминать про которую в семье было не принято. Коре подходил Нью-Йорк, там она была как рыба в воде. А от Бикон-Хиллз она не оставила бы камня на камне.
Дерек усмехнулся. С чего вообще ему полезли в голову эти мысли? Бред.
Он подумал и заглянул в супермаркет, где купил пиво и разнообразные и очень вредные снэки. Если в чем его женщины и были солидарны – так это в запрете на шуршащие пакеты, набитые чипсами, крекерами, печеньем, соломкой и прочими лакомствами. Сестер раздражали искусственные запахи, крошки, мусор, звук разрываемой упаковки. Кора предлагала показать Дереку помойки побогаче, если уж ему нравится травить себя всякой дрянью. Лора молча выдавала в руки пылесос и пристально следила, чтобы ни одна чипсина не ушла от возмездия. А еще они обе втихаря грабили запасы Дерека и дружно отпирались, если он их ловил.
В общем, если уж у него не складывается с целью поездки, хоть отпуск себе устроит. Посмотрит рестлинг, выпьет пива и отведет душу, уничтожая начос.
Дерек добрался до отеля, занес покупки в номер и спустился к стойке регистрации – в телевизионном пульте отказали батарейки. Девушка-менеджер быстро заменила их, но Дерек не торопился уходить. Девушка, Дженнифер, как подсказывал бейдж, улыбалась ему той особой улыбкой, которая появляется у женщин, у которых давно не было секса. У Дерека тоже как-то излишне затянулся период воздержания, и он не видел никаких препятствий, чтобы прервать свое внезапное монашество. Дженнифер казалась симпатичной и достаточно умной, чтобы понимать правила игры, и Дерек уже собрался спросить у нее, когда придет ее сменщица, как их прервали.
– Мисс, э-э-э, простите, мисс?
Дерек повернул голову и убедился, что ему не послышалось. Перед ним стоял вчерашний парень, Стайлз, и крутил в руках ключ от номера.
– Чем я могу вам помочь, сэр? – профессионально улыбнулась Дженнифер, с явным сожалением прервав беседу с Дереком.
– Эм, – Стайлз помялся и показал ей ключ. – Думаю, мне это не понадобится. Я хочу сдать ключ.
В мозгу Дерека что-то щелкнуло. Обычно так бывало, когда он охотился, отпуская звериную сущность на волю. Сначала в игру вступали инстинкты, а потом уже человеческое сознание.
– Сорвалась встреча?
В принципе, несложно было сообразить, что парень возраста Стайлза мог забыть в отеле.
– Непредвиденные обстоятельства, – пробормотал тот, явно смущенный темой беседы и обратился к Дженнифер. – Сколько с меня?
Та пощелкала по клавиатуре компьютера, и Дерек, не дав Дженнифер озвучить сумму, дотронулся до ее руки.
– Запишите на мой счет, – попросил он.
– Хорошо, – Дженнифер завлекательно улыбнулась. А вот Стайлз почти подпрыгнул на месте.
– Эй! Спасибо, конечно, но у меня есть деньги, я сам за себя заплачу!
Дерек облокотился на стойку.
– Считай это мужской солидарностью, – сказал он, раздумывая, как бы осуществить вчерашнюю идею – расспросить Стайлза о слухах среди местных. – Кто тебя прокатил? Он или она?
– Я что, похож на того, кто путается с парнями? – фыркнул Стайлз и с детской непосредственностью признался: – Она.
В глазах Дженнифер появилось сочувствие.
– Может быть, в другой раз, – мягко произнесла она.
– Надеюсь, – Стайлз немного оттаял, осознав, что никто не высмеивает его неудачу.
Отлично. Теперь его можно брать голыми руками.
– Не хочешь выпить? У меня есть газировка, – предложил Дерек и, спохватившись, обратился к Дженнифер: – У меня же она есть?
– Конечно, – подтвердила та. – И всегда можно сделать заказ.
Стайлз растерянно посмотрел на них обоих.
– Не пойми меня неправильно, чувак, но с какой стати ты зовешь меня выпить?
– Я тут никого не знаю, не хочу коротать вечер в одиночку, – Дерек развел руками, принимая самый невинный вид. – И я был в ситуациях вроде твоей. Тебе сейчас не помешает хотя бы банка колы.
Стайлз явственно заколебался. Дженнифер убрала ключ и сделала вид, что увлечена заполнением анкет постояльцев. Дерек молча ждал, в принципе уже уверившись, что Стайлз не согласится. Но тот вдруг кивнул:
– Ладно, пойдем. Мисс, как вы думаете, он законопослушный гражданин, мне ничего не угрожает?
Дженнифер оторвалась от бумаг, скользнула взглядом по Дереку и ответила:
– Уверена, вы с ним будете в полной безопасности. А если нет, Стайлз, я позвоню твоему папе.
Стайлз подмигнул ей, ничуть не удивленный ее словами, и хлопнул Дерека по плечу.
– Веди.
Дерек подхватил со стойки пульт, кивнул Дженнифер на прощание и легко подтолкнул Стайлза в сторону лифта.

– Пива? – предложил Дерек, захлопнув за Стайлзом дверь номера.
– Мне нет двадцати одного, чувак, – отозвался тот. – Мы договаривались на колу.
– И ты действительно собрался пить колу? – удивился Дерек. – Это же как приглашение на кофе. Никто в итоге не пьет кофе.
Стайлз растерянно потер затылок:
– Что-то я совсем запутался, зачем ты меня позвал, – настороженно произнес он. – Если что, я не по этой части.
– Если бы я хотел заняться сексом, я бы пригласил хорошенькую мисс Блейк, – фыркнул Дерек. – С ресепшена.
– Хватит заливать, она бы с тобой не пошла, – возразил Стайлз. Он сам нашел в холодильнике банку газировки. – Она не из таких.
– Каких? – Дерек открыл бутылку пива. – Думаешь, она девственница?
Стайлз закашлялся, подавившись колой. Дерек подошел и похлопал его по спине.
– Черт, – Стайлз прочистил горло. – Нет, конечно, она не… Но она не будет прыгать в кровать к первому попавшемуся мужику!
Дерек и забыл, как наивны бывают мальчишки. Он когда-то и сам верил в подобные вещи.
– Да брось, – не поверил Стайлз, правильно расценив его молчание. – Ну блин. Почему всегда так несправедливо? Ты даже не старался – и нашлась девчонка, готовая с тобой переспать, а я…
– Ты в нее влюблен? В ту, которая тебя прокатила?
Разговор по душам, потом он убедит Стайлза чуть-чуть выпить, а дальше вытянет все, что знает любопытный сынок шерифа.
– Нет, подруга детства. Но у нас был уговор, взаимовыгодное сотрудничество, – Стайлз облизал кончиком языка крышку жестянки, собирая каплю колы. – Девчонки!
– Значит, ты для нее недостаточно особенный, – Дерек пожал плечами, вспомнил про купленные снэки и разыскал пакет. – Хочешь?
– Ты знаешь, сколько там холестерина? – авторитетно спросил Стайлз, впрочем, запустив руку внутрь и вытащив полную горсть чипсов. – Жутко вредно.
– Моя сестра говорит то же самое, – согласился Дерек, хрустя чем-то соленым с имитацией вкуса бекона.
– Она прикольная, – сказал Стайлз, и Дерек недоуменно нахмурился.
Стайлз говорил так, будто знал Кору.
Кола кончилась, Стайлз выкинул банку в ведро, и Дерек, воспользовавшись моментом, решительно впихнул ему пиво.
– Некрепкое, – спокойно произнес он. – Твой отец не узнает.
Стайлз поколебался, кивнул и скрутил крышку. Дерек ухмыльнулся. Ни один старшеклассник не позволит выставить себя слабаком перед парнем повзрослее. Поэтому сейчас Стайлз выпьет ненравящееся ему пиво, и у него окончательно развяжется язык.
Хотя Дерек и так порядком недоумевал. То ли Стайлз был на редкость доверчив и откровенен, то ли Дереку отказали уши. Но если его не подводило чутье – Стайлз все время говорил Дереку правду.
Ненормальный город этот Бикон-Хиллз. С ненормальными жителями.
Стайлз захрустел новой порцией чипсов, обошел номер Дерека с бутылкой в руке и с любопытством взглянул на брошенные бумаги.
– Ты же здесь из-за своей земли? – поинтересовался он, сделав еще глоток. Алкоголь подействовал моментально. У Стайлза заблестели глаза и порозовели щеки.
– Да, – Дерек высыпал в рот остатки чипсов и выкинул пачку. – Подумываю, что с ней делать.
– Если хочешь продать – обломаешься, – усмехнулся Стайлз. – Ее никто не купит.
– «Проклятое место»? Ты сказал, в лес не приходят даже на Хэллоуин.
– Ну, в лес-то еще приходят, – поправил его Стайлз. – Но ты прав. Местные суеверия сильны. Говорят, в лесу водится нечисть.
Дерек расхохотался и услышал, что Стайлз сначала издал смешок, а потом и вовсе присоединился к нему. Парень пьянел быстрее, чем Дерек предполагал.
– Нечисть?
– Это не я придумал, – Стайлз хаотично взмахнул рукой. – Обычные байки.
– Наверное, там было полно преступлений?
Дерека вдруг захватила идея – вдруг на этой территории жила дикая стая? Это бы объяснило, зачем вообще Хейлы покупали землю.
– Нет, – Стайлз взглянул на него, как на идиота. – Последние несколько лет точно ничего не происходило. Один раз чувак потерялся… ну то есть его специально там потеряли. У Айзека хреновый отец и странная манера наказывать. Короче, Айзек провел там ночь и сам вернулся домой. С ним ничего не произошло.
– Тогда откуда суеверия? – вздохнул Дерек, с сожалением расставшись с вариантом про стаю.
Впрочем, если бы в лесу жили другие волки, он бы их учуял еще вчера.
– У нас тут мало что происходит, – Стайлз запнулся о телевизионный провод. – Так что, будешь избавляться от участка?
– Не знаю, – признался Дерек и неожиданно для себя добавил: – У меня есть покупатель.
Последнее, что он собирался делать – делиться со Стайлзом своими планами. Неужто чужая откровенность оказалась заразна?
– Ух ты! – Стайлз прошагал через всю комнату и уселся в кресло напротив Дерека, возбужденно подавшись вперед. – Ты поэтому приехал? И кто покупатель? Какая-нибудь корпорация? Нам построят здесь развлекательный центр? Или, может, колледж? Или устроят закрытый полигон для испытания засекреченного оружия?
– Тихо! – прикрикнул Дерек, ошеломленный потоком версий. – Нет, ее хотят взять в частное пользование. Как мне объяснили. Может быть, снести старый дом и построить новый.
– Кому-то захотелось славы чокнутых? – Стайлз приподнял брови. – Надеюсь, у них нет детей, иначе они станут изгоями в школе.
– Не знаю, – Дерек покачал головой. – Мне как-то не пришло в голову спросить.
Стайлз усмехнулся и подмигнул ему:
– Ты успел забыть, что такое школа. Сколько тебе?
– Двадцать четыре, – ответил Дерек.
– Я думал, больше, – Стайлз вдруг зевнул и сонно поморгал. – Вот поэтому я и не хотел пить. Теперь в сон клонит.
– С одной бутылки?
– Хочешь пошутить? – осведомился Стайлз, снова зевнув. И так широкий рот открылся до совершенно неимоверных размеров.
– Обойдусь, – Дерек подумал и рискнул: – Значит, ты не слышал, чтобы про мою землю кто-нибудь говорил? Все тихо?
– Я знал, что тебе от меня что-то нужно! – с торжеством произнес Стайлз. – Нет, чувак. Все тихо. Если хочешь избавиться от участка – делай это сейчас.
Дерек потер глаза. Вот тебе и выудил информацию.
Стайлз тем временем застегнул до горла толстовку и поежился. Дерек только сейчас заметил, каким он был подчеркнуто чистым и как благоухал одеколоном. Да, парень действительно тщательно подготовился к свиданию со своей горе-девчонкой.
– Я пойду, – сказал Стайлз. – Спасибо за выпивку. Ты был прав, я отвлекся, стало лучше.
– Рад слышать, – Дерек встал, проводил Стайлза до дверей и, поддавшись порыву, спросил: – Думаешь, следует продать участок?
– Нет, – уверенно выпалил Стайлз и удивленно приоткрыл рот. – То есть мне какое дело? Сам решай, чувак.
Дерек закатил глаза и захлопнул дверь, последовав вчерашнему примеру Стайлза и не утруждая себя прощанием.
Несмотря на то, что его мини-расследование не продвинулось ни на шаг, Дереку отчего-то чудилось, что вечер прошел на редкость плодотворно. Он лениво подумал, что можно сходить вниз и попытать счастья с Дженнифер, но вместо этого надел куртку и спустился к машине.
Съездит-ка он в лес еще разок. А потом разузнает, какой такой Айзек заблудился там пару лет назад.