Work Text:
Не сказать чтобы Гарольд Финч часто занимался подгонкой костюмов — на то, в конце концов, есть профессиональные портные. А профессиональным портным невозможно стать, если ты просто время от времени шьешь для собственного удовольствия, тут нужен опыт.
Но все-таки порой случалось. В первый раз, перед хорошо памятным делом о биржевом маклере, Джон так закатывал глаза и так явно (в своей манере) демонстрировал неудобство от того, что Гарольд возится с его штанинами, что это само по себе наводило на некоторые мысли.
Для проверки своей гипотезы Гарольд устроил еще парочку подобных сессий, на сей раз уже не так железобетонно замотивированных деловой необходимостью, и позволил себе некоторые вольности. Мистер Риз снес все и проявил отменный стоицизм. И постоянство. И… впрочем, оставим некультурную игру слов средневековым романам, где ей самое место.
Однако вторая такая примерка дала Гарольду отдельную почву для размышлений. Как раз тогда, когда он попросил мистера Риза снять рубашку и занялся «подгонкой» пиджака на голое тело, порой невзначай задевая соски или рельефные мышцы живота. Вдруг по мистеру Ризу прошла дрожь — причем для разнообразия в момент, когда Гарольд действительно занимался пиджаком (не терять же такую великолепную возможность попрактиковаться, а заодно и улучшить посадку: мистер Риз в последние несколько недель слегка похудел).
— Что случилось? — удивился Финч, слегка приподняв брови. — Вы боитесь, что я вас уколю?
Повод показался ему смешным, но в следующую секунду он напомнил себе об Ульрихе Коле и пытках; вероятно, у мистера Риза были свои счеты с иглами… Однако, к его удивлению, Джон хрипло произнес:
— Кто сказал, что я этого боюсь?
— Вы… — Гарольд поджал губы.
Сперва концепция показалась ему абсурдной. Потом в голове закружилось сразу несколько весьма многообещающих вариантов. Возможности ветвились и ветвились, как древо алгоритмов, так что ему пришлось даже одернуть себя и вернуться к поверхностно дышащему, напряженному Джону под руками.
— Ну уж точно не портновскими булавками, — проговорил он в конце концов. — Это негигиенично.
И вот спустя несколько недель Гарольд имел возможность показать Ризу — уже абсолютно обнаженному — аккуратно разложенные на столе одноразовые шприцы в стерильной упаковке и гибкую мерную ленту рядом с ними.
— Прошу прощения за заминку, — проговорил он. — Нужно было как следует ознакомиться с техникой безопасности.
Взгляд Риза почти ожег его сквозь одежду: Гарольд, разумеется, и не подумал раздеваться.
Они уже говорили об этом: Гарольд не готов был просто так кидаться в БДСМные глубины, не обсудив границы разумного и комфортного. И больше всего его удивило, что для Джона соль была не в боли — он жаждал контроля. Именно потому, что его когда-то пытали иглами и электричеством, Джон получал удовольствие, подчиняя себе ощущения и в том и в другом случае.
Гарольд этого не понимал ничуть. У него самого электричество ассоциировалось с работой, иглы — с больницей. Ничего даже отдаленно сексуального ни в том, ни в другом, Гарольд не находил. Но если Джону это нравится — он готов был попробовать.
И теперь, глядя на явное возбуждение Джона, на то, как затуманились его глаза, Гарольд подумал: не зря. Его начал охватывать знакомый, холодноватый восторг доминанта — ты управляешь сценой, ты ловишь каждое движение, каждое выражение «нижнего», ты утверждаешь свой авторитет, чтобы все прошло так, как тебе хочется, и так, как будет приятно вам обоим… Потому что как тебе хочется — так и будет приятно вам.
— Держите руки за спиной, — спокойно велел Гарольд.
Джон повиновался. Гарольда всегда поражало, как вот так, без одежды, иногда с завязанными глазами, он умудряется выглядеть увереннее, чем иные господа в бронежилетах.
Он схватил Джона за волосы, притянул к себе и крепко поцеловал; тот пошатнулся, но не позволил им обоим потерять равновесие. Гарольд прикусил за нижнюю губу, гадая, достаточно ли он задал сцене ход. Еще один штрих…
— Помните последнюю примерку, мистер Риз? — спросил он. — Помните, как я бесконечно обмерял вас, а потом достал ваш член и так же скрупулезно измерил и его?
Джон кивнул: он не любил говорить во время секса. Впрочем, он никогда не отличался многословием.
— В этот раз я буду подгонять вашу собственную кожу. И примерка обещает быть очень длинной. Если захотите сделать перерыв — достаточно лишь сказать.
Джон смежил веки в знак понимания.
Гарольд начал с мерной ленты: обхват шеи, обхват талии, расстояние от плеча до паха… Джон прерывисто дышал: легкие, словно случайные прикосновения, несомненно, заводили его — как и то, что Гарольд избегал сколько-нибудь продолжительного тактильного контакта.
Наконец, когда Джон мелко и прерывисто дышал, а Гарольд исписал блокнот массой ненужных ему замеров — разумеется, он записывал их, а как же иначе? — пришла пора игл. Сперва Гарольд осторожно снял иглы со шприцов, выложив их в металлическое корытце. Потом — приблизился к Джону и аккуратно протер спиртом кожу его живота. Кожа Джона покрылась мурашками — видимо, ощущение холода стало дополнительным стимулом.
Первая игла… Крови почти не выступило — Гарольд очень старался поддеть тонкий верхний слой кожи.
— Как вы, мистер Риз?
— Нормально.
Джон даже дышал размеренно: через рот и через нос.
Гарольд коротко улыбнулся и начал с кожи живота и боков: пока ничего особенного, простой зигзагообразный узор. Иглы приподнимали тонкую кожу, замирая под ней железными стрелами; каждый раз руки Гарольда действовали ровно и уверенно, но его охватывало все большее и большее возбуждение. Джон же начал дрожать после первого укола.
— Вы испытываете дискомфорт, мистер Риз? — поинтересовался Гарольд.
— Не то чтобы, — ответил Джон с явным трудом.
Несмотря на все сомнения Гарольда, член Джона приподнялся, наливаясь плотью. Вот это зрелище не надоедало никогда.
Интеллект — это умение анализировать обстоятельства и изменять их в желаемую сторону. Чем острее интеллект, тем более… хм… острые методы ты выбираешь. В занятии Гарольда не было ничего в строгом смысле интеллектуального, но он гордился тем, как ровно вонзает иглы, как сводит травматизм к минимуму…
Забыв о больной спине, Гарольд опустился на колени, помассировал яйца Джона в одной руке, оттянул мошонку, протер спиртом небольшой пятачок. Потом другой взял еще одну иглу от шприца и так же аккуратно коснулся ей тонкой кожи в мягкой поросли. Джон крупно вздрогнул, как будто это был не легкий укол, а удар электрическим током.
— Ну-ну, мистер Риз, — пробормотал Гарольд.
— Я в порядке, — ответил Джон.
Он говорил явно с трудом, и Гарольд теперь понимал его состояние. По крайней мере, отчасти понимал.
Финч уже был заворожен этой игрой: ему нравилось, как затуманенно проникающее сквозь занавески солнце блестит на иглах, что образовывали простой в своей элегантности узор на животе мистера Риза; хотелось продолжать.
На инструктаже ему говорили, что некоторые доминанты любят вставлять иглы жестоко, намеренно причиняя боль. Возможно, некоторым сабмиссивам это нравится. Но такую вопиющую потерю контроля Гарольд понять не мог совсем. Да и небезопасно это с гигиенической точки зрения…
Впрочем, вся затея небезопасна… Во многом они занимаются этим как раз из-за неизбежных рисков. Не то чтобы обычный секс для Джона пресен: он умеет проявлять и принимать нежность. Но время от времени ему требуется и это тоже. Чтобы встать «над». Чтобы отпустить себя.
Гарольд лизнул холодный металл уже введенной в кожу иглы, и Джон над ним испустил тихий стон. Дрожь его уже била постоянно, через равные интервалы.
— Вы знаете, сколько в крайней плоти нервных окончаний, мистер Риз? — задумчиво проговорил Гарольд, оттягивая оную.
Крайняя плоть оттягивалась уже с трудом: член поднялся, большой и гордый, головка стремилась высунуться во всей красе, и на ней даже показалась капелька жидкости. Гарольд поддел ее языком: энтузиазм следует вознаграждать. Его собственный член давно встал в штанах, но Гарольд не обращал на это внимания: брюки у него были удобные.
— Мне немного не до биологии, Финч, — ответил Джон сверху с тенью присущей ему иронии.
— На самом деле, не так много. Примерно столько же, сколько на других частях тела. Вот головка — это другое дело… Но головку я трогать не стану, — сверху раздался всхлип. — А вот над чувствительностью крайней плоти следует поработать. Думаю, вас порадует это упражнение, — сказал Гарольд и поднял очередную иглу.
Джон шумно втянул воздух, и Гарольд порадовался, что игл остается еще много.