Work Text:
— Что с вами? Вы увидели привидение? — хозяин гостиницы не на шутку встревожился: юный менестрель, невероятно бледный, с трудом поднимался по лестнице, цепляясь за перила. Что с ним случилось? Сумки были при нём, словно он собрался покинуть гостиницу, а потом передумал. Несколько часов назад, когда менестрель только заселился, он выглядел вполне здоровым — разве что слегка усталым. Но он должен был уже отдохнуть. Хозяин знал, что юноша вымылся, переоделся в чистое, а грязную одежду отдал в стирку.
«Лучше бы я увидел привидение», — подумал Ричард. Четверть часа назад он смотрел в окно, любуясь окрестностями, когда вдали показались всадники. Вскоре они подъехали к гостинице, и Ричард в ужасе отшатнулся: одним из них был герцог Рокэ Алва, убийца его отца. Это лицо он ни с кем бы не спутал! Ричард решил сбежать. Быстро собрать вещи не получилось, так как он разложил их, рассчитывая прожить здесь несколько дней. Когда он закончил возиться и вышел на лестницу, ему стало ясно, что проскользнуть незамеченным не получится — голос Рокэ явственно раздавался внизу. Поэтому Ричарду не оставалось ничего иного, кроме как вернуться в свою комнату.
— Нет, просто голова немного заболела, — соврал он. — Принесите мне ужин в комнату. И не говорите никому, что я здесь.
— Будет исполнено.
***
Ричард отодвинул опустевшие тарелку и кружку и тяжело вздохнул. Надо было убираться из гостиницы, и чем скорее, тем лучше, но как? Велик риск напороться на Алву или его людей, а менестрель, покидающий уютное жилище на ночь глядя, вызовет подозрения — он с детства слышал о паранойе кэналлийцев. Ричард гневно сжал кулаки. И принесло же сюда Алву! Надо будет уехать на рассвете — вряд ли господа после хорошего ужина встанут рано. Отомстить убийце отца он даже не думал — тот под надёжной охраной, к нему не подобраться. К тому же Ричард не обладал нужным мастерством, чтобы справиться с Алвой. Отец не сумел, а ведь он, в отличие от сына, тренировался много лет.
Решив лечь пораньше, чтобы выспаться, Ричард начал было раздеваться, как вдруг в дверь постучали:
— Сударь, — раздался взволнованный голос хозяина, — это я. Беда! Кто-то из слуг, видно, проболтался, что к нам музыкант приехал, и господа требуют вас. Иначе грозятся разнести тут всё по камешку. Я пытался сказать, что вам нездоровится, но они ответили, что глоток доброго вина приведёт вас в чувство. Спуститесь, умоляю!
— Хорошо, — сник Ричард, натягивая рубашку обратно.
Выбора не было. Ричард не сомневался, что люди Алвы вытащат его даже из постели. Вынув из чехла лютню, он поспешил вниз.
— А вот и музыка! — довольным голосом воскликнул дворянин, сидевший слева от Алвы, когда Ричад переступил порог обеденного зала. — Лютня не сравнится с вашей гитарой, Рокэ, — обернулся он к Алве, — но на сегодня сойдёт. Ведь гитару вы оставили дома.
— Да, это упущение с моей стороны, — лениво заметил Алва.
Ричард поклонился зрителям и, передвинув стул так, чтобы всё время оставаться в тени, устроился на нём поудобнее. Он исполнил несколько надорских романтических баллад, переводя их тексты на талиг, потом перешёл на песни Придды и Эпинэ. Рокэ и его сопровождающие покидать обеденный зал не торопились, и следующим пунктом репертуара стали бергерские плясовые.
Голос у Ричарда был приятный — слушатели обычно оставались довольны. Перебирая пальцами струны, он украдкой рассматривал господ. Рокэ Алва совсем не изменился, хотя прошло пять лет. Справа от него сидел светловолосый дворянин с таким хищным выражением лица, точно он видел каждого человека насквозь. Ричард невольно поёжился. Господин слева, наоборот, выглядел весёлым и часто хохотал. Но отчего-то подумалось, что и он может быть жёстким и даже жестоким. Ричард не слышал, о чём говорили господа, но видел, что выпили и съели они много. Кэналлийские охранники сидели за другими столиками, и они, в отличие от Алвы и его друзей, почти не пили. В зале были и другие посетители, но постепенно все они ушли.
Во время очередной паузы между песнями Рокэ, отставив пустой бокал, громко сказал, обращаясь к своим соседям по столу:
— Господа, если мы хотим выехать рано утром, то пора ложиться спать. Музыкант! — крикнул он, и Ричард вздрогнул. — Ты хорошо развлекал нас весь вечер. Подойди за наградой.
Аккуратно положив лютню на стул, Ричард спустился со сцены и протянул руку. Алва положил на неё туго набитый кошелёк.
— Доброй ночи, господа, — сказал Ричард, стараясь говорить любезно.
— Как тебя зовут? — спросил дворянин с хищным взглядом.
— Ричард О’Фаррел, господин. — Такая фамилия была у его наставника, и он взял её себе.
— Ты нездешний? — продолжил расспрос суровый дворянин.
— Я из Надора. Мой отец был менестрелем.
Разрабатывая Ричарду легенду, Колин О’Фаррел сплёл правду с ложью.
— Хозяин сказал, что тебе нездоровилось.
— У меня болела голова. Уже прошла, — ответил Ричард. Его начал раздражать и пугать этот допрос.
— Лионель, разве ты не видишь, что менестрель устал? — неожиданно Ричарду пришёл на помощь Алва. — Доброй ночи, юноша.
***
Ричард начал засыпать, когда в дверь постучали. В первый момент он подумал, что это хозяин, которому он велел разбудить себя на рассвете. Но, открыв глаза, Ричард понял, что сейчас было явно не утро.
— Юноша, откройте! — раздался за дверью голос, от которого тот похолодел. — Иначе я вышибу дверь. Но я думаю, что лишний шум нам ни к чему.
Ричард бросил быстрый взгляд на окно — в темноте со второго этажа он не выберется. К тому же кэналлийцы Алвы наверняка получили приказ схватить беглеца, если он надумает дать дёру. И вряд ли у него получится по-тихому вывести лошадь из конюшни.
— Минутку.
— У меня с собой фонарь, можете не зажигать свечу.
Немного обдумав положение, Ричард пришёл к выводу, что Алва вряд ли его убьёт. Если бы он хотел это сделать, то вместо себя подослал бы к нему своих головорезов. Ричард хорошо рассмотрел их, пока выступал, и не сомневался, что они выполнят любой приказ своего господина. Он слез с кровати, нашарил в темноте туфли и пошёл открывать. Его потряхивало. Ночной гость ввалился в комнату и закрыл за собой дверь. Он действительно взял фонарь. При его свете Ричард быстро нашёл куртку и накинул поверх рубашки.
— А вы похожи на Эгмонта Окделла, — усмехнулся Алва, устраиваясь за столом.
Ричард доплёлся до кровати и сел на неё — ноги не держали. Тем не менее он не собирался сдаваться:
— Вы ошибаетесь. Меня зовут Ричард О’Фаррел.
— Допустим. Тогда откуда у вас фамильное кольцо Окделлов?
— Я его нашёл.
— Меня вам не обмануть. Вы упрямо задираете подбородок точь-в-точь как Эгмонт. Скажите, вам нравится жизнь менестреля?
Ричард поколебался, прежде чем ответить, но всё же решил быть откровенным:
— Даже если и нет, другой у меня всё равно не будет. Матушка в монастыре, сёстры у Ноймариненов. Надором управляют чужие люди. Родовой замок Окделлов рухнул, и вместо него теперь солёное озеро. Хорошо, что к тому времени все обитатели замка покинули его.
— Вас не огорчает, что друзья вашего отца купаются в роскоши, пока вы за гроши веселите публику?
— Мне хорошо платят, — возразил Ричард, но слова Алвы о богатствах Людей Чести заставили его задуматься. Ему казалось, что после восстания пострадали все участники. Неужели это не так? — Герб Окделлов не разбит, но я не могу им воспользоваться. Если я объявлюсь, то никто мне не поверит, но на всякий случай удавят или отравят. Мало ли какая беда может приключиться с бродягой.
— Это если вы вернётесь один. А если под защитой Первого маршала, капитана королевской охраны графа Савиньяка и виконта Валме, сына одного из самых влиятельных людей в Талиге, то это будет уже совсем другое дело. Сколько вам лет?
— Шестнадцать.
— Ещё не поздно поехать в Лаик. После его окончания я возьму вас в оруженосцы. Вы фехтовать умеете?
— В родном замке тренировался, потом — нет. Но мне приходилось драться за свою жизнь.
— До поездки в Лаик я успею обучить вас фехтованию и найму учителей, чтобы они дали соответствующее вашему статусу образование. Скажите, вы знаете языки, на которых пели?
— Надорский и талиг мне родные. Остальные знаю не очень хорошо. Объясниться смогу, а поддержать светскую беседу — уже нет.
— Жить вы будете в моём доме в Олларии. У вас лошадь есть?
— Да, она на конюшне. Почему я должен вам верить?
— Потому что если бы я хотел, то уже убил бы вас. Или сдал бы кардиналу Сильвестру.
— Зачем вы зовёте меня с собой?
— Я дал Эгмонту слово позаботиться о вас. Я пытался вас найти, но вы как сквозь землю провалились. Кстати, вам не в чем меня упрекать — с Эгмонтом у нас была линия. Вы не знали?
— Нет. Мне никто не сказал.
— Отдыхайте, — Алва поднялся и взял фонарь. — Утром за вами зайдут. После завтрака мы отправимся.