Archive of Our Own

Всё идет не так с того самого момента, как он ступает на Московский вокзал. Его нога касается перрона, Сережа переносит на нее вес, покидая прокуренный тамбур и ступая в раннее, свежее летнее утро.
И замирает, увидев Олега… не одного.
Олег, конечно, обещал познакомить с Ксюшей. Но какая нормальная девушка вообще попрется в такую рань на вокзал?! Это должен был быть их с Олегом момент, наедине, они должны были встретиться взглядами, подойти друг к другу…
Нет, это всё, конечно, случается. Они и взглядами встречаются, и подходят друг к другу, после того, как Сереже, замершему на проходе, какая-то бабка проезжается своей телегой по ногам. Но всё уже не то, и не так.
Олег обещал познакомить с Ксюшей. Но Сережа ехал к своему лучшему другу, а не к девушке своего лучшего друга!
Ксюша учится в том же универе, что и Олег, только на курс старше и на регионоведении. Что это вообще за специальность дурацкая – регионоведение? Сережа не понимает совершенно, кем она потом собирается быть по жизни. Сидеть на шее у будущего мужа?
Ксюша – рыжая и голубоглазая, один в один как любимый Олегов покемон, Сережу так и тянет съязвить на эту тему, но он прикусывает язык и едко молчит. Олег забирает и несет его рюкзак, а Ксюша трындит всю дорогу.
Ксюша приехала из Новгорода, Сережа так и не утруждается запомнить, из какого именно. Но у нее есть подруга Аня, а у Аньки родители по выходным ездят на дачу, поэтому им всем есть где тусить и где поселить Сережу. У Ани, кстати, есть еще друзья, поэтому будет весело, только придется ехать на трамвае от Старой Деревни.
Сережа едет безропотно, знакомится с Анькой, и просится у нее в душ. Смотрит в зеркало на себя – всклокоченный, пропахший плацкартом, с залегшими под глазами тенями еще со времени сессии. Вторая в жизни сессия, и вот он уже не первокурсник, а гордый второкурсник; повторить еще восемь раз.
По факту, Сережа намного лучше Ксюши. Он умнее и начитаннее, он учится в лучшем университете страны и он помнит всех покемонов, которых Олег любил в детстве. Ксюша никогда не была в Радуге и не дралась с Олегом вместе, спиной к спине, не пряталась от воспиталок под лестницей и не таскала хлеб из столовой. Но Ксюша – девчонка, и она смотрит на Олега влюбленно, когда тот играет на гитаре Кино, и одного этого ей уже хватает, чтобы вырваться на недостижимые для Сережи высоты. У нее есть то, чего никогда не будет у него.
Она держит Олега за руку весь день, пока они все вместе шатаются по городу. Оказывается, Олег за этот год начал курить, и от него теперь всё время терпко пахнет табаком. Ксюша тоже курит, но – Мальборо красные, потому что она не такая, как все остальные девочки, которые курят тонкие сигареты типа Гламура или Кисс.
Сережа устает быстрее, чем предполагал. Они возвращаются в Старую Деревню, и он просится поспать на пару часов, но оказывается, что скоро придут остальные гости. Квартира-двушка наполняется людьми, с некоторыми из которых Сережу знакомят. На кухне курят в окно и ведут задушевные разговоры, в Анькиной комнате Олег играет на гитаре. Комната родителей под запретом – точнее, туда можно, но осторожно и ничего не трогать.
Такие вписки Сережа всегда презирал. Алкоголь, бессмысленные разговоры, бессмысленная трата времени. А теперь он здесь, из-за Олега, и даже нахрен их всех не может послать, потому что – а где ему ночевать тогда?
Он идет вслед за Олегом, когда видит, что тот, прихватив сигареты, направляется на балкон. Через несколько секунд к ним присоединяется и Ксюша.
Сережа мстительно решает, что не уйдет. Пусть теперь он будет им мешающим пятым колесом.
Месть не удается, на нее совершенно никто не реагирует. Ксюша свою сигарету прикуривает от Олеговой, тот ее за талию обнимает, как будто Сережи здесь и нет. На балкон выходит и Анька, они все начинают трепаться о какой-то тупой онлайн-игре, и Сережа себя чувствует совсем пустым местом. Он даже не понимает, о чем они говорят.
- Серый, ты как? Всё нормально? – переводит Олег на него взгляд.
- Нет, не всё, - злится Сережа, и протягивает к Олегу руку. – Дай мне тоже. Сигарету, в смысле.
Все на балконе теперь смотрят на него. Зато Олег, пока держит зажигалку, чтобы Сережа прикурил, и закрывает другой ладонью его сигарету от ветра, слегка касается его руки своей, и придвигается к нему ближе, Ксюшу свою отпустив.
Волшебный момент разбивается, когда Сережа закашливается от едкого дыма, едва его втянув. Ксюша, даже и не подумав сдержаться, ржет, и Сережа от этого вспыхивает, но сказать ничего, пока не откашляется, не может.
- Ну, осторожней, - Олег кладет ему на спину теплую ладонь. – Не так резко.
От него пахнет табаком и коктейлем «Шейк». От Сережи теперь тоже пахнет и тем, и другим.
- Олег, какого черта?! – втапливает Сережа метафорический газ, и чувствует себя так, словно разогнался на машине по встречке под двести. – Я приехал к тебе, а ты меня весь день игноришь!
- Ты чего? – искренне удивляется Олег. – Мы с тобой же весь день гуляли. Шли, куда ты хотел. Я и сейчас тут.
- Я, пожалуй, спать уже, - говорит Ксюша, гладит коротко Олега по плечу, и, забычив недокуренную сигарету, сует ее обратно в пачку. – Ты приходи потом.
- Идем, я тебя уложу, - предлагает Анька, и они вместе выходят, прикрывают дверь, оставляя едва заметную щель.
- Ты с Ксюшей весь день гулял, а не со мной, - обвиняет Сережа. – Как же твои пацанские принципы, Олег? Всякое «братаны важнее баб», и так далее?
- Стоп, а как она нам вообще мешала? – не понимает Олег. – Она помочь хотела. Встречать тоже поехала, вписку тебе нашла. Я бы тебя в общагу протащить не смог, я же говорил.
Сережа вдруг понимает, что у него нет нормального ответа на этот вопрос. Если он ответит, как есть, видимо, это будет их с Олегом последний разговор. Как-то недостаточно по-пацански звучит «я хотел, чтобы мы с тобой были только вдвоем».
- У вас с ней как, всё серьезно? – несколько меняет он тему.
- Не знаю, - пожимает Олег плечами, опирается о перила, и мнется слегка. – Она мне нравится, но мы с ней два месяца только встречаемся, а я, может, осенью в армию пойду. Короче, не знаю, как получится, но не собираюсь настаивать, чтобы она меня прямо ждала.
- Что? – поражается Сережа, и даже не смотрит, как его собственная сигарета, выроненная, летит с балкона вниз. – Какая армия, Олег, ты охренел?
- У меня три хвоста осталось на осень, - пожимает Олег плечами снова. – И я вот вообще не уверен, что их сдам. И не хочу, если честно. Что-то экономика – совсем не мое.
Внутри разливаются холод и глухое отчаяние. Олег становится всё дальше – в Питер Сережа хотя бы может приехать, хотя бы в теории или изредка. А армия кажется другим миром, другой планетой. За это время они с Олегом оба изменятся, построят свои, отдельные жизни. Он Олега не увидит больше никогда.
- Ты мог бы хотя бы попытаться сдать! – настаивает он. – Что за предметы? Я тебя подтяну.
- Зачем? Я же сказал, что не хочу. Я лучше год потеряю, чем буду доучиваться. И за год решу, куда я потом.
- А Ксюша твоя об этом знает? – едко интересуется Сережа, пытаясь зайти с другой стороны. Ради него Олег не останется, так, может – хоть ради нее.
- Серый, блин, причем тут Ксюша, - смотрит Олег на него. – Это моя жизнь.
- Которую ты в помойку выбрасываешь, - зло шипит он.
Олег затягивается в последний раз, тушит бычок и отправляет его щелчком в полет во двор, куда-то в сторону детской площадки.
- Серый, я ничего не хочу сказать, но ты уехал в Москву, отвечаешь мне в аське, типа, раз в неделю, а потом приезжаешь и начинаешь мне указывать, что мне делать? Какой у тебя тогда на мою жизнь есть план?
Сережа теряется.
- Какой еще план, я узнал об этом только что, - криво усмехается он. – Но мы что-нибудь придумаем. Я же сказал, с чем бы у тебя ни были там проблемы – я помогу. Подтяну.
- Ага, - кивает Олег. – Ладно, давай завтра об этом поговорим, на трезвую голову.
Сережа смотрит на то, как он отворачивается и выходит, и продолжает смотреть на него через оконное стекло.

Когда он сам возвращается в квартиру, из дальней, Анькиной комнаты снова слышны трели гитары и голос Олега, старательно вытягивающий немудреные ноты русского рока.
Я стал бесстрашен и зол,
Я стал почти как Римский центурион.
И я разрушил бы Трою, сжег бы Содом,
Если б не было тебя
В моем разбитом сердце!¹
Сережа даже не заглядывает туда, рассуждая логически, и толкает дверь в комнату Анькиных родителей.
Там задернуты плотные шторы, и в комнате темно, но на кровати видна девичья фигура. Не спящая еще, Сережа видит цветочек аськи на экране открытого телефона-раскладушки, и отсвет экрана на Ксюшином лице.
- И что ты такого сделала с Олегом, если он от тебя даже в армию собрался бежать? – обвиняет он без всяких предисловий.
- Чего? – оглядывается та с непониманием. – Ты что несешь, какая армия?
- Обычная, в которую он собрался осенью, - говорит Сережа, и даже ощущает за это странную гордость. Значит, Олег действительно даже девушке своей не говорил еще, а ему сказал. Хоть какая-то победа.
- Шикарно, - говорит Ксюша. – Пиздец. А я в этом чем виновата?
Телефон она захлопывает, и Сережа больше практически не видит ее лица, хотя и чувствует, что она смотрит на него.
- Может, если бы он тебя не водил на гулянки и не гонял с тобой в тупые онлайн-игрушки, он бы не набрал долгов выше крыши, - шипит Сережа.
- То есть, - садится она на кровати, складывает руки на груди. – Ты сейчас приехал такой из своей Москвы, увидел меня впервые в жизни, и решил, что всё про мои отношения с моим парнем знаешь. И еще я ответственна за всё, что в жизни Олега идет не так. Зашибись. Не такого, блин, я ожидала, когда Олег радовался, что к нему приедет друг.
Она встает с кровати, проталкивается мимо Сережи в коридор.
- Голову свою почини, - бросает она напоследок.
Сережа остается в темной комнате один, и чувствует, что у него уже болит голова. От недосыпа, от сигаретного дыма и половины бутылки «Шейка» со вкусом текилы сомбреро, которая, как он надеялся, поможет ему почувствовать себя хоть немного более в своей тарелке. Не помогла.
- Да пошли вы сами все, - говорит Сережа пустой комнате, и ложится прямо поверх покрывала на кровать.

Он просыпается и не понимает, много ли времени прошло, но чувствует прикосновение к себе чужой руки. Сережа сам не знает, отчего он с первого же мгновения решает, что это Олег – но верит в это всем своим существом. Олег нежно поглаживает его по бедру, потом приобнимает за талию, и прижимается сзади коротким поцелуем к прикрытому волосами основанию шеи. Сердце заходится в бешеном ритме, в неумном восторге.
- Ксюш, - тихо говорит Олег, и ласково тычется в его волосы носом. – Не спишь?

Сердце ухает куда-то вниз. Накрывает холодная паника, но из «бей или беги» Сережа выбирает замереть. Что будет, когда Олег поймет? Они над этим просто посмеются, как друзья, или Олег на него в жизни больше нормально смотреть не сможет? Это же, ну, не по-пацански.
А какая уже, к черту, разница, - шепчет внутри что-то. Олег всё равно уйдет в армию, и вернется оттуда через год чужим и незнакомым. Возможно, это самый последний шанс на…
Возможно, Олег и не догадается. Олег придвигается сзади к Сереже ближе, целует в щеку, и Сережа чувствует в его дыхании и «Шейк Бора-Бора», и пиво, и кто знает, что еще.
Он осторожно оглядывается, и, ничего не говоря, ловит губы Олега своими.
Олег целуется нежно, мягко – как будто с кем-то совершенно драгоценным. У Сережи сердце разбивается от мысли, что Олег каждый раз целует Ксюшу именно так, но он сам к Олегу поворачивается лицом, и сам целует глубже. У Олега мягкие губы, и поддается он так легко, довольно и чуть удивленно мычит в поцелуй, и даже терпкий вкус алкоголя и сигарет не портит впечатления. Олег – это самое лучшее, самое прекрасное, и Сережа собирается помнить этот поцелуй всю жизнь.
Олег снова гладит по бедру, и, словно осмелев, стискивает рукой ягодицу, придвигает ближе к себе. Сережа чуть не ахает в поцелуй, но останавливает себя вовремя, и вовремя вклинивает Олегу между ног свое бедро, чтобы тот не прижал его какой-нибудь не той частью. Сережа чувствует теперь сквозь джинсы, как к нему прижимается член Олега, уже немного вставший, и это кружит голову.
Если к ним кто-то зайдет сейчас, увидит их вместе, то это сделает жизнь Олега адом.
Да и плевать. Всё равно Олег собрался в армию. Скоро он никого из всех этих людей больше не увидит.
Олег продолжает мять его ягодицу, откидывается на спину, затаскивая Сережу на себя. Сережа успевает опереться коленями и руками о кровать, приподняться над ним, чтобы тот не почувствовал его собственный член, уже слишком явно упирающийся в ширинку.
Как вообще, интересно, это делают девчонки? Как они трогают своих парней? Или просто обнимают, и позволяют их трахать? Такой опции у Сережи явно нет, и он надеется только на алкоголь в Олеге и на свое наитие, когда спускается по шее Олега влажными поцелуями. Интересно, как оставить на нем засос? Сережа втягивает кожу, прикусывает, и мстительно думает, что Ксюша, вероятно, завтра увидит этот след, и с Олегом расстанется. Она его всё равно недостойна!
Олег ахает едва слышно, но не возражает. Дышит тяжело, оглаживает Сережины бока, заправляет волосы ему за ухо.
- Ты… такая красивая, - шепчет он.
Сережа выдыхает, и боится, что даже по этому слишком громкому звуку Олег сейчас что-то поймет. Но Олег только снова гладит его по бедру, уже по внутренней стороне, ведет руку выше, и…
Сережа перехватывает его ладонь, переплетает их пальцы. Сердце снова пускается в ненормальный галоп. Он сжимает руку Олега любовно, и тянет в другую сторону, настойчиво придавливает ее к кровати возле его головы.
- Сама? Ладно, я понял, - заверяет Олег, и Сережа слышит улыбку в его голосе.
После этого, видимо, надо что-то еще сделать. Сережа понимает вдруг, что сам себя загнал в угол, и не может уже так просто встать и уйти – это наверняка будет подозрительно. И открыться Олегу тоже не может. Ну, или может – но за этим последует что-то очень тяжелое, к чему он всё-таки не готов. Интересно, мог бы Олег его за такое ударить, если бы узнал? Нет, Сережа в это не верит. Это всё еще не настолько не его Олег.
Он отпускает руку Олега, выпрямляется. Возится, расстегивая наощупь чужие джинсы, не удерживается от того, чтобы еще сквозь них потрогать Олегов член. Ого. Последние сознательные мысли, кажется, от этого выветриваются из его же собственной головы, и еще от того, какой жалобно-жадный крохотный стон издает при этом Олег.
У Сережи слегка подрагивают руки, когда он спускает ниже его джинсы, его белье. Он берется за твердый, стоящий член, и чувствует безумно нежную, бархатистую кожу. Олег всё же прикасается снова, сжимает Сережину ладонь своей, сильнее, и двигает, показывая, как ему нравится, слегка толкается навстречу, в Сережин кулак. У Сережи дыхание перехватывает от этого ощущения, от его желания. Но он снова останавливает Олега, убирает его руку.
- Ксюш..? – осторожно зовет Олег. – Всё в порядке?
Сережа сползает ниже, склоняется над ним. Волосы падают рыжей завесой, но Олег снова заботливо их отводит от его лица, пропускает пряди меж пальцев. Сережа нагибается еще ниже, так низко, что чувствует уже его запах. Касается теплой, мягкой головки языком, лижет ее, и чувствует ее вкус.
- А… а, - явно одобряет Олег, и, когда Сережа замирает в раздумьях, просит. – Да. Пожалуйста.
Сережа лижет снова, но, как бы неопытен он ни был, он в курсе, что, вообще-то, член нужно прямо брать. Прямо в рот. Не зря же это называется, наверное, «взять в рот». Называют это еще и «взять за щеку», но тут Сережа уже не совсем понимает, он же не поместится…
Он обхватывает губами головку, и та оказывается, теплая и нежная, прямо на языке. Сережа облизывает ее прямо так, прямо во рту.
- Блядь, - говорит Олег, и торопливо поправляется. – Не, не ты, это я так, просто… Ты замечательная.
Сережа чуть не смеется над ним в голос, но у него рот занят, поэтому он только громко фыркает, и снова замирает испуганно. Но Олег не замечает ничего, гладит его по голове, и осторожно, обеими руками собирает его волосы в кулак, придерживает, чтобы не мешались.
Хочется вдруг, чтобы Олег был не таким безумно нежным, а взял бы крепче, подтянул к себе. Но попросить об этом вслух Сережа не может по-прежнему, поэтому наклоняется сам, берет член глубже – пока тот не упирается в горло, и Сереже не кажется, что он вот-вот подавится. И это ведь даже не половина… как люди это вообще делают?
Сейчас явно не время проводить исследования. Сережа просто сжимает его губами плотнее, и двигает головой, и Олег стонет совсем уже потерянно, раздвигает перед ним бедра шире, насколько позволяют приспущенные джинсы. Сережа, ободренный, двигается только быстрее, а когда устает – приостанавливается, и засасывает член старательно, как пылесос. Олег от этого такой звук издает, что Сережа чуть не кончает в собственные джинсы, даже к себе не прикоснувшись. Возбуждение уже душит, в голове от него коротит.
Олег кончает резко и, для Сережи, неожиданно. Сперма выплескивается прямо в горло, наполняет рот, и Сережа давится, закашливается, отшатнувшись.
- Ты в порядке? Прости, прости, - просит Олег, тянет его за руку к себе, хлопает по спине.
Когда Сережа перестает кашлять, Олег его снова обнимает за талию, и, совершенно не по-пацански, снова целует в губы. А потом опять кладет руку ему на бедро, поглаживает, и ведет ею всё ближе к его паху, вперед.
Сережа отстраняется, убирает с себя руку Олега. Нет, только не сейчас, когда тот так ничего и не заметил – хотя от страха, внезапно, возбуждение не спадает, а только усиливается. Сережа представляет вдруг, как это было бы – если бы Олег сейчас действительно его потрогал, понял бы всё, но внезапно оказался бы не против и продолжил бы…
Одна мысль об этом кружит голову, но фантазии и реальность Сережа всё же умеет разделять. Он поднимается с кровати.
- Эй, - зовет Олег негромко, но обеспокоенно, и садится на кровати, ловит его за руку. – Ты как? Всё нормально?
Сережа кивает, коротко пожимает его руку. Наклоняется, и еще разок коротко чмокает в губы. Старается снова запомнить, растянуть это ощущение. Но потом он выпрямляется. Отпускает руку Олега. Направляется к двери, в коридор, в котором тоже уже погашен свет, и в ванную.
Кажется, вся квартира уже спит. Сережа умывается, полощет рот, выдавливает немного зубной пасты прямо на палец, потому что лень идти искать свой рюкзак и в том - зубную щетку. Только потом он, проверив, что точно защелкнут замок в ручке двери, спускает до колен свои джинсы, и трогает себя. Думает о том, какие у Олега безумно нежные руки, как тот его трогал бы и гладил. У самого Сережи настолько же хорошо, как у воображаемого Олега, не получается, и всё равно, едва ли пара минут ему требуется на то, чтобы кончить.
Он думает над тем, чтобы вернуться в комнату. Олег, возможно, уже спит. Можно было бы лечь к нему под бок, и… что тогда будет потом, утром?
Сережа прокрадывается по коридору к дальней, Анькиной комнате. Перешагивает через спящих даже на ковре людей, выуживает из-под Анькиной кровати, на которой тоже кто-то спит, свой рюкзак. Тот легкий, Сережа с собой почти ничего не брал, кроме двух смен одежды и всякого мыльно-рыльного, а еще дошиков, которые закончились еще в поезде.
Он долго возится, пытаясь понять, как отпираются замки на входной двери, потом находит рядом на полочке ключи. Старается не греметь, пока подбирает нужный, выскальзывает в парадную, и прикрывает за собой дверь аккуратно. Они на каком-то довольно высоком этаже, то ли седьмом, то ли восьмом – но нервное напряжение не дает дождаться лифта, и ноги сами несут Сережу вниз по лестнице.
На улице уже раннее, и даже солнечное утро. Взгляд на почти разрядившийся телефон дает понять, что сейчас около пяти утра – значит, скоро должно открыться метро. Наверное, и трамваи скоро начнут ходить, поэтому Сережа бредет к остановке.
Остановка, на самом деле – слишком громкое название. Это просто знак, закрепленный рядом с трамвайными путями на столбе, и Сережа встает рядом с этим столбом, тоже как столб, такой же вертикальный и одинокий. Потом он наматывает круги вокруг столба. Потом пытается вспомнить, откуда они приехали и в какой стороне метро, и начинает идти вдоль путей. Пока он идет, как раз всё откроется, и заодно он сэкономит четырнадцать рублей.
Телефон начинает разрываться, когда Сережа едва ли проходит половину остановки. Сережа дважды сбрасывает звонки от Олега, игнорирует смску «Надо поговорить», а на третьем звонке вообще отключает телефон. Но, когда он доходит до следующей остановки и оглядывается, он видит бегущего к нему вдоль путей Олега.
Сережа смотрит пару секунд на его решительное и очень целеустремленное лицо, решительность и целеустремленность которого видна даже на расстоянии, и бегом бросается дальше, прямо по путям.
Он еще половину остановки успевает преодолеть, но в боку начинает колоть, и топот Олега он уже слышит близко за спиной. Сережа кидается в сторону, выбегает на дорогу, пересекает ее, бросаясь прочь по тротуару – но Олег нагоняет, дергает назад за рюкзак.
Лямка купленного на Черкизовском рюкзака отрывается с треском, Сережа практически выпадает из второй, потеряв равновесие, и летит на тротуар. Олег, взмокший даже, останавливается с его рюкзаком в руке, и смотрит на Сережу круглыми глазами, тяжело дыша.
- Ты мне рюкзак порвал! – обвиняет Сережа, сев на асфальте, и смотрит на ссаженную кожу на своих ладонях.
- А какого хрена ты убегал? – ругается Олег, и присаживается на корточки рядом с ним, берет его ладонь в свои бережно. – Блин. Извини.
- А зачем ты за мной бежал?! – перестает понимать Сережа.
- Ты почему трубку не брал?! – продолжает возмущаться Олег, как будто всё еще ничего не понял.
- А что я тебе вообще должен был сказать! – не понимает Сережа.
- Серый, блин, я с Ксюшей еще ночью поговорил!
Сережа чувствует, как замирает сердце. То есть…
- Между прочим, у нас общага на Обводном, - едва переведя дух, Олег продолжает. – Хорошо еще, что я вспомнил, что у меня одногруппницы на Гражданке комнату снимают, и до них дозвонился. Уговорил Аньку тебя не трогать, Ксюшу туда проводил пешком, и обратно пошел. И вот я шел, и всё думал – почему?
- И? – спрашивает Сережа, смотрит на него, не вполне еще веря. – И ты всё это время знал, и не придумал ничего лучше, как-!
- Я хотел проверить! Я был пьян! У меня был план! – сердито оправдывается Олег. – Я думал тебя поцеловать, и проверить, как ты отреагируешь, и, если плохо – сказать, что перепутал тебя с Ксюшей. Типа, и не было ничего. А потом ты проснулся, и я, ну, растерялся.
- Растерялся, - медленно повторяет за ним Сережа, стряхивает с себя его руки, и, схватив рюкзак, резко дергает к себе. – Ты вообще никакого момента за всё время не нашел, чтобы мне сказать, что, вообще-то, ты в курсе, что я не Ксюша?!
- А ты сам что, нашел момент? – вцепляется Олег в рюкзак с другой стороны.
Они так и смотрят друг на друга. Олег медленно выдыхает. Потом побольше воздуха набирает в грудь, и спрашивает, не отрывая взгляда:
- Серый. Ты меня будешь ждать год?