Work Text:
Джейс торопливо прикрывает за собой дверь ванной и запирает. Нависает над раковиной, обхватив края обеими руками и тяжело дыша. Подняв взгляд в зеркало, замечает ненормально расширенные зрачки, лихорадочный румянец на шее и щеках.
— Блядь, — тихо произносит он под нос.
Включает холодную воду и умывается, плещет в лицо. Кожа липкая от пота. Голова вибрирует от гулких басов из аудиосистемы в гостиной, просачивающихся сквозь стены как какие-то болезнетворные испарения. Достают его даже здесь. Он пытается сосредоточиться на дыхании. Вдох-выдох. Вдох-выдох, вдох-выдох…
Чёрт, дыхание явно учащается. Он чувствует, как паника подступает к горлу. Руки начинают трястись. Стоит тут как кретин на какой-то ебучей вечеринке дома у непонятного народа, какого хера он вообще сюда припёрся, знал же, что ничего хорошего из этого не выйдет.
Вот и словит теперь тревожку прямо у них в ванной.
Блядь.
Слева внезапно раздаётся шум отодвигаемой в сторону душевой занавески.
Джейс дёргается от неожиданности, разворачивается рывком. В ванне сидит человек. По виду ненамного старше Джейса. Худой, одет в выцветшую футболку с логотипом какой-то группы, непослушные каштановые волосы торчат в разные стороны.
— Какого хера ты тут забыл? — выпаливает Джейс.
— Могу у тебя спросить то же самое, — отвечают ему. У парня удивительно красивый акцент, придающий и без того вкрадчивому голосу хриплую бархатистость, которую в других обстоятельствах Джейс непременно оценил бы.
— Раньше нельзя было сказать, что ты тут? — раздражённо спрашивает Джейс,
— Ты был немного занят, — парень чуть наклоняет голову.
Его глаза скользят по силуэту Джейса у раковины, оценивающе разглядывая. Что-то в этом взгляде заставляет Джейса замереть, как распростёртое на столе у энтомолога насекомое.
Он стоит совершенно неподвижно.
И как-то запоздало осознаёт, что дыхание начало выравниваться, — видимо, побочный эффект испуга.
— Дунуть хочешь? — спрашивает парень, взмахивая рукой с зажатой в ней половиной потухшего косяка. — Говорят, помогает от тревожности.
— Нет у меня никакой тревожности, — излишне поспешно отвечает Джейс.
Но колеблется буквально долю секунды.
— А, хер с ним, — вздохнув, произносит он, качая головой и опускаясь на закрытую крышку унитаза. В ванне они оба всё равно ни за что не поместятся, Джейс слишком здоровый. К тому же лезть в ванну к незнакомому мужчине — странная идея. Откуда она только взялась.
— А почему здесь? — спрашивает Джейс, обводя жестом ванную.
— А сам ты здесь почему? — вопросом на вопрос отвечает парень. Он подкуривает и глубоко вдыхает, передаёт косяк Джейсу. Тот протягивает руку, игнорируя разливающееся в животе тепло от прикосновения чужих пальцев.
— Пережить паническую атаку в одиночестве, естественно, — отвечает Джейс, всё ещё на взводе после испуга. Он подносит косяк ко рту, вдыхает. Задерживает дыхание на несколько секунд, как ему показывала Кейтлин. Как той показала Вай.
— И как оно?
— Пошло не совсем по плану, — искренне отвечает Джейс. По плану он, скорее всего, сидел бы сейчас, скорчившись на полу, опустив голову между коленей и пытаясь не словить гипервентиляцию. Да, нога вот всё равно дёргается, но это, прямо скажем, мелочи.
— Часто у тебя такое? — спрашивает парень, тянется за косяком, и Джейс замечает, что его предплечья усыпаны родинками.
— Нет, — на автомате врёт Джейс. Хмурится. Какой смысл врать совершенно незнакомому человеку? Можно для разнообразия позволить себе немного честности. Он пожимает плечами. — Вообще-то, да, почти каждый раз, когда я оказываюсь среди толпы народу.
— Понимаю.
— Так почему ты здесь? — вновь спрашивает Джейс, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально.
Парень медленно указывает покрытой родинками рукой наверх, на забранный решёткой вентиляционный люк почти над душевой лейкой.
— Рециркуляция воздуха, — произносит он излишне отчётливо, будто сосредоточившись на произношении каждого слова.
Джейс смотрит на него, неторопливо разглядывая высокие скулы, ярко-жёлтые глаза. Такое странное лицо, оно, кажется, вовсе не может быть красивым, каждая черта в отдельности — слишком яркая, слишком заметная, — и всё же вместе они производят удивительно гармоничное впечатление.
Парень отводит взгляд, вытягивает ноги в ванне. На левой ноге, поверх драных джинсов, надет какой-то ортез сложной конструкции.
— Если хочешь, пойдём со мной на кухню, — предлагает он. — Я хочу есть, и там потише.
— Я даже имени твоего не знаю, — замечает Джейс. Как бы всё ни выглядело со стороны, курение косяков в ванной с незнакомцами редко входит в его программу развлечений на выходные. Или в любой другой день.
— Меня зовут Виктор, — отвечает парень и встаёт, держась за специальный поручень на стене. Он прислоняется к бортику ванны и достаёт из угла не замеченную Джейсом трость.
— Я Джейс, — отвечает Джейс, глядя, как Виктор неуклюже выбирается из ванны.
На кухне и правда гораздо тише. Голоса и музыка приглушены, и Джейсу начинает казаться, что трава действительно немного помогла, потому что ему больше не отдаёт в уши стук собственного сердца.
Рядом Виктор медленно натирает сыр на тёрке.
— Что будешь готовить? — спрашивает Джейс, пытаясь отвлечься от шума в коридоре.
— Бутер с жареным сыром, — отвечает Виктор, с сомнением глядя на Джейса, и достаёт сковороду.
— А, — говорит Джейс, оглядывая кухонный стол и замечая в этот раз, что там и правда лежат немудрящие ингредиенты для бутерброда с жареным сыром.
— Ты раньше когда-нибудь курил траву? — спрашивает Виктор. Джейсу кажется, что в его голосе слышно беспокойство. Ему не хочется, чтобы Виктор счёл его неопытным новичком, словившим приход от двух напасов, но доказать обратное он не в состоянии.
— Да, просто ну. Нечасто.
Технически это правда. Джейс и правда раньше пробовал траву. В самый первый раз он кашлял и задыхался так, что до сих пор помнит смех Кейтлин.
— Извини, я честное слово трезвый, просто до сих пор немного не в себе, — бормочет Джейс виновато, и Виктор поднимает взгляд от только что включённой конфорки.
— Хочешь мне помочь?
Джейс замолкает ненадолго. Не то чтобы бутерброд с жареным сыром был сложным, требующим помощи блюдом, но в целом он был бы сейчас рад отвлечься хоть на что-нибудь. Что угодно.
— Пожалуйста, — говорит он.
— Скажи, когда с одной стороны подрумянится до золотистой корочки, — Виктор отворачивается и начинает обыскивать шкафы на кухне, в конце концов вытаскивая пакет с печеньем. Вскрыв его, он стоит рядом с Джейсом, наблюдая за тем, как медленно плавится сыр. Молча протягивает печенье Джейсу, тот молча же откусывает кусочек.
Они стоят рядышком в уютной тишине, пока Джейс периодически проверяет цвет куска хлеба.
Занятие оказывается на удивление успокаивающим — просто наблюдать за тем, как кучка тёртого сыра медленно тает, потом растягивается по поверхности ломтя. Как лопаются пузырьки в масле. Сам он не готовит ничего на масле, в аэрогриле получается гораздо более здоровая еда. Так, по крайней мере, мама говорит.
Виктор, видимо, такой информации ни от кого не получал.
— По-моему, готово, — говорит Джейс наконец, замечая золотисто-коричневую корочку.
Виктор наклоняется ближе, проверяя сам.
— Переверни, — говорит он.
Джейс ощущает на лице взгляд Виктора, пока берёт со стола лопаточку и переворачивает бутерброд.
— Почему ты на меня так смотришь? — спрашивает он, оборачиваясь и рассматривая крошечные зеленоватые искры в глазах Виктора, которых раньше там не замечал.
— Поцеловать тебя хочу, — говорит Виктор, чуть наклоняя голову.
У Джейса пересыхает во рту.
Что на это вообще можно ответить.
— Ну давай, — говорит он с тихим недоверчивым смешком. Может, всё дело в его собственной неуверенности в себе, но ему как-то слабо верится, что кто-нибудь вообще в состоянии быть настолько прямолинейным.
— Нет, — говорит Виктор, задорно прищуривая глаза и указывая на лицо Джейса. — Так мне не будет видно, с каким серьёзным видом ты хмуришься на бутерброд.
— Вовсе я не… — возмущённо возражает Джейс.
— Ну да, — перебивает Виктор, отталкивая его бедром от конфорки. Джейс легко подчиняется. Он гораздо выше, гораздо тяжелее Виктора. Он думает о том, что мог бы провести ладонями по его бокам, обнять эти стройные бёдра. Шагнуть ещё ближе. Идея кажется чрезвычайно притягательной. Особенно с учётом того, что теперь Джейс знает, что Виктор хочет его поцеловать.
Виктор режет бутерброд по диагонали на два треугольника. Джейс запрыгивает на кухонный прилавок, для пущей надёжности засунув ладони между бёдрами и столешницей. Виктор прислоняется к столу, оставив трость в стороне. Джейс заметил, что тот может стоять без дополнительной опоры довольно недолго. Интересно, это как-то связано с распределением веса на ноги, или, может быть, с чем-нибудь другим?
Наверное, о таком не стоит спрашивать.
— Я родился хромым на левую ногу. Но первый хирург запорол процедуру, и мне перекосило ещё и спину — мышцы пытались компенсировать асимметрию. Хожу с тростью, ортезом, и кучей сложных штифтов из углеродного волокна в нижней части позвоночника, — Виктор говорит без выражения, часто откусывая от бутерброда. Ест он торопливо, будто еду могут отобрать в любой момент. — Ты пялился.
— Извини, — немедленно, почти рефлекторно выпаливает Джейс.
— Не извиняйся, — отвечает Виктор со спокойной улыбкой. — Я не против того, чтобы ты на меня смотрел.
Джейс краснеет, но взгляда не отводит. Момент становится немного похож на игру в гляделки, и проигрывать ужасно не хочется. Пересиливая ощущение энтомологически исследуемого насекомого, он заставляет себя глядеть в ответ.
Виктор шагает ближе, оказываясь между его расставленных ног. Вместо трости он опирается ладонью на бедро Джейса.
— Тебе как, легче? — спрашивает Виктор.
— Чего?
— По сравнению с ванной? — поясняет Виктор.
Джейс с трудом вспоминает, о чём речь. Весь его мыслительный процесс целиком занят осознанием того, как Виктор осторожно поглаживает пальцем его бедро.
— Намного, — наконец отвечает Джейс, и с удивлением понимает, что ответил искренне.
— Хм, — задумчиво отзывается Виктор и доедает бутерброд.
Джейс смотрит, не отрываясь, как тот длинным пальцем проталкивает в рот последний кусочек. Как у Виктора даже есть получается эротично? Это нечестно. Джейс даже не сразу понимает, что игру в гляделки проиграл, потому что смотрит на его рот. У Виктора над губой слева родинка, которую Джейсу хочется поцеловать больше всего на свете.
Он смотрит, как движется горло Виктора, когда тот глотает. На шее у него тоже родинки.
Не произнося ни слова, Виктор обхватывает рукой запястье Джейса и уводит его с кухни куда-то в темноту коридора. Сейчас шум из переполненной гостиной почему-то едва улавливается краем сознания. Виктор толкает тростью какую-то дверь и затягивает Джейса внутрь. Они в чьей-то спальне, понимает он не сразу. В темноте еле можно различить очертания кровати и письменного стола.
Виктор стоит к нему близко-близко.
Когда Виктор тянется к нему за поцелуем, Джейс закрывает глаза. Прикосновение губ в полутьме незнакомой комнаты кажется совершенно нереальным. Виктор прижимает его к закрытой двери всем телом, и Джейс выдыхает ему в рот тихий беспомощный звук. В мире нет ничего, кроме тепла, трепета и птичьего веса тела, прижатого к нему.
— Какой — ах — отзывчивый, — тихо урчит Виктор, проводя ладонью по груди Джейса.
Тот полузадушенно вздыхает и притягивает Виктора ближе, вжимаясь быстро твердеющим членом в прохладный мягкий низ живота.
— Осторожнее со спиной, — сухо напоминает Виктор, и Джейс отдёргивает ладони, будто обжёгшись. Чё-ёрт, Виктор же буквально только что рассказывал ему о своей спине. Ну почему он такой дурак?
— Трогать можно, просто будь осторожнее. У тебя… очень сильные руки, — сдержанно говорит Виктор, не сводя с него взгляда. Протягивает руку, берёт его ладонь в свою.
— Вот здесь… — вкрадчиво говорит он, проводя его ладонью по своей пояснице. — Чувствуешь? Будь внимательнее.
Джейс кивает. Он и правда чувствует небольшие твёрдые кругляши штифтов, утопленные в неровной плотности участков рубцовой ткани вдоль позвоночника.
— Хорошо, — произносит Джейс, с трудом сглатывая. Он не знает, как снова начать целовать Виктора, и лихорадочно пытается продумать надёжный многоступенчатый план, но Виктор отступает, унося с собой тепло.
Джейс ёжится, тоскливо глядя ему вслед. Впрочем, ощутимо приободряется, когда видит, что Виктор садится на кровать. Он наклоняется к правой ноге, расстёгивая вереницу металлических пряжек, тускло блестящих в свете уличных фонарей, проникающем через окно.
Джейс садится рядом, прикасаясь к Виктору коленом, и стягивает свою обувь. Член неделикатно упирается в ширинку сквозь плотную ткань джинсов.
Виктор выпрямляется, кладёт снятый ортез на пол и поворачивается к Джейсу.
— Ты как? — спрашивает он, и Джейс понимает подтекст вопроса. Это — возможность сказать, что он устал, или нетрезв, или просто не в настроении продолжать.
— В порядке, а ты? — быстро отвечает он, сглатывая и глядя Виктору в лицо.
— В полном, — сухо отвечает Виктор и толкает его в кровать. Забирается сверху, прижимается ближе, и наконец Джейс чувствует твёрдое прикосновение эрекции Виктора к своему бедру. Он тянется навстречу раскрытыми губами, целует его лицо, тихо стонет, подаётся бёдрами наверх.
Вес Виктора, его запах, вкус, яркое ощущение прикусывающих кожу зубов, расцветающее под веками фейерверком — от всего этого кружится голова.
Джейс чувствует, как быстро, как неотвратимо накатывает возбуждение, и слегка панически понимает, как давно последний раз переживал подобное. То есть, в присутствии другого человека, а не наедине с самим собой. Мозг немного коротит от сенсорной перегрузки, он как будто не успевает осознать всю полноту ощущений тела.
Виктор тянет наверх его футболку, и Джейс поспешно выпутывается из неё. Виктор снимает следом свою, Джейс заворожённо скользит взглядом по элегантному разлёту ключиц, тонкой талии, подчёркнутой резкими тенями.
Виктор просто душераздирающе красив.
Джейс тянет его к себе, всей кожей впитывая сладкие вздохи, которые он издаёт в ответ на поцелуи в шею. Так можно умереть, бессвязно думает Джейс, слушая тихие хныкающие звуки.
Плотная ткань джинсов тяжело обхватывает пах, Виктор трётся об него сверху, стратегически распределяя свой невеликий вес. Джейс вздрагивает всем телом, пытаясь сдержаться, но всё равно беспомощно подаётся Виктору навстречу, ощущая, как стремительно намокает от смазки нижнее бельё.
Виктор тянет его за волосы на затылке, Джейс сам от себя того не ожидая, издаёт какой-то жалкий хриплый всхлип.
— Буду знать, — улыбается Виктор и наклоняется поцеловать его ещё раз.
Джейс в упоении впитывает ощущения пальцев Виктора, властно тянущих его за волосы, горячего мокрого рта, оставляющего на шее сладко саднящий засос, подающихся навстречу бёдер. Так кружится голова.
Он, кажется, никогда в жизни не чувствовал всё настолько ярко. Вздрагивая от каждого прикосновения, он вздыхает и тихо ошеломлённо стонет. Ему почти стыдно от остроты своей реакции, но скрыть её он не в состоянии, ему слишком хорошо.
Невыразимо хорошо.
Совершенно неожиданно даже для себя Джейс замирает и кончает в штаны. Оргазм такой силы, что его на секунду ослепляет.
Он лежит, тяжело дыша и моргая в темноту, чувствуя, как через секунду замирает на нём Виктор.
— Ты сейчас…
— М-м, — тянет Джейс. Мысли движутся тектонически медленно, он смутно осознаёт, что вроде как должен что-нибудь сказать. Но слова не идут на ум, всё его существо тонет в блаженной истоме. Какие слова, о чём?
Виктор слезает с него, втискиваясь в тесный промежуток между Джейсом и стеной на узкой одноместной кровати.
— Ты не торопись, — говорит он, и Джейс не в состоянии понять интонацию.
И думать не в состоянии, и ответить.
Он просто лежит с закрытыми глазами, пытаясь отойти от самого невероятного оргазма в своей жизни, и с переменным успехом дышит.
Медленно, кусочек за кусочком, реальность вокруг него разваливается, и Джейс, не осознавая этого, спиной вперёд ныряет в забытьё.
— Ох, бля, — бормочет Джейс. Постель под спиной странно неровная, и вообще явно чужая. Щурясь от света прикроватной лампы, он оглядывается по сторонам и видит Виктора, сидящего рядом с книгой на коленях.
— Доброе утро, — тихо говорит тот, облизывая палец, чтобы перелистнуть страницу. Под спину у него подсунута, судя по всему, единственная подушка.
— А мы с тобой?.. — медленно начинает Джейс, делая нерешительный жест.
— Нет.
— А, — говорит Джейс, умудрившись в один слог вложить непропорционально много разочарования.
— Ну, то есть да, — поправляется Виктор, прищурившись на него.
— Ч-чего, — говорит Джейс, теперь на все сто запутавшись.
— Ты — да, а я — нет, — говорит Виктор, хмурясь в книгу с решительно сосредоточенным видом. — Я не то чтобы не пытался, просто ты заснул как только…
— О боже мой.
Джейс с трудом находит в себе силы не зарыться лицом в простыню. Стыд какой.
— Чувствую себя полным мудаком, — говорит он в конце концов сквозь прижатые ко рту ладони. Такое себе первое впечатление, к тому же на человека, который успел ему искренне понравиться.
— Ну, у тебя выдался тяжёлый вечер. Бывает, — невыразительно хмыкает Виктор.
— Хорошо, что сюда до сих пор никто не зашёл, — говорит Джейс, косясь на дверь.
— Это моя комната, — говорит Виктор.
— А.
— Хорошо, что ты хотя бы глаз радуешь, — скептически хмыкает Виктор, улыбаясь уголком рта.
— Я вообще-то второй по успеваемости на потоке, знаешь ли, — негодующе бурчит Джейс.
— Знаю, — говорит Виктор, улыбаясь чуть шире.
Джейс озадаченно хмурится.
— Я первый по успеваемости на этом потоке, — поясняет Виктор.
— О. Я не знал, что мы…
— Всё в порядке, я и не думал, что ты меня узнаешь, — говорит Виктор, и Джейс поражается спокойной искренности в его голосе. Без тени обиды или осуждения. В Пилтовере редко встречаются люди, способные воспринять пренебрежение или равнодушие без злости. Но Джейс уже по акценту и привычкам понял, что Виктор вряд ли вырос в Пилтовере.
— Но я должен был, — пытаясь быть искренним в ответ, говорит Джейс. — Должен был тебя сразу узнать.
— Почему?
— Ну ты такой… тебя сложно не заметить, — отвечает Джейс, безудержно сползая взглядом на губы Виктора. Рефлекторно облизывается и поднимает взгляд навстречу совершенно непроницаемым кошачьим жёлтым глазам. — Можно я исправлю свой досадный промах?
Виктор молчит и смотрит.
Джейс понимает его нерешительность. Провести ночь с человеком, вырубающимся сразу после оргазма — не то чтобы позитивный опыт, и когда у тебя просят второй шанс…
— Я просто очень давно ни с кем не был, — поспешно добавляет Джейс, не в силах ждать в чистилище Викторова молчания. — И у меня сейчас гораздо лучше всё получится. Если, конечно, хочешь.
— У тебя от претендентов на партнёра нет отбоя, кажется, есть из кого выбрать, — говорит Виктор, глядя на него искоса. — Ты после занятий нарасхват.
— Я не кидаюсь на первых встречных. Что бы там люди ни говорили, — Джейс сгребает простыню в кулаки. Если бы хоть половина того, что о нём болтают, было правдой, он переспал бы уже с большей частью студентов и сотрудников Академии.
— Я не осуждаю, — говорит Виктор.
Джейс кивает, но головы не поднимает, глядя вместо этого на складки ткани, сжатой в кулаке. И потому скорее слышит, чем видит, как Виктор закрывает книгу и откладывает в сторону.
— Ну что ж, иди сюда, исправляй свой досадный промах, — говорит Виктор, и Джейс рывком вздёргивает голову, пытаясь понять, всерьёз ли он.
Виктор наклоняется и целует его, и Джейс целует в ответ — от центра груди по всему телу толчками расходится головокружительное ощущение лёгкости и тепла. Очень хочется сдержать слово.
Он оглаживает ладонью лицо Виктора, очерчивая загрубевшей подушечкой большого пальца восхитительно острую скулу. Выпрямляет ноги, раздвигая их, чтобы хватило места Виктору. Тот успел снять свои джинсы перед сном, а Джейс так и вырубился одетым.
Прижимая Виктора ближе, он гладит его раскрытыми ладонями по спине. Нежно, осторожно, ощупывая трепетные крылья лопаток, выступающие косточки позвоночника, инородную твёрдость имплантов. Для человека, перекусывающего на ночь печеньем и бутербродами с жареным сыром, Виктор маловато весит, думает Джейс.
Может быть, после этого, если всё получится хорошо, он сможет уговорить Виктора пойти куда-нибудь поесть вместе. Или заглянуть на кофе после занятий. Или ну, для начала поздороваться и поговорить перед лекцией.
Второй раз за ночь ощущая упругое и горячее прикосновение эрекции Виктора к своей, Джейс теряет ход мыслей и просто останавливается на том, что в будущем будет рад от него любому, да хоть какому-нибудь, знаку внимания.
Наученный ранее полученным опытом, Джейс тянется расстегнуть ширинку. Виктор перехватывает его руки, ловко помогает справиться с молнией и стянуть джинсы и бельё. Джейс молчаливо повинуется, приподнимая бёдра.
Наспех вытираясь скомканными трусами и отбрасывая их в сторону, он обдумывает смутные, не до конца оформленные аналогии про коэффициент полезного действия. Всё в Викторе кажется таким… упорядоченным. Рациональным. Начиная от того, как он разговаривает — прямо, откровенно, — и заканчивая тем, как быстро и точно он находит чувствительные места на шее и груди Джейса, обжигая горячими губами. С каждым выдохом вырывается тихий стон. У Виктора всё получается так хорошо. Чертовски, восхитительно хорошо.
А потом даже этот бессвязный поток мыслей Джейса покидает, когда Виктор опускается на него всем телом. Сейчас между ними — только тонкий слой белья Виктора, и Джейс чувствует кожей влажное пятно проступившей смазки.
— Тебе больше нравится сверху? — поднимает голову Виктор, и Джейс пользуется ситуацией, чтобы оставить на его шее вереницу ярко-вишнёвых засосов.
— Сверху, снизу. Как угодно. Мне без разницы. Как тебе хочется, — тяжело дыша ему в шею, торопливо бормочет Джейс.
— В ящике слева, синий тюбик, — хрипло выдыхает Виктор, и Джейса распирает глупая гордость от этой хрипотцы в его голосе, от блестящей на лбу испарины.
Встряхнувшись и осознав сказанное, он тянется за названным тюбиком. На периферии зрения возится Виктор, стаскивающий с себя бельё, а потом протягивающий руку за смазкой.
— Погоди секунду, — одновременно со щелчком крышки произносит вдруг Джейс.
— Хочешь остановиться? — сразу спрашивает Виктор, внимательно и серьёзно глядя ему в глаза.
— Нет, боги, ты чего, ни за что, — улыбается Джейс, тянется рукой убрать прядь волос Виктора с лица. — Просто сначала хотел кое-что наверстать.
Он сползает ниже по кровати, глядя на крупный тяжёлый член Виктора, прижатый к животу, и сглатывает набежавшую слюну. Без лишних слов надевается на него ртом. Виктор замирает в изголовье кровати и изобретательно ругается.
С его акцентом ругань звучит совершенно изумительно.
Джейс принимает глубже, слушая, как учащается неровное дыхание Виктора. Ласкает языком уздечку, крепко сжимая основание ладонью.
Ладонь Виктора опускается ему на затылок, гладит по волосам. Они сейчас короткие, тянуть особенно не за что, но Виктор всё равно крепко сжимает пальцы.
Джейс издаёт горлом довольный вибрирующий звук, отдающийся в теле под ним, судя по реакции, чем-то волшебным. Он слушает очень внимательно, запоминая всё, что вызывает особенно положительную реакцию, и повторяя всё, что Виктору понравилось. Джейса всегда больше всего привлекала в сексе возможность доставить удовольствие партнёру. Особенно сейчас, когда первое впечатление получилось не самым приятным — в каком-то смысле Джейс чувствует почти необходимость дать Виктору возможность увидеть его в другом свете. Прилежным. Внимательным. Азартным.
Увлёкшись процессом с головой, он не сразу чувствует осторожное прикосновение к плечу. С влажным звуком выпустив член изо рта, он ещё раз лижет его напоследок и переползает наверх по кровати к Виктору.
Простыни под ним мокрые и холодные — присмотревшись, он обнаруживает, что из сжатого в кулаке Виктора тюбика выдавлена почти половина содержимого.
— Понравилось? — спрашивает Джейс, стараясь, чтобы в голосе больше слышалось искреннего внимания, чем самодовольства. Но Виктор всё равно реагирует нахраписто, залезая сверху и гладя между ног мокрой от смазки рукой.
— Я… тебе покажу «понравилось», — он тяжело дышит, поэтому получается не очень убедительно, но Джейс всё равно ёжится. Чувствует, как в него проникает прохладный палец, тихонько стонет в плечо Виктору, потом прикусывает кожу там.
Палец движется неторопливо, Виктор тихо и внимательно следит за малейшими проявлениями дискомфорта на лице Джейса. Привыкнув к ощущению, Джейс разжимает зубы, извинительно зацеловывает оставленные красные отметины.
Виктор замирает, глядя на него почти заворожённо, и Джейс замирает тоже, поднимает взгляд навстречу, приоткрыв рот.
Второй палец Виктор добавляет без предупреждения, и Джейс вздрагивает всем телом, прикрывая глаза от сенсорной перегрузки. Накатывающее волнами ощущение растяжения, заполненности, властно ложащаяся на ягодицу ладонь Виктора. Джейс всхлипывает и стонет неразборчиво, пряча в простынях лицо.
— Нет, вернись, я хочу тебя видеть, — говорит Виктор, и Джейсу кажется, что в его голосе звучит мольба.
Переживание получается удивительно сокровенным, такое с почти незнакомым человеком ощущается странно — смотреть друг другу в глаза в момент удовольствия. Джейс знает, как легко читать по его лицу, как выразительно оно отражает его мысли и эмоции в такой момент, но всё равно без колебаний разворачивается обратно к Виктору.
— Молодец, — ласково и тихо говорит тот, чуть пружиня разведёнными внутри пальцами. — Хороший мальчик.
И Джейс едва ли не кончает снова, глядя ему в лицо. Ну не может же быть, чтобы Виктор знал, как, откуда… никто же не знает… как остро он реагирует на некоторые совершенно невинные слова.
— Я… — начинает и запинается Джейс, трётся лицом о плечо Виктора, силясь выразить хоть что-нибудь, как-то дать ему понять…
— Ш-ш-ш, всё хорошо, Джейс, — нежно говорит Виктор. — У тебя всё просто идеально получается…
Джейс успевает только хныкнуть тихонько, прежде чем Виктор добавляет третий палец, и дальше наступает блаженная сияющая истома. В голове абсолютно пусто, он плывёт по волнам горячечного наслаждения. Он не в состоянии выразить словами свою благодарность Виктору за то, что он делает, поэтому просто бездумно подаётся к нему, прижимаясь раскрытыми губами к его рту.
Виктор издаёт в поцелуе тихие ласковые звуки, и Джейс ощущает отголоски довольства. Может быть, Виктору происходящее нравится ничуть не меньше, чем ему.
Виктор отстраняется первым, мягко подталкивая Джейса лень ничком и перевернуться, садясь на него сверху. Подушку он предусмотрительно подсовывает под бёдра.
Джейс чувствует, как Виктор властно, неторопливо давит сверху, осторожно распределяя вес, явно избегая нагружать ногу. Джейс в целом совсем не против такого положения вещей, и если быть до конца с самим собой честным, не будет возражать, если Виктор на нём так и уснёт.
Он ощущает прикосновение между бёдрами — влажное, горячее, потом распирающее, болезненное. Растяжение сильнее, чем от пальцев Виктора, которых было явно недостаточно.
Джейс вжимается лицом в матрас, вскрикивая от этого ощущения предельной заполненности. Пальцы Виктора нежно, осторожно проводят вдоль его напряжённой спины, но он не останавливает движения, продолжая скользить внутрь Джейса сантиметр за обжигающим сантиметром.
— Меня надолго не хватит, — задыхаясь, бормочет Виктор, войдя до конца.
Джейс не вполне в состоянии осознать сказанное, но мозг интерпретирует это как «Виктору, кажется, хорошо».
— Приемлемо, — выдыхает он.
Виктор смеётся, и Джейсу немедленно хочется иметь возможность проигрывать этот звук на повторе всю оставшуюся жизнь.
Первый влажный шлепок бёдер Виктора выталкивает из Джейса громкий стон. Кому молиться, чтобы его вот так ебали каждый день.
— Может… сходим куда-нибудь вместе?.. — жадно хватая ртом воздух, спрашивает Джейс куда-то в простыни.
— А давай, — мгновенно отвечает Виктор, осторожно просовывая руку спереди, чтобы сгрести в горсть его яйца, нежно сжать и помассировать их.
С этого момента ощущений становится слишком много. Трение члена о подушку, распирающие жадные толчки, и на контрасте — почти невесомое, бережное поглаживание мошонки — Джейс сдаётся и кончает снова с натужным стоном. Сейчас оргазм совсем другой, окатывающий давящей, всесокрушающей волной, накрывающий с головой.
Рухнув всем телом на испачканную подушку, Джейс с трудом соображает похлопать Виктора по колену, надеясь, что тот сам как-нибудь разберётся без слов, что ему так дают зелёный свет продолжать.
И Виктор понимает, вжимая Джейса в кровать всем телом, распластывая его под собой. Джейс ёрзает лицом по простыне в посторгазменной неге, лениво прислушиваясь к коротким стонам — чудесные звуки, музыка сфер, слушать бы вечность. Но ритм толчков сбивается, учащаясь, и Джейс понимает, что музыке сфер осталось звучать недолго.
— Такой… а-ах, тесный, мой хороший, — прерывисто шепчет Виктор почти на ухо, и обмякший было член Джейса горячо дёргается. — Как же хорошо, как охуенно хорошо в тебе, как…
Он срывается на стон, и Джейс чувствует глубоко внутри тёплую пульсацию, а потом Виктор всем весом рушится на него сверху. Джейс чувствует дыхание где-то в районе лопатки, и быстрый-быстрый стук сердца, отдающийся ему в рёбра, и решает переждать пару минут, прежде чем говорить.
В ложбинке вдоль позвоночника остывает испарина. Их дыхание медленно выравнивается.
Виктор чуть приподнимает бёдра, и они стонут в унисон от ощущения выскальзывающего члена.
Джейс с трудом откатывается в сторону, пытаясь освободить немного места рядом на кровати.
— Тут очень тесно, — ворчливо замечает он.
— Почему всё в сперме и смазке? — возмущается в ответ Виктор, с брезгливым изумлением рассматривая постельное бельё.
— Это всё ты виноват, — дразнит Джейс и улыбается, глядя на обиженно вытянувшееся лицо Виктора.
Тот вытаскивает из-под него подушку и переворачивает её чистой стороной.
— Подушку вот не я заляпал, — отвечает Виктор.
— А смазку не я разлил, — возражает Джейс, широким жестом обводя мокрое пятно, на половине которого лежит.
— Тут ты прав. А ну брысь, — бесцеремонно толкает его Виктор, впрочем, улыбаясь при этом. — Мне нужно всё это отнести в стирку.
— Нет уж, — надувает губы Джейс и осторожно притягивает Виктора ближе, укладывая его сверху на себя — пожалуй, единственное оставшееся на кровати сухое место. — Я хочу отнести тебя в душ, а потом отвести завтракать.
— Мм, как-то очень самоуверенно с твоей стороны, — глядя ему в глаза, задумчиво говорит Виктор. — С чего ты взял, что я на это соглашусь?
— Не знаю, — не отводя взгляда отвечает Джейс, ощущая, как заходится в тревоге сердце, несмотря на только что случившийся крышесносный секс. — Но мне бы очень хотелось. Чтобы ты согласился.
Виктор прячет улыбку, опуская голову ему на плечо.
— Перфекционист, — тихо говорит он. — Ладно, не паникуй. Я уже давно согласен.