Work Text:
- Я такого отвратительного Ведущего еще ни разу не встречал! – презрительно фыркнул Хорхе, поняв, куда их с отпрыском занесло.
Данте мгновение думал обидеться или все же не стоит на такую нелестную характеристику своего таланта, и, в конце концов, обаятельно улыбнулся в ответ.
- Как могу, так и веду.
Только вот на Хорхе отчего-то улыбка никак не подействовала. Он этот мимический жест пропустил мимо глаз, сияя негодованием, как яркий фонарик.
- Если не можешь, так и не берись! От тебя одни неприятности. И что нам теперь делать?
Данте осмотрелся. Справа был лес, слева был лес, впереди был лес, и сзади, конечно, тоже. Солнце стояло довольно высоко и если поднапрячься, то можно было бы вычислить часовой пояс, в который нечаянно запулил их спутник.
- Ошибка в расчетах… - расстроено ответил отпрыск.
- Глупейшая ошибка. Ты что считать не умеешь? А я-то понадеялся на тебя! Думал, что кровинушка моя выросла, теперь самостоятельно может спутниками пользоваться. И что я вижу? Лес! – Хорхе усиленно тряс золотой гривой и сверкал глазами в праведном негодовании. – Отвратительный, густой лес!
Данте вздохнул. Ну, лес. И что дальше? Какая здесь трагедия? А трагедия была, только Удзумэ ее еще не осознал. А жаль.
- Успокойся, - мягко произнес Данте. – Сейчас позовем спутник, и все закончится.
Хорхе открыл рот, чтобы ласково ответить на его «успокойся», но когда услышал окончание фразы, даже все слова растерял. Он смотрел на своего отпрыска, как на полного, абсолютнешего идиота.
- Ты шутишь? – приглушенным голосом спросил родитель, пребывая в священном шоке от осознания умственных способностей своего подопечного. – Разыгрываешь, да? Так это плохая шутка! Отвратительная! Меня тошнит от нее, не видишь?!
Данте в ответ только покачал головой. Он искренне не понимал, что происходит. И в чем подвох.
- Да нет же…
- Хорошо, - Хорхе встрепенулся и, нахохлившись, точно разноцветный попугай, скрестил руки на груди, – попробуй его вызвать. А я посмеюсь над твоими бесплодными попытками!
- Хм…
Данте привычно позвал спутник, а потом ждал ответа. Может минуту, может больше, но его так и не пришло.
- Ушел уже?
Хорхе закатил глаза. Казалось, что еще немного, и он просто грохнется в обморок. Но, подумав о том, что земля влажная и грязная, передумал. Вместо этого куратор одарил Данте еще одним прекрасным взглядом в стиле «Идиотизм – болезнь неизлечимая», произнес:
- Он не вернется.
- Почему?
- Потому что это зона аномальная! – выкрикнул Хорхе. – Слышал о таких?
Данте расстроено кивнул. Теперь он начал понимать, в какую передрягу они с родителем влипли.
- Эдгар рассказывал, - ответил Данте. – Это место, куда не достают спутники и где невозможно черпать энергию из Великого потока. Но этого же не может быть! Мы высадились, значит, спутники достают и, следовательно, это не аномальная зона.
Хорхе театрально потер виски, показывая, что от рассуждений его отпрыска, у него заболела голова.
- Мне бы твои умозаключения, - произнес он трагично. – Может тогда, мне бы не становилось настолько плохо, когда несли такую откровенную чушь. Родной мой, ты же путаешься с Ямасиро, буквально каждый день вижу вас вместе, что ж ты от них ума-то не набрался?
- Может потому, что моим решением было набраться ума именно от тебя? А ты не хочешь делиться, только своей гениальностью упиваешься… - послал Данте ответную шпильку с широкой ласковой улыбкой.
- Я? Упиваюсь? Да как ты вообще подумать о таком мог?! – в сердцах спросил Хорхе. – Знания надо добывать, а не приходить на готовенькое!
- Ладно-ладно, - Данте примирительно поднял руки, соглашаясь, что в этом споре победил родитель. К тому же он знал, что подобные споры могли затянуться надолго, а сидеть в этом лесу в темноте желания особого не возникало. Тем более что аномальная зона. – Ты прав, я соглашусь с тобой. Теперь-то ты расскажешь, в какие неприятности мы влипли?
Хорхе недоверчиво покосился на Данте. Он не верил в искренность его признания, но возражать не стал, лишь растянул губы в тонкой и хитрой усмешке и произнес, растягивая слова, точно песню исполнял.
- В аномальную зону, мой дорогой, со спутника попасть можно, а вот назад – никак. Они просто не слышат тебя.
Ничего хорошего.
- Понятно. И что мы теперь будем делать?
- А вот это – главный вопрос. Мы не можем воспользоваться спутником – это раз; ты еще не научился пользоваться кехо – это два; на твоем пальце, поправь, если я ошибаюсь, стопорное кольцо – это три; аномальные зоны по причине недоступности со спутников всегда кишат йокаями – это четыре. Как тебе такой расклад нашей ситуации?
Плохой расклад. Очень плохой.
- Академия найти нас тоже просто так не сможет, я правильно понимаю?
- Совершенно верно.
Данте снова вздохнул и посмотрел на голубое, укутанное перистыми облаками небо, высокими-высокими, что не достать.
- Наверное, мне стоит попросить прощения за свою ошибку.
- Не трудись, - оскалился Хорхе. – Я все равно тебя за это не прощу.
Кажется, это называется «везение». Худшую ситуацию придумать сложно. Утешает лишь одно – Хорхе опытный ками и вытащит их отсюда. Во всяком случае, с ним шансы выбраться значительно повышаются.
- А-а-а! Червяк! Какая мерзость! – заверещал куратор, подскакивая и едва не прыгая в объятия близлежащего дерева.
«А может и не так повышаются», - подумал Данте, наблюдая за ритуальными плясками вокруг червяка. Пожалев своего родителя, он подошел к лопуху, на котором сидела жирная волосатая гусеница (сиречь – червяк по-хорховски), и потыкал ее когтем.
- И чего тут страшного? – спросил он, когда пушистое нечто свернулось кольцом и опало куда-то в траву.
- Молчи… - процедил сквозь зубы Хорхе.
Данте молчал, но улыбался. По взглядам, которые время от времени бросал на него куратор, становилось ясно, что родитель желает его прибить, а потом закопать где-нибудь в этом лесу.
- Мы пойдем вперед, - произнес куратор. – Рано или поздно аномальная зона кончится, и мы позовем спутник. И молись, радость моя ненаглядная, чтобы мы не нарвались на йокаев. Сражение с ними сейчас нам обойдется очень дорого…
***
Хорхе решил идти на север. Данте хотел на юг, потому что южное направление любил больше ввиду личных предпочтений, но родитель непреклонно сказал: «Север», и пошел на запад, причитая о своей незавидной судьбе, карме и прочих высших материях.
- Эй, север в другой стороне! – нагнал его отпрыск.
Хорхе равнодушно пожал плечами и выдал сакраментальное:
- Сюда идти легче.
Ничего не поделаешь: Данте пришлось подчиниться и молча шагать за ним, порой уворачиваясь от летящих в свою сторону веток.
- А мне говорили, что нужно четко держать направление в лесу, - сообщил отпрыск после получасового молчания: больше просто не выдержал. – Иначе будем ходить кругами.
Проснулась и дала о себе знать та самая вредная черта характера, которой нравились злые шутки, небезболезненные и тонкие подтрунивания и едкий сарказм, в общем - все то, что было воспитано и выпестовано в окружении нарийской аристократии.
- Заткнись, - прошипел Хорхе, точно рассерженный кот, выпутывая из своей шевелюры очередную шаловливую ветку.
- Можно канзаси переплести, - великодушно предложил он, снисходительно глядя на мучения родителя. – Волосы собрать и…
И тут Хорхе остановился, оглядываясь на отпрыска через плечо настолько высокомерно, что градус пафоса не портила даже растрепанная шевелюра.
- Ни одному командиру не предлагай такого! Распущенные волосы – это наша гордость! Мы не заплетаем косы, даже когда идем в бой.
Данте на миг задумался, а потом его лицо расплылось в широченной улыбке.
- А если опалят?
- Не опалят! – рыкнул родитель, сжимая кулаки. – Чему тебя Эдгар учит? Разве не говорил он о нашей гордости!
- Что-то такое было, - ответил Данте, задумчиво хмурясь. – Не могу вспомнить точно, но было. Так мы идем?
Доводить родителя было прекрасным развлечением. Впрочем, тут они друг друга стоили – Хорхе тоже часто не оставался в долгу.
- Говори потише, - недовольно нахмурился родитель, - здесь могут быть вражеские уши.
- Угу, - хмуро кивнул Данте, и под нос себе добавил, дразнясь: - Потише-потише! А сам, как слон.
- От гиппопотама слышу, - обиделся родитель. – И вообще ты виноват, что не умеешь пользоваться кехо. Давно бы уже покинули аномальную зону.
Данте, ощущая нарастающую злость – все-таки Хорхе умел портить настроение другим, когда этого хотел, быстро обогнал своего родителя и раздраженно раздвинул несчастные кусты.
- Кехо я умею! – огрызнулся тот.
- Ну-ну. Давай, милый, продемонстрируй. Ты знаешь, у меня уже большой опыт таких вот придурков отдирать от стволов дерева.
Данте видел эту фееричную картину не раз, поэтому демонстрировать свои умения не спешил. Кехо – дело не хитрое, но без ультразвука опасное. А второму учишься долго, привыкаешь к нему долго, понимаешь, как маневрировать и реагировать. Пока получалось не очень, но это у всех его одногруппников.
- Мы идем или языками чешем? – спросил вконец разозленный Данте.
- Идем, - кивнул Хорхе, поджимая губы.
Не сказать, что их путь был легким. Не сказать, что они шли в правильном направлении – Данте был уверен, что в этом сомневался и Хорхе, но молчал на эту тему и высокомерно поднимал подбородок. Удзумэ же, ступая по лесу, думал о том, что брожение по лесу можно назвать его невольным хобби.
Они еще не устали, но солнце почти село. В лесу стало темно и тревожно. Он наполнился вечерними звуками – пением птиц и шелестом листвы. Данте решил, что подобные звуки – хороший знак, и рядом нет йокаев.
Вскоре лес поредел, а потом расступился и выпустил их на поляну. Данте остановился рядом с Хорхе, который стоял под сенью дерева, не желая выходить на открытое пространство. Данте бросил на родителя вопросительный взгляд, и тот вздохнул.
- Если мы выйдем, нас могут увидеть со спутника. Но только в том случае, что сейчас ищут. А еще нас могут заприметить сторожевые йокаи, понимаешь?
Данте кивнул.
- Я думаю, что стоит попробовать.
Хорхе хмыкнул.
- И какой в этом прок? Пошлют кого-нибудь навстречу? Все равно мы раньше не выберемся. Только внимание привлекать.
- А если йокаи?
Родитель дерзко улыбнулся, его взгляд стал жестким и решительным, врагам ничего хорошего не предвещавшим, и погладил рукоять катаны, которую перевесил на пояс.
- Тогда им не повезет.
- Но… мы ведь не можем черпать силу из Великого Потока! – вдруг возразил Данте. Да, его волновала эта проблема. Еще с того времени, как он познал свой предел сил без подпитки. Боялся, опасался и знал, как страшно быть отрезанным от питания. Особенно в бою.
- Я знаю свой предел, - ухмыльнулся Хорхе, и, повернувшись к отпрыску, коснулся его лица тонкой рукой. Пальцы пробежались по скуле вниз. – Этого достаточно.
Данте наклонил голову, соглашаясь и доверяя. Его родитель не какой-нибудь заурядный ками, он – командир, самый талантливый и…
«Такой позор, ведь ваш куратор до сих пор так же плохо владеет Кен-до, как вы сейчас ультразвуком…» - некстати вспомнились слова Эдгара.
Хорхе не Сошу. Он Ямато, и, скорее всего, его боевые навыки не такие прекрасные. Его сила в щитах и в его отряде, но его сейчас нет рядом. А Данте… Данте снова ощущает себя беспомощным котенком. Плохое, неприятное чувство.
И, наверное, именно потому, что Хорхе не так хорош в рубле катаной, как другие, он не хочет лишний раз светиться. Значит, они не будут.
- Давай обойдем поляну, - предложил Данте.
Родитель некоторое время всматривался в его лицо, будто искал что-то, а потом просто кивнул.
- Скоро стемнеет. В темноте не пойдем, лучше подождем рассвета, нужно найти укрытие.
Конечно. Ведь йокаям больше нравится ночь. Они создания тьмы, хотя и днем силу не теряют.
- Как скажешь, - с поразительной покорностью согласился Данте.
Подходящее место нашлось не сразу. Уже совсем стемнело, и было хоть глаз выколи – ночь выдалась безлунной, а алмазная россыпь звезд не давала достаточно света. Хорошо, что у ками более острое зрение в темноте, чем у людей, поэтому им без труда удалось разглядеть поваленное дерево. Дерево упало уже давно, но не успело сгнить. Под ним оказался вполне сухой, устеленный листвой проход – вполне неплохо, чтобы устроиться на ночь. Костер не разводили, ведь он будет привлекать внимание.
Хорхе вздохнул, опускаясь на покрывало из листьев, скривился чуть недовольно, тряхнул запутавшимися волосами. Несколько заколок ослабли и упали вниз. В призрачном ночном свете они слабо мерцали рядом с до боли знакомым силуэтом родителя. Глядя на то, как артистично и в то же время несчастно он раскинулся на палой сухой листве, странно ароматной и незнакомой, Данте ощутил, что сердце его наполнилось нежностью. Сколько же времени прошло с тех пор, как они с родителем просто оставались наедине? Заботы Академии не давали свободного времени, к тому же Хорхе был зачастую занят, а Данте обретался в кругу друзей. Но сегодняшнее нелепое происшествие дало им такой шанс.
Данте тряхнул головой и приблизился к Хорхе. Тот только молча и понимающе разомкнул объятия, чтобы отпрыск примостился рядом, прижимаясь теплым боком. Рука родителя привычно обняла за плечи, и Данте, успокоенный знакомым ощущением, быстрым движением откинул густые золотые локоны и устроил голову на плече. Хорхе молчал, дышал ровно и даже умиротворенно.
- Это ведь не Поднебесная, - прошептал Удзумэ. Отсюда было хорошо видно небо, и незнакомые очертания звезд немного пугали. Но пустой был этот страх и так мимолетен, ведь рядом находился родитель. – И даже не Ие-но футана.
Хорхе бесшумно хмыкнул.
- Ты правильно заметил, мой дорогой. И какие предложения, где мы оказались? Сможешь узнать по расположению звезд?
Данте тихонечко рассмеялся, пряча лицо в волосах Хорхе.
- Нет.
- Ты меня снова разочаровал, - вздохнул родитель, но вместо этого погладил отпрыска по голове. Тот едва не замурлыкал и, чуть приподняв голову, подался навстречу ласке. – Что, ни одна женщина так не умеет? – издевательски и, самое главное, понимающе улыбался Хорхе.
- На это я тоже скажу «нет», чтобы потешить твое самолюбие. Ай! – рука, которая гладила, теперь дернула за прядку отросшей каштановой челки. Данте от неожиданности вскрикнул.
- Ты потешил мое самолюбие.
- Еще хочешь? – не удержался отпрыск.
- И тебе за это почесать за ушком? – приподнял бровь родитель, чем вызвал смешок.
- Ты же за просто так этого не сделаешь…
- Правильно думаешь.
Но его рука скользнула вниз по волосам, прохладная и мягкая легла на шею, осторожно прошлась острым когтем по нежной коже, вызывая мурашки и новую порцию урчания, а потом легла на затылок.
- Итак, - забалдевший Данте приоткрыл один хитрый глаз, чтобы взглянуть на склонившегося над ним Хорхе, - что ты за это хочешь?
Амацукумэ ехидно улыбнулся.
- Как насчет назвать место, где мы находимся? – предложил он. Данте негодующе фыркнул.
- Я, правда, не знаю, - уверил он. – Только предположения.
- И какие у тебя предположения? – скучающим тоном осведомился родитель.
Данте пожал плечами.
- Ики? Южная ее часть.
Он замолк в ожидании ответа Хорхе, но тот, зная, что его ждут, откликаться не спешил. Тогда Данте чуть переместился и негодующе укусил его за плечо.
- Ммм, продолжай, - расплылся в очередной улыбке родитель, – мне нравится!
- Это было наказание! Чтобы выразить мое негодование, - мягко и с придыханием заявил Удзумэ. Специально, пользуясь специальностью. Чтобы родитель не расслаблялся.
- У тебя отлично получилось, немного, правда, артистичность подкачала. И это мой отпрыск? Я всегда думал, что у тебя будет больше таланта в этой области.
Данте в притворном удивлении вскинул брови:
- Считаешь, что его не достаточно?
- Именно так.
- От меня еще никто не уходил, - прошептал мальчишка. На слова родителя он слегка обиделся, но виду не подал. Хорхе щелкнул за эти слова его по носу.
- Твоя беда в том, что тебе слишком сильно нравится помыкать людьми.
- Да ни за что! – в притворном удивлении.
Хорхе только страдальчески покачал головой.
- Не старайся, меня не обманешь.
И от этих слов в груди потеплело. Наверное, потому, что пришло понимание того, что его родитель знает, каков Данте на самом деле и принимает его таким, какой он есть. Амако такой не была. Амако видела то, что хотела видеть и управляла всеми с помощью своей болезни или тяжелой руки. Но она была его учителем. Показала, как можно обдурить толпу народу и не поморщиться.
- Тебя не обманешь, - согласился Данте с облегчением. Немного повозился, шурша листьями, когда устраивался поудобнее и сильнее прижимался к Хорхе – все-таки его близость была такой замечательной и хорошо успокаивала.
- Мой милый Данте наконец-то это понял?
- Думаешь, мне это было неизвестно раньше?
- Ты меня удивляешь. Так значит, признал мои таланты, а мне об этом не сообщил! Как это эгоистично…
Удзумэ потерся щекой о скользкий шелк кимоно родителя. Шелк был прохладным, но под ним находилось твердое и очень даже горячее плечо. Какой поразительный контраст!
- Ты хороший учитель, - произнес он.
- Еще бы!
Хорхе снова погладил Данте по голове.
- Так ты не сказал ничего насчет моих предположений. Они правдивы?
Родитель вдруг дернул за косу, заставляя запрокинуть голову, и улыбнулся своему отпрыску, который машинально распахнул глаза, сверху вниз.
- Неплохая попытка, ведь часовой пояс был определен правильно. Но все же ты ошибся.
- Где? – нетерпеливо спросил Данте.
Хорхе взял его лицо в ладони и с явным наслаждением провел подушечками больших пальцев по щекам. Отпрыск лишь доверчиво замер в его руках.
- В южной части Ики нет аномальных зон.
- А где есть?
- Северный Футаго.
Они смотрели друг другу в глаза. В глазах Хорхе отражались звезды, привычная насмешка и самоуверенность. Родитель – как он есть.
- И большая?
- Ты опять не учил уроки, глупый отпрыск?
Данте обиженно надул губы.
- Да за кого ты меня принимаешь? За Ямасиро?
Хорхе тихо рассмеялся.
- Определенно – нет. Ямасиро скучны. И если бы ты не был Бизеном, из тебя бы получился хороший Ямато.
Данте вдруг ощутил, что задели его гордость, и поспешил встать на свою защиту:
- Я Бизен!
- О, поверь мне, лучше, чем кто-либо, я это знаю…
Установилась уютная, бархатная тишина. Где-то вдали ухнула сова – и только. Лес был спокоен, без йокаев. Или, может, Данте так расслабился рядом с родителем, что уже и опасности не ощущал.
- Это ведь проклятие, да? – вдруг спросил Данте, сам изумляясь своей порывистости и открытости. Но с Хорхе можно быть откровенным до конца. Несмотря на все насмешки, он всегда оправдывает доверие и никогда не делает больно… без причины.
- Быть Бизеном не проклятие, мой драгоценный, - мягко возразил ему Хорхе. – Быть Бизеном – честь. Ваша верность настолько сильна, что может порвать цепь бесконечных перерождений и вражды. Великая миссия! Такой гордятся.
- Я и горжусь, - вздохнул Удзумэ. – Просто… ты ведь знаешь, да?
Хорхе только кивнул.
- Я не смог тебя уберечь…
- Я думаю, все было бесполезно…
- Я Ямато! Потому мог! Акито не тот человек…
- Молчи! Ради Священной Богини, молчи! Только сегодня, только сейчас!
Ведь все началось задолго до появления Хорхе. Начало лежало в тех временах, когда Данте еще был человеческим детенышем. Но что сейчас вспоминать? Зачем думать об этом?
Родитель наклонил голову, улыбнувшись грустно. Вздохнул и произнес:
- Что ж, наслаждайся вечером в Футаго. Когда еще такое будет?
Данте не сдержал смешка.
- Ну, если дашь еще спутник порулить…
- Да ни за что! – в священном ужасе воскликнул Хорхе. Данте ощутил, что гора с плеч спала. Неожиданный момент откровенности прошел, а вместо него пришло облегчение. И снова можно улыбаться и устраивать пикировки с родителем.
- Специально для тебя повторю этот номер на бис.
Хорхе в темноте блеснул глазами. Они что у него могут светиться, как фонари, или это воображение так разыгралось?
- Разозлить меня хочешь?
- Конечно, - выдохнул Данте.
- Жалкая попытка!
Хорхе снова притянул отпрыска к себе. На этот раз Удзумэ устроился между его разведенных ног, прильнув к груди. Он слышал, как под слоем шелка и плоти ритмично билось сердце ками. Повинуясь очередному необъяснимому порыву, Данте потянулся к катане, которая лежала неподалеку, взял ее в руки и пробежался по рукояти пальцами. Когда он поднял голову, что увидел, что Хорхе внимательно следит за ним. В его глазах была странная глубокая задумчивость с легким налетом печали.
- Ты не спросил разрешения, - произнес он.
- А нужно было?
Хорхе невесело усмехнулся.
- Я так понимаю, что Эдгар про то, что хватать чужие мечи чревато, не рассказал тоже? – он приподнял брови. – Какой у тебя плохой наставник меча!
- Говорил не брать чужого, иначе можно крепко получить.
Родитель вдруг вздрогнул, а потом Данте почувствовал, как, словно тиски, стиснули его запястья сильные пальцы. Вместо того чтобы выронить катану, он сжал ее еще сильнее.
- Я ничего не сделаю, просто посмотрю.
- Я знаю, - с нотками раздражения в голосе отозвался Хорхе. – Мой меч не для того, чтобы его рассматривали!
- Ты как будто ревнуешь, - заметил Данте.
- Ты держишь в своих руках мою душу. Как мне себя вести?
Удзумэ обиделся. Именно такой реакцией на подобное. Возможно, стоило спросить разрешения, но это не повод злиться вот так. Он же пообещал, что ничего не сделает! Хорхе что этого мало?
- Понятно. Тогда - на, возьми его.
Но и этого Хорхе не сделал. Снова нерешительно остановился, но хватка на руках только усилилась. Был бы сейчас рядом другой ками, не родитель, Данте бы точно полез в потасовку, но с Хорхе воевать не хотелось физически. У них были прекрасные словесные баталии!
- Ты мешкаешь…
- Как правильно ты заметил! – ответ Хорхе сочился ядом. Он почти с усилием оттолкнул от себя отпрыска. Оставалось только удивляться такой кардинальной смене настроения. Впрочем, родитель всегда умел менять настроения, точно перчатки.
Данте упал на покрывало из листьев. Когда он повернулся и поднял голову, то увидел, что Хорхе нависает над ним, будто решив наказать.
- И в чем же мой грех? – спросил отпрыск, чувствуя, что улыбается. Веселая злость овладела им, заставила зубоскалить.
- Ты еще слишком юн, чтобы понять…
- А ты попробуй, объясни, - с вызовом. – Но ты же редко до этого снизосходишь.
- Может потому, что до большинства вещей можно додуматься самому, если напрячь извилины…
Данте перевернулся на лиственном ковре, потягиваясь, точно кот на солнце.
- Ле-ень думать… Есть ты, кто все объяснит.
- Нахал! – хмыкнул Хорхе и забрал свой меч. Отложил в сторону, будто от греха подальше. – Обычно мы даем в руки катану только своим возлюбленным…
Данте замер, прекратил ленивые потягивания и стыдливо прикрыл глаза. Да, он был смущен от таких слов. Значит, схватив меч и начав его рассматривать, он…
- …сделал мне предложение, - закончил за него Хорхе, самодовольно усмехнувшись.
- Нелепая традиция! – возразил отпрыск. В конце концов, он немало знал о традициях. Среди аристократии их было слишком много, не нужных, глупых, полных темных предрассудков. Данте не признавал традиции. Они не нужны. Без них легко можно жить.
- Это не традиция, - недовольно отозвался Хорхе. – Это нечто более глубокое, но ты, ввиду своего возраста и кольца на пальце, понять не в состоянии. Так что можешь даже и не стараться…
Но Данте старался. Нет, эта вещь ему была немного непонятна, но… Хорхе ведь не забрал меч, когда Данте предлагал. Хорхе колебался. Что это могло значить?
Родитель, видя, как напряженные раздумья отпрыска отражаются на лице, закатил глаза и несчастно вздохнул. Весь его вид кричал о том: «За что мне такое наказанье?», это показывал и трагичный наклон головы, и поза, и даже выражение изумительных золотых глаз, которые сейчас мягко светились.
- Забудь! - приказал он. – Я твой родитель, конечно, между нами существует связь.
- Ну, конечно.
Хорхе подозрительно прищурился, глядя, как вдруг поникли плечи отпрыска, и хмыкнул, выражая этим все свои сомнения по поводу происходящего.
- Итак, мои слова тебя расстроили, и сейчас ты собираешься предаться унынию? – осведомился он. – И почему мне кажется, что ты неправильно понимаешь ситуацию? – наклонившись, Хорхе нашел пальцами подбородок отпрыска и заставил поднять голову. Их глаза на миг встретились, и Данте, опасаясь, что его чувства слишком уж очевидны, поспешил отвести глаза. – Ты ощущаешь себя отвергнутым мною? Знаешь, за такое отношение я и обидеться могу.
- Тебе кажется.
- Правда? – нехорошо ухмыльнулся Хорхе. – Наша деточка вдруг решила, что ее любят только из-за связи?
- А это не так?
- Идиот… - страдальчески вздохнул родитель. Он сел, прислонившись к теплому и сухому боку гостеприимной коряги, которая была так любезна, чтобы укрыть их сегодня на ночь. Его задумчивый глубокий взгляд сверлил одинокую сгорбленную фигуру Данте, который почувствовал холод, как только родитель отдалился от него. Стало совсем одиноко и обидно за то, что…
- Иди сюда, Удзумэ, - позвал его Хорхе, позвал мягко, с интимными интонациями в голосе – совершенно неожиданно назвал имя его души, такое личное, такое… чувствительное. – Иди ко мне…
Данте невольно обнял себя руками, колеблясь. Будь это не Хорхе, кто-то другой, он бы, наверное, и думать бы не стал, чтобы подчиниться, но… Родитель всегда был с ним, всегда выручал, приходил на помощь, поддерживал. И всегда, всегда, когда Данте открывал глаза после очередной переделки, он видел Хорхе.
- Ну же! Мне надоело ждать!
Данте нерешительно двинулся вперед, но в полушаге застыл, смотря в уверенно насмешливое лицо родителя. Сейчас он улыбался. Улыбался с легкой издевкой и даже снисходительностью.
Хорхе подался перед, выпрямляя спину. Его руки легли на плечи Данте и потянули вниз – так заставили опуститься на колени и уравняться в росте. Удзумэ невольно качнулся вперед, оказавшись преступно близко от родителя. Он чувствовал жар, исходящий от него, и слабый цветочный запах, знакомый до боли. Чтобы не застонать от горечи, внезапно переполнившей его до краев, он закусил губу. Хорхе усмехнулся.
Его рука прошлась по шее и откинула густую тяжелую косу за плечо, потом она властно заставила склонить голову на бок, а мягкие и слегка влажные губы скользнули по виску, по щеке, по скуле вниз и остановились, почти невесомо коснувшись уголка губ. Данте чуть повернулся, встречаясь с поцелуем Хорхе, поцелуем нежным и целомудренным, уверенным, мягким. В нем не было страсти, не было похоти или желания обладать, которое так не нравилось Данте, в нем была обычная, простая и, наверное, совершенно человеческая любовь. Хрупкая, нежная, ранимая и сильная.
Разомкнув губы, Данте ощутил, что Хорхе прихватил его за нижнюю губу играючи, словно дразня или насмехаясь в своей обычной манере. Прихватил и отпустил, прошелся языком по губам, а Данте просто захотелось его поймать, нежно сжать губами лишь потому, что он был такой быстрый и проворный. Хорхе на первую попытку хмыкнул, потом заурчал утробно, напоминая большую желтую кошку, и зарылся рукой в волосы на затылке своего отпрыска.
Они разорвали поцелуй и взглянули друг другу в глаза. Данте слегка улыбнулся, не зная, как реагировать на происходящее, но инстинктивно выбрал самый правильный вариант – просто расслабиться, снова прижаться к Хорхе, устраиваясь у него на плече.
Молчание длилось долго, уютное и правильное молчание. Данте с упоением слушал стук сердца Хорхе и его мерное спокойное дыхание. Руки крепко обнимали его, даря ощущение спокойствия и защищенности. Ночь медленно ползла к своей середине, глаза стали слипаться, а тело охватила сладкая нега – ничего в мире больше не беспокоило, все казалось неважным и далеким. Пришло странное ощущение, что эта ночь будет длиться вечно.
- Ты пахнешь ангеликой, - вдруг произнес Данте, вдыхая легкий сладковатый аромат родителя.- Это растение такое…
Хорхе фыркнул, не изменяя ни себе, ни своим манерам.
- Я знаю, что это. Зонтичное растение с мелкими белыми цветами… Мог бы и что покрасивее выбрать.
- Может на вид и не ахти, но запах мне нравится.
- Лучше признайся, что тебе все во мне нравится.
Данте захихикал.
- А еще я чувствую легкий запах сандала.
Хорхе лениво приоткрыл глаза и взглянул на звезды. Если бы их занесло поближе к экватору, то звезды бы казались совсем крупными…
- Это Цукиеми.
Данте на миг задумался.
- Он пахнет сандалом?
- Да, но иногда мне кажется, что он сам сандал. Учитывая его умственные способности…
Отпрыск осуждающе покачал головой.
- Ты всех считаешь идиотами.
- Меня окружают одни идиоты! Что я могу с этим поделать, скажи?
У Данте на это был ответ. Например, не считать всех идиотами, и тогда их станет гораздо меньше. Но Хорхе только пренебрежительно фыркнул.
- Вы с Цукиеми близки?
- А вы с Акито?
Вопрос застал врасплох. Неожиданный и совершенно нелогичный.
- Нет.
- Я же сказал, чтобы ты не пытался мне лгать.
Данте в ответ вздохнул и приподнял голову. Он посмотрел в расслабленное лицо Хорхе. Тот, заметив к своей персоне такой интерес, лениво приоткрыл глаза.
- Поцелуешь меня еще?
Тонкие губы растянулись в усмешке. Данте притянули к себе, целуя снова спокойно, нежно и уверенно. То, что между ними происходило, было способом показать, что они близки друг другу. Страсть они оставят своим любовникам и любовницам. Тем, кого они тоже, несомненно, любят и дорожат, но несколько по-другому. У родителя и отпрыска всегда изумительная духовная близость, ее вряд ли можно сравнить с любовными отношениями. Это – другое.
Данте судорожно вздохнул, ощущая, что по спине бегут мурашки.
- Я тебя люблю, - под действием момента произнес Данте и сразу же смутился, когда понял, что ляпнул. – Ну, как родителя… - добавил он.
Лицо Хорхе расплылось в широкой улыбке.
- Не переживай, я тоже себя люблю, так что ты не один такой.
- Определенно… не стоит, - улыбнулся в ответ Данте.
Родитель повозился на листьях, укладываясь на землю и увлекая за собой Удзумэ. Данте не сопротивлялся и послушно прижался к теплому телу.
- Пора баиньки, прелесть моя. Закрывай глазки и спокойных тебе снов в моих объятиях, - произнес Хорхе.
- Угу.
Да, спать уже давно хотелось. Будто в подтверждение его мысли, Данте зевнул.
- Скажи, а эта связь между родителем и отпрыском навсегда?
Хорхе недовольно завозился, видно, что уже засыпал, когда неугомонный ребенок не вспомнил о своих глупых вопросах.
- До тех пор, пока отпрыск сам не станет родителем.
- Значит, навсегда, - заключил Данте, спокойно засыпая.
Родителем ему не стать, в любом случае. Клятва не позволит.
***
Пожалуй, сейчас случился именно тот момент, когда Данте признал, что учиться порой нужно. Он понятия не имел, какими соображениями руководствовался родитель, когда выбирал направление, но не прошло и половины дня, как Удзумэ внезапно почувствовал, что изоляция кончилась. Это как будто из душной комнаты вдруг оказаться на свежем воздухе – ни больше, ни меньше. И когда пришло это ощущение, почти сразу лес кончился. Данте оказался на большом, заросшем летней травой поле. То тут, то там попадались привлекательные холмики сваленного в стоги сена, в траве пели кузнечики, жарило солнце, а Великий Поток привычно отзывался, стоило к нему потянуться. Он быстро наполнил уставшие тела своей живительной силой, почти полностью утолил голод и успокоил гудящие ноги.
Хорхе поднял золотоволосую голову к солнцу, сощурился на него недовольно – оно такое яркое, могло бы светить и не так интенсивно, и пошел вперед, к ближайшему стогу сена.
- Позвать спутник? – спросил Данте. Он находил их почти инстинктивно, сверил координаты, прикинул время, необходимое для перемещения.
- Не стоит.
Ветер подул в их сторону и вместе с ароматами полевых трав пришли и другие запахи. Но запахи были знакомы или относительно знакомы, поэтому напрягшийся было уже Данте, вновь расслабился.
На самом верху лежал, раскинувшись, Ебрахий. Он посасывал травинку, и метелка на ее конце мерно покачивалась в такт порывам ветра. С другой стороны, в тени стога сидел, вытянув ноги, Накатоми Садахару. Он читал свиток, делая вид, что не заметил приближения ками. А еще чуть поодаль, но тоже в тени, на стуле с красной бархатной обивкой сидел закутанный в черные шелка Цукиеми. Среди поля и всей этой деревенской идиллии, он казался неуместным, слишком бледным и слишком темным, но кого это волновало? Кого волновало то, что мрачный Бог Счета Лун привык к отсутствию света как такового? Глядя в его каменное лицо и некстати вспоминая произошедшее ночью, Данте вдруг ощутил неловкость.
- Амэ! – Ебрахий, заприметив своего закадычного друга, спрыгнул вниз и через два прыжка сжал его в объятиях. Удзумэ привычно уперся руками в грудь, отталкивая. Вот есть же у Кунимити такая раздражающая привычка – тискать его при любом удобном случае. – Ты в порядке?
- Да что с нами случится? – в сердцах вопросил он, хотя отлично понимал волнения друга.
- Ты не представляешь, что тут было!
Почему же? Данте отлично представлял. И хотя Хорхе сомневался в его интеллектуальных способностях, сложить два и два ему было по силу. Цукиеми, небось, всполошил всю Академию в поисках Хорхе, а потом решили на поиски привлечь Пророка Накатоми. Или, все же дело обстояло не так?
- Ты зря время не терял, я смотрю, - куратор Синсэн Аши подошел к Богу Счета Лун, здороваясь едва уловимым кивком. Цукиеми обратил на него тяжелый взгляд алых глаз и скривил недовольно губы. – Так хотел меня видеть?
- Возможно, - ответил Цукиеми.
- Мне нравится, что ты так печешься обо мне. Хотя… Знаешь, иногда я просто сомневаюсь в том, что нужен тебе. Иногда ты не выходишь из своей норы месяцами. Там же скучно…
Цукиеми ничего не ответил, просто перевел взгляд на Ебрахия и Данте, которые сейчас обсуждали произошедшее. Ветер доносил до них эмоциональный голос Кунимити, в красках рассказывающего, что такого сотворил его родитель, чтобы оказаться здесь.
- …а потом пришло известие, что вы в аномальной зоне. Я еще ни разу не видел, чтобы так использовали спутники. Он настроил на слежение и обрабатывал одновременно груду информации! Конечно, к этому потом подключилась Таманоя.
- Яцуно?
- Да знаю я, что у вас с ней шашни. Ох, хотел бы я посмотреть на вытянувшуюся рожу твоего бывшего братца, когда он узнает об этом…
Данте только отмахнулся от подобного заявления. Ебрахий, он… Что с него взять?
- Вполне адекватно он бы все это воспринял, я считаю, - в разговор вклинился Садахару. Данте кивнул ему в знак взаимного уважения. У него не было причин враждовать с Накатоми, к тому же иметь подобного врага слишком неразумно, но прохладность в их отношениях никуда не девалась, даже когда они пытались понять друг друга. Дело в том, что так уж получилось, что им пришлось делить на двоих одного человека.
- О, да, не видел ты его в ревности! – ухмыльнулся Ебрахий. – Так я продолжу? Пришла Яцуно, и с ней на пару они пытались вычислить место вашей высадки. А потом…
Ебрахий помрачнел, его глаза загорелись злостью. Он кривил губы и пыхтел, как закипевший чайник. Данте понял, что дело касается Акито. Снова его.
- Потом командир узнал о том, что вы пропали, и попросил меня удостовериться, что с тобой все в порядке, - отвесил шутовской поклон Садахару.
- Как недальновидно с его стороны! – фыркнул Ебрахий.
- Я передам ему, что все нормально.
В конце концов, никто из них не виноват, что делят одного мужчину на двоих. Данте досталось его сердце, а Садахару – тело. Может быть, это справедливое разделение, но ни один из них не был этим доволен. Хотя, в отношении Накатоми тут другая история – он знал, что может получить, а что нет.
- И поцелуй его там от меня, - улыбнулся Данте.
- Непременно.
Ебрахий переводил хмурый взгляд с одного на другого и едва не выл со злости. От срыва его и всю остальную компанию отвлек голос Хорхе, который звал на спутник. Данте повернулся к родителю и увидел, как за его спиной, почти вплотную, стоит Цукиеми. Глянув на Удзумэ, Бог Счета Лун неопределенно кивнул, чтобы почти сразу раствориться в зеленом свете портала спутника. Данте понял, что Цукиеми откуда-то знает обо всем, что произошло недавно. Знает и… одобряет? Да не может быть!
Улыбнувшись, Удзумэ схватил за рукав Ебрахия и дал команду спутнику к перемещению.
Сегодня Ведущий Цукиеми. Уж с ним-то они не заблудятся…
10/06/2010