Work Text:
— Фпустиить меня, — произнес вкрадчивый голос, и в дверь деликатно, почти застенчиво поскреблись чьи-то когти. Из притвора заструился сизый густой туман, запахло вековой пылью и мокрой землей.
Артемий закатил глаза и не оборачиваясь гаркнул:
— Нахуй пошел!
— Фпустиить меня, — снова донеслась из коридора, хотя скрежет стал каким-то обиженным, и даже туман оскорбленно втянулся обратно в щель. — Я ифполнить фсе тфои фамые фмелые мефты, фмееееееертный… Фамый фафетный желанииииий…..
— Так ты нахуй сходи, вон оно и исполнится! — прокричал Артемий в сторону двери и для верности топнул ногой.
Свои смелые мечты и заветные желания он планировал исполнить самостоятельно прямо сейчас, и в принципе собирался отправиться туда же, куда отправил неожиданного визитера.
Когда Василий — тот попытался было представиться каким-то румынским князем, но Серафима сказала: “Василий”, а возражать ей не рисковали даже агенты охранки, так вот, когда Василий начал завывать под дверью, Артемий как раз расстегивал рубашку на предмете своего интереса и уверенно подталкивал его в сторону небольшого предусмотрительно разложенного дивана.
— Опять кто-то из практикантов забыл запереть склеп, — вздохнул Даниил. — Погоди, я сейчас.
Взяв со стола колбу со святой водой, он распахнул дверь и решительно выплеснул ее содержимое в темноту. Темнота ответила оскорбленным воем, который сменил звук шаркающих шагов, быстро перешедший в хлопанье крыльев.
Даниила Василий побаивался — когда воскресший в результате эксперимента замерзший бродяга оказался трехсотлетним вампиром, тот воспринял это как личное оскорбление. Хотя на фоне остальных Василий еще был ничего себе мужик.
Обитающий в подвале фараон — исторический музей в качестве платы за изгнание терроризирующего персонал посланника Сехмет расплатился натурой — любил играть в кости на разные части человеческого тела, о чем не всегда считал нужным предупреждать партнера. Предыдущий лаборант так лишился копчика и правого соска. Василий же к азартным играм был равнодушен, а ещё он охотно питался донорской кровью, которую таскал подрабатывающий в больнице Алексей, а взамен разрешал ставить на себе опыты.
Но Даниилу он все равно не нравился. Ну или сегодня он был на нервах.
Они оба были.
— Итак, на чем мы остановились? — Даниил обнял его за шею, горячий влажный язык прошелся у Артемия за ухом. — Кстати, на нас возмутительно много одежды, коллега.
Но прежде чем Артемий успел исправить это недоразумение и всё-таки опрокинуть его на диван, в дверь опять постучали.
На пороге обнаружилась Серафима. В одной руке у нее был серебряный анкх, а в другой древнеегипетская “Книга мертвого человека”.
— Имхотеп опять отличился? — нахмурился Даниил. — Говорил же, не пускать к нему студентов. Оперировать никого не буду. И Артемий не будет. Мы заняты, а глупость должна быть наказана.
— Да занимайтесь чем хотите, — Серафима небрежно махнула в его сторону анкхом, — я просто решила у него в подвале инвентаризацию провести. Угадайте, кстати, где ваша любимая кружка? Могу отобрать, но пить из нее не советую — он там глазные яблоки хранит.
— Ты по какому вопросу? — смиренно спросил Даниил. Ругаться с Серафимой не рисковали не только румынские князья и мертвые фараоны, но и вполне себе живые ученые с мировым именем.
— Там Алексей напортачил с пентаграммой — давно этим не занимался, вот руки и забыли, и случайно призвал Короля Инкубов.
— Хорошо не Распутина, — прокомментировал Артемий. Дух святого старца так и не удалось отправить туда, где ему полагалось быть — вечерами он бродил по коридорам и предлагал всем, кто не успел убежать, “чудодейственное исцеление от всех болезней через лобызание святыни”, после чего задирал балахон. Артемий никогда сие действо своими глазами не наблюдал, но периодически слышал гневный вопль Серафимы: “Да как ты смеешь оскорблять взор женщины выше среднего своей засохшей фасолиной?”
— Ваш Король — вы и изгоняйте, — Даниил попытался захлопнуть дверь.
— Да он сам ушел, — Серафима остановила его одним ледяным взглядом, — спросил только: “А кабинет вашего шефа там же, где прежде? В конце коридора на втором этаже? Я зайду поздороваюсь”. Так что если у вас тут образуется похотливый божественно красивый мужик с вот такой елд…
— Да ладно, — засмущался Артемий, — главное не размер, а как ты пользуешься тем, чем мать Бодхо одарила.
— Быстро? — фыркнула Серафима. Артемию она все еще не доверяла. Наверное, потому что он заграбастал себе самое дорогое — сердце ее драгоценного шефа.
— Вообще, если что — кричите, — распорядилась она, тряхнув волосами. — По делу кричите, а не “Господи, да, быстрее”.
— А я думал, атеисты во время секса кричат: “О наука” — заметил Артемий, когда в коридоре затих цокот каблуков. — И кстати об этом. Я, конечно, считаю, что в жизни надо попробовать все, кроме, по-возможности, порошочка от песчанки, но групповуха с инкубом в этот список не входит.
На скулах Даниила проступил румянец. Он, оказывается, умел краснеть — если взъерошить ему волосы, тронуть губами кожу или прикоснутся к незащищенной перчаткой ладони — и это сводило с ума.
— Да это один раз всего было, — с лёгким смущением ответил он и тут же перешёл в наступление. — Можно подумать, ты мне достался нецелованным.
— Нууууу, — протянул Артемий.
— Серьезно? — темные глаза под густыми бровями зажглись недоверием. — А женщины?
— Да вот не сложилось как-то, — почесал подбородок Артемий. Он про себя все понял довольно быстро, хотя для порядка таки позвал на сеновал дочку соседки — в итоге она назвала его обидным словом, а он укрепился в своих подозрениях.
Самое печальное, что в Городе таких, как он, больше не было, и Артемий смирился, что ему суждено умереть девственником, но как говориться, не было бы счастья, да несчастье помогло. К ним явилась Песчаная язва, а вместе с ней и столичная. Даниила хотелось завалить с первой встречи, правда, с другими целями — постучать учёной головой об пол, чтобы в ней отложилась нужная фамилия.
— Если тебе не нравится, как тебя называют, бей по морде и говори, как тебя надо называть, — любил повторять Гриф. Но Артемий сдержался и правильно сделал.
— Симпатичные сослуживцы? — продолжил допрос Даннил.
— Ойнон, это ж армия! Там за гомосятину знаешь чего бывает?
— Иногда продвижение по карьерной леснице. Одонги?
— Да тьфу на тебя!
— Правая рука?
— Схватилась вместе с левой за голову и впервые осознали, что принадлежат единому целому, да, — Артемий в два шага преодолел разделяющее их расстояние.
Схватиться хотелось за Даниила. Стать с ним единым целым — без всяких метафорических вывертов, а в самом прямом смысле — хотелось ещё сильнее. К этому вечеру они готовились основательно — отправили детей в зоопарк, купили вина, чуткие руки Артемия починили граммофон и врезали замок с внутренней стороны двери. Но что-то пошло не так с самого начала.
— Знаешь, я теперь как-то опасаюсь заходить дальше, — доверительно прошептал Даниил, — не в свете открывшейся информации, а потому что есть такое подозрение, что стоит мне сунуть руку тебе в штаны…
За окном прогрохотал невероятной силы взрыв. Вспыхнувшее пламя осветило каждый угол кабинета, Артемий едва успел повалить Даниила на пол, спасая их обоих от брызнувших во все стороны осколков.
На фоне пылающего здания эффектно возвышалась фигура в темно-сером плаще.
— Добрый вечер, уважаемый Даниил Александрович, — Аглая Лилич слегка наклонила голову. — Прошу прощения за столь радикальные меры, но по-другому привлечь ваше внимание не представлялось возможным. Телефонные звонки вы игнорируете.
Телефон Артемий отключил самолично — примерно час назад.
— И поэтому вы решили взорвать электротеатр, — Даниил опёрся о подоконник, достал сигарету и меланхолично прикурил от догорающего кактуса. — Я, между прочим, обещал детям сводить их на Русалочку.
— Женщина, которая отдала всё, что у неё было, ради мужчины, которому в итоге оказалась безразлична, плохой пример для подрастающего поколения. А театр мы всё равно планировали закрыть, — Аглая невозмутимо переместилась на тротуар, пропуская воющую сиренами и переливающаяся огнями пожарную машину. — Он не соответствует нормам безопасности.
— Ну теперь-то конечно не соответствует, — не стал спорить Даниил. Охваченная пламенем крыша с треском провалилась внутрь здания, подтверждая несомненную правоту его слов. — А вы не могли бы, ну я не знаю… просто подняться и постучать в дверь? Как это делают нормальные люди.
— Ойнон, это щас риторический вопрос был или как? — не удержался Артемий.
— Вы не поверите, именно это я сделала примерно, — Аглая посмотрела на часы, — примерно пять минут назад. Увы, ваша секретарша не посчитала нужным меня впустить.
— А вы ещё раз назовите ее секретаршей, только так, чтобы она услышала, тогда точно впустит, — Инквизиторы определенно выгнали бы Даниила из своих рядов за чрезмерную жестокость. — Но вам не понравится.
— А я бы посмотрел, кто кого сборет, – мечтательно протянул Артемий.
— Однако, мы отклоняемся от темы, — продолжила Аглая, — уважаемый Даниил Александрович, полагаю, вы знакомы с Петром Стаматиным и Елизаветой Сабуровой?
— Ласка, — подсказал Артемий. — Это чем же опять отличилась малая родина, а?
Ответ на свой вопрос он получил уже через секунду.
— Несколько дней назад господин Стаматин по наитию госпожи Сабуровой построил некое, цитирую, “жилище для мертвых”. По факту — просто огромную яму. Своими глазами я её ещё не видела, но важно другое. Мертвые в этом доме оставаться не пожелали, а вместо этого разбрелись по Городу и окрестностям. Словом, нам нужны таланты человека, исследующего смерть во всех ее проявлениях. Дорожные и прочие расходы Инквизиция берет на себя. Поезд отбывает через четыре часа, извольте перед этим прибыть в Комиссариат для инструктажа, — она помолчала немного и добавила и добавила. — И не стесняйтесь, берите с собой всю команду, или кто вам там нужен?
— Допустим, — Даниил не выглядел особо впечатленным, но Артемий-то видел, как вцепились в подоконник побелевшие пальцы. — А в чем наш интерес?
— Финансирование из государственного бюджета и отсутствие обысков до конца года, — скучающим голосом ответила Аглая.
Не попрощавшись, Даниил отделился от окна, метнулся к шкафу и принялся перебирать содержимое, бормоча себе под нос:
— Каменная соль, кровь мертвеца, святая вода, серебряные пули — сомнительно, но пусть будут.
— Дробовик, — подсказал Артемий.
— Некрономикон тоже не будет лишним, а ещё говорят, что нечисть боится высоких вибраций…
Артемий решительно взял его за плечи, развернул к себе и решительно сказал:
— Ты не повезешь в Город граммофон. Во-первых, тебе от него иногда бывает плохо. Во-вторых, я его зачем чинил? Чтобы мы под него вальс танцевали.
Вальс скорее всего придётся отложить до лучших времён, но ничего. Будет ещё один повод вернуться живыми.
— Я и не плани… Ты зачем раздеваешься?
— Не пыли, ойнон, — рубашка полетела на пол, спустя секунду к ней присоединился жилет Даниила.
— Подожди, мне ещё надо поговорить с остальными, собрать вещи, освежить знания о…
Все его доводы разбились об простой ультиматум:
— Выбирай — или тут, или в Комиссариате.
Артемий был начинающим танатологом и понятия не имел, как остановить зомби-апокалипсис и возможно ли это в принципе, зато одно знал совершенно точно — он не сядет на этот поезд девственником.