Work Text:
Томное послеобеденное валяние Соупа на диване в обнимку с любимым лейтенантом прервал внезапный телефонный звонок. Джон неохотно выпутался из цепких рук элти и, кряхтя, потянулся за истошно верещащим мобильником, лежащим на стоящей рядом с диваном тумбочке. Схватив надрывающийся телефон, он с удивлением посмотрел на экран: звонил его племянник, сын старшей сестры — Эдди. Соуп улыбнулся, принимая звонок.
Родившийся у двух вполне спокойных родителей — старшей сестры Джона Сары и её мужа Генри, Эдди был чересчур похож на любимого дядюшку, но не внешностью (тут он пошёл в мать), а бесшабашным и живым характером, из-за чего он постоянно попадал в странные и смешные ситуации. Даже самому Соупу иногда казалось, что шило в заднице Эдварда гораздо длиннее, чем у него самого. В какие только приключения не влипали дядюшка и племянник, заставляя родственников закатывать глаза и говорить: «Ох уж эта неугомонная парочка!»
Джон иногда шутил, что теперь у него есть достойный преемник, а то родственники слишком подозрительно расслабились, когда он вырос и ушёл в армию. И Эдди не подвёл дядюшку, заняв его место и устраивая проказы, достойные увековечивания в летописях клана МакТавишей. Соуп племяша безмерно обожал и безбожно баловал, периодически забирая его к себе на время отпуска.
Джон был надёжной опорой для племянника и всегда старался помочь ему советом, помогая тому исправить последствия своих проказ. Последний раз Эдди звонил Соупу с вопросом: «Чем отмыть масляную краску с волос?», и теперь дядю разбирало жуткое любопытство, что же снова успел натворить его любимый племянник. Джон прижал трубку к уху и ответил на звонок:
— Да, Эдди? Что-то случилось? Ты наконец-то взорвал дом? Нет? Всего лишь залез в бассейн и просидел в нём два часа? Понятно. А почему сразу не вылез? Ах, учился задерживать дыхание, как морские котики? Похвально, но без тренера это делать очень опасно. А мама что сказала? Ага, понял. Мама права. Что? Ты простыл? Охохо, лечись, боец. Надо правильно закаляться, чтобы не болеть. Да, дядя Сай рядом, — Джонни оторвался от телефона и шепнул заинтересованно подслушивающему их разговор Гоусту:
— Тебе привет от Эдди.
Саймон кивнул, с любопытством глядя на Соупа. Тот сел обратно к нему под бок и прислонился к нему спиной, перекидывая руку Гоуста через плечо себе на грудь. Ладонь лейтенанта лениво сжалась, приятно смяв упругие мышцы. Джонни аморфной массой растёкся по Гоусту, продолжая разговор:
— Да, он тоже передаёт тебе привет. Нет, не сердится. Он сказал, что сам потренирует тебя, когда мы в следующий раз приедем в отпуск.
Соуп зашипел, когда пальцы элти вдруг ущипнули его за сосок. Он запрокинул голову и посмотрел на Саймона, смотревшего на него сверху вниз с укоризной.
— Подожди минутку, Эдди, я спрошу кое-что у дяди Сая.
Джон заткнул ладонью микрофон телефона и обиженно потёр ладонью пострадавшее место:
— Ты чего? Против, что ли? Поздно, я уже пообещал, да и не виделись мы давно.
Саймон наклонился и поцеловал довольно зажмурившегося Джонни в лоб:
— Тебе не кажется, что с нашей работой обещать что-либо слишком опрометчиво?
Соуп вытянул шею и подставил губы под поцелуй:
— Не будь таким пессимистом, Сай, всё будет хорошо, ведь мы профи.
Саймон вздохнул и с удовольствием поцеловал подавшегося к нему Джонни. Неиссякаемый оптимизм МакТавиша всегда поражал его до глубины души. Даже сидя по уши в самой глубокой жопе на самой дерьмовой миссии, Соуп умудрялся не только не впадать в уныние, но и поднимал дух бойцов, шуточками и приколами, частенько разряжая этим ситуацию.
Соуп с сожалением разорвал сладкий поцелуй и вернулся к разговору с ожидающим его племянником:
— Да, Эдди, на связи. Что? Что значит «опять целовались»? Ах ты мелкий негодник! Фиг тебе теперь, а не поход! Что значит «прости, дядюшка Соуп»? Поздно, я уже обиделся. Да пошутил я! Сходим мы в поход, обещаю, дядя Сай не даст соврать, ты его знаешь. Угу. Ага. Нифига себе! Вау! Кхм… А что там у тебя случилось? Биология? Мама не пускает? Лягушки? Какие нахрен лягушки?! Ничего не понял. Всё, не ругаюсь. А зачем они нужны? Доклад? О лягушках? Господи, что за тупая учебная программа… Да, хорошо, поищем. Только фотки? А чего в инете не скачаешь? Нужны с датой? Ещё скажи с геолокацией. Правда что ли?! Твою ж мать, кругом одни дебилы… Нет, не ругаюсь, тебе мерещится. Что «дядя Джон»? Одиннадцать лет как дядя, мне можно ругаться, я уже большой. Понял. Задача принята. Миссия стартовала. Скинем тебе координаты и фотки. Давай выздоравливай, боец, я перезвоню. Передавай привет родителям. Ага, пока, Эдди.
Соуп сбросил звонок, швырнул телефон на диван и со стоном закрыл лицо руками. Гоуст молча сгрёб его в охапку и зарылся носом в пушистый ирокез, с наслаждением вдыхая родной запах. Джонни довольно прижался к нему, всей душой обожая моменты, когда Саймон полностью расслаблялся, отпуская себя, и оставляя мрачного лейтенанта Райли за пределами их дома. Но, как бы шотландцу ни хотелось остаться валяться на диване вместе с любимым, обещание уже было дано, заболевшего племяша надо было выручать, и Джону пришлось нехотя отлепиться от разомлевшего Гоуста и встать, с сожалением глядя на уютно устроившегося в подушках элти. Тот недовольно нахмурился, с видимой неохотой выпуская из рук неугомонного сержанта, и спросил:
— И куда ты… намылился?
Соуп весело фыркнул, услышав забавный каламбур, и ответил:
— Эдди просил найти и сфоткать ему лягушку, им в школе дали задание. Да ещё и геолокацию скинуть, где были фото сделаны. Как будто им в интернете фоток лягушек не хватает, дичь какая-то… Так, о чём я: ты ж слышал, как малой в бассейне два часа морпеха изображал? Разумеется, он простыл, и теперь мать его из дома не выпускает, а доклад делать надо. Вот он и попросил меня сфоткать ему лягушку. Блин, а где ж мне её искать-то? Что-то подсказывает мне, что зоомагазин нихрена не прокатит… — Соуп, задумавшись, бодро нарезал круги по гостиной.
Гоуст, понявший, что ленивое валяние на диване откладывается до лучших времён, тоже поднялся с дивана, поймав пронёсшегося мимо шотландца в объятия:
— Джонни, ты меня удивляешь. Ты забыл, мимо чего мы бегаем по утрам в парке?
Соуп с размаху хлопнул себя по лбу:
— Точняяяяяк! Пруд! Там точно должны быть лягушки!
Саймон уткнулся носом в теплую шею Джонни и согласно угукнул. Идти в парк и фотографировать противных земноводных совершенно не хотелось, но для Эдди Саймон бы горы свернул, если бы тому понадобилось. Из всей ватаги многочисленных племянников и племянниц МакТавиша именно Эдвард импонировал Райли своим живым умом, ярким весёлым характером и неуёмным любопытством, здорово напоминая ему миниатюрную копию Джонни.
Лягушки… Бррр… Ещё одни непонятные твари. Гоуст вспомнил давнюю историю с оцарапавшей его в самом неудобном месте ящерицей и содрогнулся, рефлекторно почесав пострадавшие когда-то тылы. Скользкие земноводные тоже не вызывали у него доверия, так как среди них встречались ядовитые виды. Да и найдут ли они сейчас лягушку, было непонятно, так как Саймон точно не знал, водились ли они в том пруду вообще.
Тем временем Соуп уже переоделся в джинсы и толстовку и в данный момент сидел на диване, натягивая на ноги носки весёлой расцветки, с изображенными на них маленькими жабками. Гоуст весело фыркнул, глядя на такое совпадение, и ушёл в спальню переодеваться к внезапной вылазке за лягушками.
Солнце постепенно спускалось с небосвода, уже не так сильно припекая, как в полдень. Наступил май, и было достаточно тепло, чтобы не надевать куртки, и поэтому парни обошлись только утеплёнными худи, правда Гоуст не изменил своим привычкам, и был в маске и кепке, натянутой на глаза. Они вышли из дома и направились в расположенный от них около получаса ходьбы парк, по дороге пытаясь найти в интернете информацию о лягушках: где водятся, когда просыпаются, и какие виды тут вообще обитают.
Мужчины вошли в большие металлические ворота парка и направились по дорожке в сторону пруда. Соуп, полностью погрузившийся в Гугл, бурчал под нос:
— Что за школьные программы сейчас пошли, нифига ж непонятно. Вот у нас в школе было всё как положено — заспиртованные лягушки и жабы, какие угодно — на любой размер и вкус.
Саймон, державший глубоко ушедшего в виртуальный лягушачий мир Джонни под руку, обходил им редких встречных прогуливающихся людей и следил, чтобы тот не врезался лбом в фонарные столбы, стоящие по бокам дорожки. Услышав бурчание Соупа, он фыркнул:
— Вкус?
Джонни оторвался от экрана телефона, рассеянно глядя на развеселившегося Саймона. Хоть Гоуст и носил на людях медицинскую маску, закрывающую половину лица, и кепку с длинным козырьком, но Соуп всегда знал, когда тот улыбается. Сержант вспомнил лихие школьные деньки и улыбнулся:
— Был у нас в школе один тип, который на спор сожрал заспиртованную лягушку. Ох и блевал он потом…
Гоуст с интересом спросил:
— На что спорили хоть?
— Вроде как на навороченный скейт.
— Выигрыш ему засчитали?
Соуп почесал затылок, припоминая:
— Насколько я помню, он потом с доски вообще не слезал, таскал её везде с собой, чуть ходить не разучился — значит, точно выиграл.
Лейтенант фыркнул, представив себе подростка, давившегося противной холодной мёртвой лягушкой. По спине побежали колкие мурашки и в горле встал ком. Не то чтобы Райли был брезглив — на заданиях им что только не приходилось жрать, чтобы банально не сдохнуть, но скользкие твари вызывали у него особенное омерзение, и он догадывался почему.
Мужчины, не спеша и тихо разговаривая, дошли до большого паркового пруда, остановившись на берегу. В отличие от бетонированных и идеально вылизанных дорожек, пруд оставался диким и неухоженным, постоянно притягивая к себе внимание прогуливающихся. Камыши, спокойная вода и заросли на противоположном берегу настраивали на мирный лад и привлекали к себе художников, слетавшихся к прохладе пруда, как мотыльки на походный фонарь. Сейчас, правда, на берегу никого не было — шёл вечер среды, основная масса людей всё ещё находилась на работе.
Соуп подошёл вплотную к илистому берегу, вглядываясь в чёрную стоячую воду. Никаких лягушек — ни больших, ни маленьких — видно не было. Джонни посерьёзнел — если их тут нет, то придется ехать за город, к ближайшему водоёму, и искать уже там. Успеть бы ещё до темноты… МакТавиш почесал затылок, растрепав рукой волосы, и протянул, уныло глядя на полный штиль в пруду:
— Сай, а они тут вообще есть?
Гоуст, стоявший неподалёку с телефоном в руках, посмотрел на часы и ответил:
— Примерно через час лягушки должны появиться.
Соуп недоверчиво посмотрел на увлечённо жмущего пальцем на экран Саймона:
— И откуда у моего лейтенанта такие великие познания о лягушачьем поведении?
Райли ехидно задрал бровь и развернул телефон экраном к Соупу: там виднелась открытая поисковая система с многообразием статей и кучей картинок с лягушками. Мак Тавиш хлопнул себя по лбу, закатив глаза под лоб и бормоча что-то про то, что ему срочно пора отдохнуть. Саймон аж обалдел, услышав, что шотландец, изо всех сил изображавший из себя тюленя на побережье почти весь отпуск, устал…
— И всё-таки, чего это лягухи должны как по таймеру вылезать? — искренне недоумевал Соуп, пристально вглядываясь в безмятежно спокойную водную поверхность.
Гоуст, с видом оксфордского профессора на лекции, занудным тоном произнёс:
— Брачные игры.
Джон задрал брови на лоб, глядя на важно задравшего нос Саймона:
— Брачные игры?
Тот с серьёзным видом зачитал ему отрывок статьи, из которой стало ясно, что почти все виды лягушек предпочитают делать ЭТО вечером и ночью, что самцы зовут самок громким кваканьем, соревнуясь за место самого голосистого в водоёме, и ещё много немаловажных фактов. Соуп, обычно легко проделывающий в уме сложные вычисления по расчёту взрывчатки на определенную площадь, сейчас немного обалдел от обилия лягушачьих ритуалов и условностей.
— Боже, а я-то думал, что это людям сложнее всего найти кого-нибудь потрахаться! — пробубнил МакТавиш под нос, поднимаясь наверх к Гоусту, что-то увлечённо читавшему на экране мобильного.
Джон подошёл к нему, мягко отобрал телефон и прислонился к широкому плечу Саймона, потеревшись о него виском. Шотландец кивнул на неприметную лавочку, скромно притаившуюся в кустах неподалёку:
— Ты говорил, до лягушачьего концерта ещё целый час? Может посидим пока?
Саймон отрицательно помотал головой:
— Нет уж, хватит задницу отсиживать, Джонни, и так полдня на диване провели. Лучше пойдём прогуляемся…
Соуп, всегда поддерживающий любую движуху, исходящую от Гоуста, с энтузиазмом ответил:
— Тогда пошли слопаем чего-нибудь, я тут неподалёку забегаловку знаю, на вид не скажешь, но кормят там просто на убой!
Саймон фыркнул из-под маски:
— Что, только один раз?
Соуп, не сразу выкупивший прикол, даже притормозил, пытаясь понять суть фразы напарника, а потом возмущённо стукнул тихо смеющегося над ним Гоуста в плечо:
— Да иди ты! Нормально там всё! Я же живой, сколько раз там ел — и ничего…
Они вышли из парка на немноголюдную улицу, Джонни всё ещё возмущался, защищая честь полюбившейся ему кафешки, и размахивал руками, идя с лейтенантом плечо к плечу, а Гоуст уже не слышал его, зациклившись на словах сержанта «я же живой…» Даже полностью осознавая всю опасность их работы, и тем не менее не умаляя их профессиональных навыков, Райли абсолютно не мог ничего с собой поделать, всей душой переживая даже не за себя — за Джонни. На самой работе это не сказывалось, выплескиваясь наружу уже после, в виде вот таких отрывов от реальности.
Соуп, заметив, что лейтенант словно прирос к его плечу и смотрит куда-то сквозь предметы, притормозил, затаскивая Саймона в небольшой пустой переулок и вглядываясь ему в лицо.
— Сай? Ты чего? — Джон резко посерьёзнел, глядя на будто застывшего Гоуста.
Тот нечеловеческим усилием выдрал себя из глубокого тоскливого болота, вызванного нечаянным волнением и переживаниями, и поднял взгляд, столкнувшись с взволнованной синевой.
— Прости, Джонни, кажется, я снова выпал…
МакТавиш с пониманием посмотрел на него. Он давно знал, что Гоуст иногда мог подвиснуть, проваливаясь внутрь собственной головы, и всегда старался вовремя отвлечь его от этого саморазрушительного занятия. Джон подошёл ближе, положил руки на талию Саймона и притянул его к себе, прижимая его к себе всем телом. И Гоуст втиснулся в него, обнимая так крепко, словно Джонни был последним источником тепла на планете. Он зарылся носом в воротник кофты Соупа, с наслаждением вдыхая родной запах и заземляясь. Жёсткие ладони шотландца мягко скользили по его спине, даря необходимое успокоение и поддержку. В широкой груди мерно и мощно стучало сердце Джонни, своим биением буквально гипнотизируя Саймона. Он бы стоял так вечно, слушая этот волшебный звук, но Соуп мягко отстранил его от себя, задрав козырёк кепки и чмокнув в лоб:
— Пойдём, Сай, выпьем вредный кофе с полезным чаем, что-нибудь съедим, и пойдём ловить лягушек. Я считаю — это идеальное свидание! Как тебе, а? — и Соуп расплылся в широкой улыбке.
Саймон моргнул, включаясь в реальность. Чай, еда, лягушки… Он фыркнул, осознав всю несуразность ситуации, и ему стало легче. Гоуст наклонился, прижался лбом ко лбу Джонни и ответил:
— Идеально.
Соуп улыбнулся ему, но в его глазах всё ещё читалась настороженность, он внимательно отслеживал настроение Саймона, чтобы не дать ему снова уйти в себя. Гоуст поправил сбившуюся на затылок кепку, вернув её обратно на лоб, и мужчины вышли из переулка, отправившись в располагавшееся неподалёку расхваленное МакТавишем заведение. Дойдя до кафе, они решили взять еду на вынос, одновременно вспомнив про ту лавочку на берегу пруда. Райли, еле сдержав попытки МакТавиша скупить и унести с собой весь ассортимент кафе, всю дорогу подкалывал идущего с набитым ртом довольного сержанта, который невнятно отбрёхивался в ответ, говоря что тот попросту завидует его вкусу. Так, смеясь и прикалываясь друг над другом, они вернулись к той незаметной лавочке на берегу пруда, почти со всех сторон скрытой кустами.
С удовольствием устроившись на лавке, Соуп с нетерпением запустил руку в бумажный пакет из кафе, выуживая оттуда здоровенный бургер. Гоуст, сидевший рядом со стаканом чая и классическим сэндвичем, отличавшимся от обычного только гигантским размером, поднял бровь, глядя на хищно облизывающегося сержанта. Джонни наконец-то выпутал бургер из бумажной обёртки и примеривался к нему, чтобы половчее укусить. Впившись зубами в поджаристый бок булочки, Соуп издал такой блаженный стон, что Гоуст непроизвольно заёрзал на сидении, чувствуя невольное возбуждение.
Соуп закатил глаза, с таким аппетитом пережевывая кусище бургера, будто он сидел два дня голодным, а не только что уминал на улице пирожок с мясом. По довольной моське сержанта потёк соус, и Гоуст вздохнул, выуживая из кармана платок и протягивая его Соупу. Тот недоуменно посмотрел на него, облизнулся и поблагодарил, принимая сложенный кусочек ткани и вытирая им лицо:
— Спасибо, Сай. Уж больно бургер божественно вкусный и сочный. Хочешь попробовать кусочек?
Саймон внимательно осмотрел надкусанный бургер, который ему воткнули чуть ли не прямо в нос, и деликатно отказался, разворачивая свой не менее монструозный сэндвич и оставляя маску висеть на одном ухе:
— Нет, спасибо, Джонни, я больше по классике.
Примерно двадцать минут тишину у пруда нарушало только шуршание бургерной обёртки, хлюпанье и редкие стоны кайфующего от поедания самого вкусного и вредного на свете бургера Джонни.
Они доели, засунув оставшиеся от перекуса упаковки и стаканчики обратно в бумажный пакет, и МакТавиш сгонял до ближайшей урны, чтобы его выбросить. Саймон снова залез в телефон, чтобы ещё раз прочитать необходимую информацию о нужных им лягушках. Прошёл уже примерно час с хвостиком, и по идее земноводные уже должны были показаться из недр пруда. С нетерпением ёрзавший рядом МакТавиш отвлекал Гоуста от изучения найденных материалов своей вознёй и бесконечными вопросами, в связи с чем был безжалостно заткнут поцелуем. Робкое мяуканье Соупа, что это всё-таки парк и вроде бы как общественное место, было полностью проигнорировано увлёкшимся лейтенантом, которого знатно подогрели фудфетишные стоны МакТавиша. И Джонни, наплевав на весь мир, забил на мнение гипотетических окружающих, с упоением вцепляясь в воротник Сая, притягивая его к себе поплотнее и легко прикусив за нижнюю губу. Мгновение остановилось…
…Из пруда послышался громкий всплеск, бульканье и ехидное:
— Квааааатит!
Соуп с неохотой отлип от порозовевшего Гоуста, сползая с его коленей на лавку и недоуменно уставившись на него:
— Ты слышал?! Мне сейчас показалось, или эта зелёная тварь сказала «хватит»?
Саймон, с удовольствием разглядывая раскрасневшегося и возмущённого Джонни, с улыбкой ответил:
— У тебя паранойя, сержант. Это же просто лягушка. Кстати, наконец-то они начали вылезать.
— Кто бы говорил про паранойю, элти. Надо бы уже сфоткать хоть одну. Не хочу сидеть тут весь вечер. Хочу тебя и любимый диван.
Саймон весело фыркнул:
— А я, что, уже не любимый?
В ответ его снова сгребли за воротник кофты и жарко поцеловали:
— Ты вне категорий, Сай.
Оставив Гоуста приходить в себя и поправлять ставшие неудобно тесными штаны, Соуп шустро усвистел на берег пруда, ломая голову над тем, как подобраться поближе к проклятой лягушке. Тот подступ к воде, по которому он в первый раз спускался к пруду, не подходил — был расположен слишком далеко до спокойно сидящей на листе кувшинки земноводной твари. Наконец-то Джон разглядел подходящее место с хорошим спуском к воде, но идти ему пришлось по крутому, заросшему высокой травой склону. Саймон, вернувший маску на место, стоял наверху, зорко вглядываясь в берег, но не успел даже открыть рот, чтобы предупредить МакТавиша, чтобы тот не подходил к воде слишком близко, что там ил и скользко, как тот, поскользнувшись, с размаху плюхнулся в пруд со склона, поднимая тучи брызг и ряски, и нырнув в темную воду с головой. Всё произошло буквально за какие-то секунды, и лейтенант попросту не успел среагировать.
— Бляяяяядь!!! Сраная лягушка!!! Сраная школа с дебильными заданиями!!! Хорошо хоть телефон водонепроницаемый… Ну бляяяяядь…
Саймон с едва сдерживаемым смехом смотрел на злобно матерящегося Джонни, стоящего по колено в грязном, оказавшимся совсем не глубоким пруду. Ирокез тонкими прядями облепил голову шотландца, мокрыми соплями свисая вниз, вся одежда промокла и испачкалась, ряска ровным слоем покрывала ругающегося почём зря Соупа с ног до головы. Он попытался стряхнуть мелкую зелёную растительность, но только сильнее размазал по себе ил и тину. Гоуст изо всех давил рвущийся наружу дикий ржач, с силой зажав рот рукой, но скулящие звуки всё-таки прорвались наружу, привлекая внимание МакТавиша, здорово напоминавшего водяного из детских сказок.
Мокрый Джонни с обидой уставился на трясущегося от еле сдерживаемого истерического смеха Гоуста и упёр руки в бока:
— Я тут, между прочим, ради науки страдаю, а он ржёт!!! Зараза ты, элти!
Саймон хрюкнул и затрясся, пережидая новую волну веселья. Потом сделал страшные глаза и прошипел:
— Бляяяяяядь, Джонни, не шевелись! У тебя на голове лягушка!!!
Соуп недоверчиво задрал брови наверх, скосив глаза к переносице, тем самым вызвав у Гоуста новый приступ тихой истерики:
— Сдаётся мне, Сай, что ты сейчас гонишь.
Гоуст шикнул на него и аккуратно спустился к воде, стараясь не повторить мокрый подвиг МакТавиша. Саймон, чувствуя, как от сдавленного смеха на глаза наворачиваются крупные слёзы, трясущейся рукой выудил из кармана худи телефон и открыл приложение ГуглОбъектива, переводя камеру на насупившегося МакТавиша:
— Тссс, не шевелись! Гугл пишет, что у тебя на башке сидит редкий вид! Как раз пригодится Эдди на биологию. Можешь немного наклониться?
Мокрый МакТавиш скорчил страшную рожу, но тем не менее осторожно наклонился, давая Гоусту заснять редкий вид паркового земноводного…
Сделав несколько снимков лягушки для Эдди, и стараясь, чтобы заляпанная тиной физиономия МакТавиша не попадала в кадр, Саймон не удержался и сделал пару фотографий для себя, уж больно угарно выглядел Соуп, с ног до головы облепленный ряской, как леопард пятнами. Заодно будет чем его шантажировать, если тому снова приспичит вытащить Гоуста на какую-нибудь людную ярмарку…
Джон аккуратно поднял руку вверх и быстро цапнул довольно сидящую у него на голове лягушку. Шотландец поднёс её к лицу и они оба подозрительно уставились друг на друга. Лягушка надула бока и громко заквакала, с ехидством глядя на мокрое и грязное двуногое.
Соуп смахнул с лица воду и задрал бровь, разглядывая истошно орущее и вырывающееся из руки земноводное:
— Леди не пристало так себя вести.
Саймон, всё ещё посмеиваясь, залез в телефон, открывая очередную страницу:
— Вообще-то это самец.
Соуп, с интересом юного натуралиста перевернул лягушку и заглянул ей в тыл в поисках видимых гендерных признаков, произнеся с нескрываемым скептицизмом:
— Да? И как ты это определил, профессор Райли?
Гоуст, пожав плечами, показал ему телефон:
— По окрасу.
Лягушка тем временем оглашала округу недовольным кваканьем, пытаясь вывернуться из цепких пальцев шотландца, но тот не отпускал её, с любопытством разглядывая редкий экземпляр.
Саймон снова затрясся, разглядев на голове лягушки тёмную полосу, спускающуюся к спинке. Соуп мрачно повернул голову к своему уже изнемогающему от смеха напарнику и недовольно спросил:
— И чего на этот раз?
— Да вы с лягухом пиздецки похожи, ты только посмотри на его голову — точь-в-точь твой ирокез!
Джон придирчиво осмотрел истошно квакающего лягуха и выдал, обиженно переведя взгляд на веселящегося лейтенанта:
— Эээй, вообще-то я гораздо красивее! Я твой прекрасный принц и требую утешительный поцелуй!
Он наконец-то отпустил недовольного лягушачьего самца обратно в пруд и медленно вылез на берег, дрожа от холода. Мокрая одежда неприятно облепляла тело, распространяя вокруг себя затхлый запах сырости и тины. Саймон как мог отряхнул Соупа от ряски, и заставил того снять мокрую кофту и футболку, протянув взамен своё худи. Гоуст остался стоять в тонкой водолазке, холод был ему до лампочки, а вот Соупу с его неусидчивым характером болеть было категорически нельзя — это грозило здорово потрёпанными нервами самому Саймону. Британец стиснул Джона в объятиях, делясь толикой тепла, но вскоре выпустил его из рук и с беспокойством сказал:
— Надо скорее добраться до дома, тебя нужно срочно отмыть и согреть. Пробежимся?
Соуп, всё ещё ощущающий стылый холод, несмотря на отданную ему Гоустом кофту, немедленно закивал головой в полном согласии с предложением напарника. Он пригладил мокрый, лезущий в глаза ирокез, быстрым движением натянул кепку на нос Гоусту и с хохотом рванул в сторону выхода из парка. Лейтенант поднял руку, возвращая козырёк на положенное ему место, вздохнул и стартовал вслед за улепетывающим шотландцем. Редкие прохожие, заслышав за спиной громкий топот, шарахались в сторону, пропуская мимо двух стремительно несущихся мужчин. Со стороны они запросто могли бы выглядеть как грабитель и его жертва, если бы не одно но: бегущий впереди парень в странно мокрых штанах старался не задохнуться от рвущегося из груди радостного смеха.
Соуп, прихихикивая и еле-еле переводя сбитое смехом дыхание, добежал до каменных ворот парка и только затормозил, чтобы обернуться и посмотреть где Саймон, как тот всем весом впечатался в него, вжимая собой в камень. Джонни задушенно крякнул, ощущая, что весь кислород разом покинул его лёгкие, и чувствуя, что под весом элти превращается в плакат, и его скоро можно будет сворачивать в трубочку. Рука Гоуста натянула на него капюшон и резко дёрнула за обе завязки, превращая его в затянутую горловину вещмешка, из которой торчал только кончик носа шотландца. Соуп завозился, меняя нос и губы местами и выпалил:
— Это не я, оно само!
За пределами капюшона раздался тихий смешок, и на секунду к так и вытянутым в трубочку губам МакТавиша прижались чужие горячие губы. Джонни бездумно потянулся за более глубоким поцелуем, но завязки затянулись сильнее, и Саймон сказал:
— Джонни, домой.
Соуп протяжно вздохнул, выглядывая из намертво затянутого капюшона синим глазом, но Саймон был неумолим, увлекая его за собой по улице в направлении жилья.
Завалившись домой, Гоуст шлепком по мокрой крепкой заднице отправил сержанта в горячий душ, со вздохом собирая за ним раскиданную дорожку из изгвазданных в пруду вещей. Из кармана соуповых джинсов Саймон вытащил влажный телефон и положил его на стол, здраво рассудив, что включить его будет можно и позднее, когда тот высохнет. Собрав вещи, британец вошёл в затянутую паром ванную, где уже вовсю плескался поющий и при этом страшно фальшивящий Джонни. Гоуст разделся, закинул все вещи в стиральную машину и запустил режим стирки. Он скользнул в душевую, прижимаясь всем телом к взвизгнувшему от внезапного холодного прикосновения Соупу. Тот развернулся в кольце рук, смывая с лица пену и затаскивая Саймона под горячие струи:
— Да ты совсем замёрз, Сай! Скорее греться, я знаю неплохой способ! — и Джонни многозначительно поиграл бровями, прижимаясь к нему всем телом.
Гоуст фыркнул на это не оставляющее простора для фантазии высказывание, закрыв глаза и позволяя горячей воде стекать по лицу и телу, чувствуя как отогреваются прилично замёрзшие руки и ноги. Рядом завозился скользкий Соуп, намыливая мочалку вкусно пахнущим гелем. Успевший отмыться до скрипа шотландец не жалел сил, усердно намывая расслабившегося партнёра и растирая его мочалкой до красноты. Совместная помывка быстро переросла в совместные потирания друг о друга и жаркие прикосновения жадно скользящих по мокрым телам рук, завершившаяся слитным стоном двух мужчин. Смыв следы удовольствия, они ещё минут пять лениво целовались, стоя под душем, но в итоге им пришлось вылезти, ведь их ждал их любимый диван и Эдди.
Заварив горячий чай, Саймон отнёс чашки на столик к дивану, захватив туда тёплый плед. Соуп принёс из спальни большую подушку и привычно загнал Гоуста в угол дивана, устроив того спиной как раз на этой самой подушке, а сам вальяжно разлёгся в объятиях Саймона, заматывая в плед обоих. Взяв подсушенный телефон, Джон с опаской включил его, но тот, несмотря на заплыв в пруду, работал как положено. На экране мигало уведомление о пересланных ему Гоустом фотографиях. Соуп, устроившись на Саймоне поудобнее, набрал номер племянника:
— Эй, Эдди! Как ты? Лучше? Это замечательно! А у нас для тебя сюрприз! Угадай какой? Нет, не собака, меня твоя мать на лоскутки порвёт. Нееет, дядя Сай не подарит тебе нож, это очень опасно... Господи, Эдди, какие братик или сестричка?! Я что, похож на женщину?!
Гоуст над головой Соупа хрюкнул и подавился чаем, судорожно закашлявшись. А племянничек продолжал фантазировать, шокируя любимого дядюшку и его партнёра:
— Эдди!!! Да не женимся мы!!! Ну, кхм, пока что, ну… может быть, немножко попозже… — тут Соуп нежно погладил всё ещё кашляющего Саймона по ноге, — ты только это, маме не говори пока, хорошо? Да, ты первый всё узнаешь, клянусь. Ага. Неа. А вот и нет. Да всё просто, Эдди, нашли мы твою лягушку. Саймон говорит, что она очень редкая, — Соуп отодвинул от уха радостно визжащую трубку и подождал, пока визг немного утихнет. — Чего ты так орёшь, чуть любимого дядюшку не оглушил, изверг! Аааааа, так у вас конкурс на лучший доклад? А приз за первое место поездка в парк аттракционов? — тут Соуп расстроенно застонал. — Ну Эддииииии, ну что ж ты раньше не сказал! Мы бы тебя сами туда свозили, и мне бы не пришлось в пруду плавать… В каком пруду? А, я тебе не говорил? Нет? Ну тогда слушай…
И любимый дядюшка принялся за подробный пересказ племяннику своих приключений, щедро их приукрасив и превратив обычное падение в воду в целую миссию по отлову самой редкой лягушки на свете.
Они отправили Эдди фотографии, сделанные ценой купания Соупа в парковом пруду, а Гоуст утаил от сержанта пару снимков и впоследствии распечатал, с удовольствием повесив дома на стену фотографию мокрого Джонни с лягушкой-панком на голове.