Work Text:
Снег в Лондоне — как обещание мошенника: вроде бы намёк на чудо, а на деле тебя надули. Белые хлопья едва касались земли и быстро превращались во влажную, скользкую кашу. В родной для МакТавиша Шотландии зима была другой. Не пародией с сырой слякотью и моросящим дождём, а настоящей — с хрустким снегом, холодом, что щиплет щёки, и небом, таким чистым в ясные дни, будто его кто-то там наверху натёр до блеска.
Впрочем, Джон не жаловался. Капитану Прайсу удалось выбить для них четыре отпускных дня в честь Рождества — редкая роскошь, почти подарок судьбы.
Кэп собирался провести Рождество с женой — тёплый семейный ужин, подарки и маленькие ежегодные традиции, о которых он упоминал с той особой мягкостью в голосе, которую Соуп слышал нечасто.
Газ хотел познакомить девушку со своей семьёй. Он начал готовиться к этому событию, как только вопрос о возможных выходных был поднят.
Сам МакТавиш ещё год назад провёл бы рождественский вечер в шумном баре — в компании кого-нибудь, не обременённого особой моралью. Но многое изменилось. За этот год они с Райли стали ближе, чем Джон мог только мечтать. Теперь поиск случайных связей казался нелепым — рядом был человек, чьё молчаливое присутствие стоило куда больше любых коротких интрижек.
Провести праздник с Саймоном — вот чего Джон хотел по-настоящему.
МакТавиш знал, что Саймон без труда пережил бы Рождество в одиночестве. Но это казалось неправильным.
Он до сих пор усмехался, вспоминая, через какие ухищрения прошёл, чтобы Саймон согласился на праздничный ужин.
Джон, конечно, начал издалека. С прозрачных намёков о том, что его праздничную индейку с особым соусом на высший балл оценила даже его бабуля, которой нелегко угодить. Он театрально вздыхал, сетуя на то, что ему не с кем разделить этот кулинарный шедевр.
Сначала Райли только хмыкал в ответ, но Джон не сдавался. Он был уверен в своей неотразимости и доводах, но, по мнению Газа, взял лейтенанта измором. Прайс же считал, что подействовал шантаж. Обещание Соупа заявиться к Саймону на порог с индейкой, в традиционном свитере под рождественские песни подействовало моментально.
Джон хорошо знал: сколько бы шагов они ни сделали навстречу друг другу за этот год, некоторые стены Райли ещё оставались неприступными. Саймон позволял ему больше, чем кому-либо. Позволял то, что выходило за рамки «просто хороших друзей». Но всё же не все границы были пройдены. За дверью квартиры Райли начиналось пространство, куда у Джона ещё не было права доступа. И он не хотел получить его насильно. Поэтому пригласил Саймона к себе домой, на свою собственную территорию.
После того как пункт «согласие Саймона на совместное Рождество» был успешно выполнен, перед Соупом встала новая задача — подарок. Ещё на базе он думал о возможных вариантах. Подошёл к этому вопросу с той же ответственностью, что и к особо опасным операциям.
Сначала Соуп думал о ножах. Это был бы беспроигрышный вариант. Но он казался слишком простым и очевидным. Идея с бутылкой хорошего бурбона тоже была отсечена. Любимая бабуля Джона учила его, что рождественские подарки должны быть особенными. Универсальный подарок можно вручить в любой другой праздник.
Саймон любил читать, так что книга поначалу казалась подходящим вариантом. Джон даже начал прощупывать почву: подмечал, что Райли читал в комнате отдыха, спрашивал, пытался уловить закономерность. Но её не было. Сегодня у Саймона в руках мог оказаться исторический труд, завтра — биография музыканта, а через неделю — сборник рассказов, купленный наугад в газетном киоске. Никаких любимых жанров и авторов.
От досады Соуп даже всерьёз подумывал купить самый приторный женский роман из тех, что красуются на витринах. Эта идея показалась ему настолько нелепой, что Соуп решил обязательно воплотить её, но как довесок к основному подарку.
Джон перебирал варианты снова и снова, ворчал сам на себя и в какой-то момент признал очевидное: подобрать подарок Саймону — миссия куда сложнее, чем уговорить его отпраздновать Рождество.
Для всех них кэп в чём-то был отцовской фигурой — к кому ещё идти за советом, если не к нему?
Он застал Прайса в кабинете в день отъезда с базы. Капитан разбирал бумаги, привычно хмурясь, но всё равно поднял взгляд, когда Джон вошёл.
— Соуп, что-то срочное?
— Не совсем, — Джон неловко почесал затылок. — Скорее… праздничное.
— Да? — Прайс хмыкнул и вопросительно вскинул брови.
— Кэп, ты ведь хорошо знаешь Райли. Что бы ты ему подарил на Рождество?
Прайс отложил ручку и посмотрел так, будто пытался понять, шутит ли Джон.
— Ты решил, что я эксперт по подаркам?
— Просто не хочу промахнуться, — пожал плечами Джон. — Не думай, что я пытаюсь выпытать что-то личное. Просто…ты знаешь его дольше, чем кто-либо.
Прайс вздохнул, откинулся на спинку кресла.
— Ну, если не хочешь промахнуться, подари ему конструктор.
— Серьёзно? — нахмурился Джон, чувствуя себя немного дураком.
— Абсолютно, — усмехнулся Прайс. — Раньше Саймон серьёзно увлекался этим. По его словам, это довольно медитативное занятие. Но это было до... — многозначительное молчание не нуждалось в пояснении.
— Значит, LEGO, — пробормотал себе под нос Соуп.
Он не стал расспрашивать дальше. Прекрасно понимал: Прайс действительно знал многое о Саймоне Райли. Но ревности это не вызывало.
Только Джон знал, что родинки на бедре Саймона складываются в созвездие Большой Медведицы. Только он знал, что Райли ненавидит мятную зубную пасту и любит ментоловые жевательные конфеты. Таких мелочей было много — Джон собирал их, как сокровища.
Теперь Соуп пробирался через шумную улицу, лавируя между праздничными инсталляциями из гирлянд и пластмассовых оленей. Лондон бурлил — толпы с пакетами, запах жареных каштанов, рождественская музыка из каждого угла. Люди суетились, покупали подарки в последний момент, торопились куда-то, расталкивали друг друга и жаловались на погоду.
И МакТавиш был среди них — ещё один опоздавший, втиснувшийся в безумную предпраздничную суету.
В руках он уже нёс первую часть подарка — любовный роман с претенциозным названием «Пленённое сердце горца». На обложке мускулистый шотландский воин в килте страстно прижимал к себе бледную красавицу, чьи волосы развевались от несуществующего ветра.
Где-то впереди, среди всей этой ярмарочной неразберихи, Джона ждала цель посерьёзнее — тот самый магазин, где продавались наборы LEGO.
Нужный магазин оказался неожиданно тихим оазисом после уличного хаоса. За стеклянной дверью — тепло, запах цитрусового освежителя и чего-то пластикового. На полках ряды разномастных коробок: звёздные корабли, средневековые замки, миниатюрные города и многое другое.
Джон на мгновение замер у входа, чувствуя себя так, будто оказался в другой вселенной.
Он сделал шаг вперёд, потом ещё один. В груди расползалось странное, почти детское волнение.
— Добрый день, — сказала девушка в праздничном колпаке. — Вам помочь?
— Мне нужен набор, — ответил Джон уверенно. — Для взрослого.
— Отлично, — оживилась консультант. — У нас есть тематические серии для взрослых коллекционеров. «Звёздные войны», «Властелин колец», «Гарри Поттер», — сказала она, жестом приглашая к дальним полкам. — Что-то из этого?
Джон подался вперёд, привлечённый большой коробкой с «Ривенделлом». Он представил Саймона, сосредоточенно и аккуратно собирающего конструктор.
— А есть что-нибудь поменьше? — спросил он, ошеломлённо смотря на количество деталей и размер модели, указанных на коробке.
— Была «Битва у Хельмовой Пади», но её разобрали. Могу предложить что-то из «Звёздных войн». К новому поступлению шлемов штурмовиков есть комплект подсветки. Сложность средняя, работы где-то часов на пять. Если закажете кастомные мини-фигурки, получите праздничную скидку на выбранный набор, — девушка сноровисто подсунула Джону каталог с вариантами фигурок и ценами.
Джон хмыкнул. Стоимость кастомных фигурок с лихвой покрывала скидку на набор. Но мысль о чём-то персональном и личном уже не отпускала.
— Давайте так, — сказал он. — Шлем штурмовика. Комплект подсветки и кастомную фигурку, — Джон кивнул сам себе. — Пожалуй даже две.
— Каких? — оживилась девушка, доставая планшет. — Могу накидать варианты: шлем, цвет туловища, принты, оружие.
Джон улыбнулся.
— Один боец в чёрном, с черепом на маске, — сказал МакТавиш, — а второй с ирокезом и голубыми глазами.
Девушка захлопала ресницами, пытаясь скрыть улыбку.
— Это будет…мило, — сказала она. — Сделаем к вечеру. Можем оформить доставку сразу всего. За дополнительную плату упакуем в праздничную бумагу.
— Выберете самую рождественскую из тех, что у вас есть, — хмыкнул Джон, оплачивая заказ и заполняя формуляр доставки.
Когда девушка протянула ему чек, Джон поймал себя на том, что найденный подарок казался ему правильным.
К рождественскому ужину квартира МакТавиша преобразилась до неузнаваемости.
Холостяцкая берлога, где раньше царил бардак, теперь выглядела по-настоящему празднично. Искусственная ёлка блестела цветными огнями гирлянд и яркими пластиковыми шарами. На полке красовался венок из настоящих сосновых веток, на которые Джон нацепил купленные в ближайшем супермаркете серебряные шишки.
Он суетился на кухне, проверяя духовку, где томилась индейка, и время от времени оглядывая стол. Красно-зелёные салфетки, натёртые до блеска бокалы, свечи — всё выглядело как в рождественском каталоге.
Сам Джон был в свитере с улыбающимся снеговиком — ярком, почти вызывающем, который в прошлом году подарила ему младшая сестра. Тогда он клялся, что никогда в жизни его не наденет — и вот, пожалуйста.
Из колонки тихо играли рождественские песни, пахло запечённым мясом и апельсинами. Из-за клубящегося внутри волнения Джон не мог найти себе место. Хотелось, чтобы всё прошло идеально.
Раздавшийся дверной звонок застал Джона, когда он в очередной раз поливал вытопившимся жиром индейку для хрустящей корочки. Он едва не выронил прихватку, быстро вытер руки о полотенце и направился в прихожую.
Сердце привычно ухнуло вниз — так бывало всегда, когда предстояла встреча с Саймоном, которую можно было бы отнести к категории «свиданий». Сколько бы таких уже ни было, Джон каждый раз волновался, как в первый.
Саймон стоял на пороге без маски. Лицо прикрывал чёрный шарф, на тёмной ткани зимней куртки поблёскивали капельки влаги. От него пахло улицей, холодом и смесью табака с нотками ненавязчивого древесного парфюма.
Запах был до боли знаком. Джон знал его почти на уровне инстинкта.
Тот самый парфюм, что он сам подарил Саймону — в шутку, между делом, с припиской: «чтобы пахло чем-то, кроме металла и пороха».
Он не ожидал, что Райли станет им пользоваться. Но аромат сопровождал его всегда, когда они оказывались на гражданке — в редкие вечера, которые оба мысленно относили к разряду свиданий, хоть и не произносили это слово вслух.
— Привет, — сказал Саймон негромко.
— Привет, — откликнулся Джон, надеясь, что голос звучал ровно. — Проходи.
Райли шагнул внутрь, стянул перчатки, затем шарф и, без спешки, расстегнул куртку.
Джон едва не прыснул со смеху, когда увидел свитер. На зелёном фоне красовалась голова оленя, у которого на месте носа торчал красный помпон. Рукава оказались полосатыми как карамельные трости, что сопровождают каждое Рождество.
— Господи, — выдохнул Джон, не удержавшись от улыбки. — Что это на тебе?
— Подозреваю, то же самое, что и на тебе, — сухо заметил Саймон.
— Ты серьёзно? — Джон качнул головой, с трудом сдерживая рвущийся смех.
— Подумал, ты наверняка подойдёшь к вопросу чересчур ответственно. Решил соответствовать.
— Соответствовать? Это твой способ сказать, что ты влез в жуткий праздничный свитер ради меня?
— Можешь считать, что так, — отозвался Райли, и уголки его губ едва заметно дрогнули.
— Подарок положи под ёлку, — сказал Джон, поспешно направляясь на кухню за горячим.
Под небольшой искусственной ёлкой уже стояла коробка в блестящей обёртке с золотыми звёздами и ярко-красным бантом.
Саймон опустился на одно колено, поставил свой подарок в тёмно-зелёной обёртке рядом и на секунду задержал взгляд.
Вызывающе блестящая и сдержанная обёртки смотрелись вместе почти символично — как они сами.
Джон заметил этот контраст и усмехнулся.
— Совсем как мы, — сказал он, ставя на стол блюдо с индейкой.
Саймон поднял взгляд, который был необычно мягок.
— Сочетание неплохое, — тихо ответил он.
— Ладно, садись, — сказал Джон, прерывая короткую паузу и указывая на накрытый стол. — Пока всё не остыло. Я очень старался.
— Уверен, получилось лучше, чем в армейской столовой, — отозвался Саймон.
— Мерзавец, — хмыкнул Джон. — Это всё, что ты скажешь перед рождественским ужином?
— Я сказал лучше, — спокойно ответил Райли, присаживаясь.
Первые минуты они ели молча, только слышался звон приборов да тихие аккорды рождественской песни из колонки.
— И что, — нарушил тишину Саймон, — всё это ты сам?
— Абсолютно, — Джон гордо вскинул подбородок. — Даже гарнир.
— Неплохо, — кивнул Райли. — Вижу, у тебя талант к выживанию в мирных условиях.
— Ну, ну, — усмехнулся Джон.
— Я настоящая домашняя фея, — добавил он, улыбка не сходила с его лица.
За окном шёл редкий снег. Они говорили о всякой ерунде, о фильмах, о Прайсе, который наверняка к этому времени был уже навеселе, о Газе и допросе с пристрастием, который устроили его девушке.
Постепенно разговор стих, оставив за собой только тепло свечей и ровное дыхание.
Джон поднял взгляд — Саймон задумчиво смотрел куда-то в сторону окна, лицо освещали мигающие огни гирлянды.
Соуп подумал, что, наверное, вот оно — то самое идеальное Рождество, к которому он так старательно готовился.
МакТавиш отставил бокал, откинулся на спинку стула и, улыбнувшись, сказал:
— Ну что, пришло время проверить, насколько мы были «хорошими мальчиками» и что нам оставил Санта?
Саймон перевёл взгляд, улыбаясь уголком губ.
— Думаешь, мы заслужили?
— Посмотрим, — ухмыльнулся Джон.
— Мы нарушаем правила, — заметил Саймон. — Подарки вообще-то открывают утром, двадцать пятого.
— Видимо, мы всё-таки не такие уж хорошие мальчики, — отозвался Соуп, игриво улыбнувшись.
Саймон хмыкнул.
Джон опустился на пол рядом с ёлкой и потянулся к коробке, перевязанной зелёной лентой.
— Ну что, начнём с меня, — сказал он, усмехнувшись. — Вдруг там бомба, а в нашем тандеме за взрывы и их предотвращение отвечаю я.
— Очень смешно, — отозвался Саймон; в голосе прозвучала скрытая насмешка.
Джон аккуратно снял ленту, развернул упаковку. Под бумагой оказалась простая коробка, а в ней — два молескина. Один — новый, большого формата. Второй — меньше, в мягкой кожаной обложке, точно такой же, как тот, что МакТавиш брал с собой на миссии.
К ним прилагался тонкий металлический футляр с механическими карандашами разной толщины и твёрдости.
— Чёрт, — выдохнул Джон, — это…
Он не договорил. Провёл пальцем по обложке.
— Твой полевой скоро закончится, — спокойно сказал Саймон. — А второй… для всего остального.
Джон поднял взгляд.
— Ты даже подобрал те же ленточки-закладки, — сказал Джон, глядя на тонкие полоски ткани.
— Я наблюдательный, — ответил Райли, чуть отворачиваясь, будто смущаясь собственной точности.
Джон поднялся, всё ещё держа в руках блокнот. Подошёл ближе, остановился почти вплотную — так, что явно чувствовал исходящее от Саймона тепло.
— Наблюдательный, значит? — тихо повторил Соуп, улыбаясь. В этой улыбке смешались благодарность и что-то тёплое, интимное.
— Опасное качество, лейтенант, — сказал он почти шёпотом.
— Опасное? — приподнял бровь Райли, не отводя глаз.
— Ну да, — Джон сделал нарочито задумчивый вид. — Если только оно не направлено на врагов или на меня. А если вдруг на кого-то другого... могу начать ревновать, — закончил он с озорным прищуром.
На лице Саймона появилась тень улыбки.
— Хороший сержант умеет справляться с лишними эмоциями, Джонни, — негромко сказал он.
В карих глазах плескалось веселье. Соуп был уверен в этом на сто процентов.
— Не знаю, — ответил Джон, всё так же тихо. — Мне и одного твоего взгляда хватает, чтобы потерять душевное спокойствие.
Слова повисли в воздухе.
Джон выдохнул, чуть качнул головой и мягко взял ладонь Райли в руку.
— Спасибо, Саймон, — сказал он, целуя иссечённые мелкими шрамами костяшки пальцев.
Соуп аккуратно положил подарок на стол, не отпуская руку Саймона, и потянул его за собой, снова садясь на пол рядом с ёлкой.
— Твоя очередь, — добавил он.
Райли послушно потянулся к коробке в блестящей обёртке. Джон поймал себя на мысли, что почти не дышал.
Сначала из-под упаковки показалась книга — любовный роман в вызывающе пёстрой обложке.
Саймон вскинул бровь.
— Пленённое сердце горца? — прочитал он вслух, и в уголках губ мелькнула улыбка. — Интересный выбор.
— Ну, знаешь, — Джон потёр затылок, смущённо улыбнувшись, — я решил, что у нас обоих есть тяга к драме.
— Очевидно, — хмыкнул Райли, перелистывая первую страницу. — И горец у нас…
— Я, конечно, — с самым невинным видом ответил Соуп.
Райли вернул внимание подарку. Под упаковочной бумагой оказалась коробка с лаконичным логотипом LEGO Star Wars и изображением собранной модели шлема штурмовика.
Саймон молча замер. Провёл ладонью по глянцевому боку коробки.
— Ну как? — не выдержал Соуп.
— Как ты… — начал Саймон, снова умолк и покачал головой. — Я люблю LEGO. Раньше коллекционировал и собирал модели.
— Тогда подожди, у меня есть кое-что ещё, — сказал Соуп, доставая небольшую коробочку. — Это... дополнение к основному подарку.
В коробке лежали две кастомные минифигурки. Одна из них — вся в чёрном с белым принтом черепа на лице — была до смешного похожа на Саймона. Вторая, с небольшим чубом и яркими глазами, как могла, пародировала МакТавиша.
Саймон коротко рассмеялся — низко и мягко, очень искренне. Он взял свою фигурку двумя пальцами и поднял на свет.
— Может, теперь снова начнёшь собирать модели, — произнёс Джон, стараясь говорить легко. — Там, кстати, есть подсветка, и ты можешь установить её, когда соберёшь шлем. А ещё в том магазине…
— Джонни, — тихо перебил его Райли.
МакТавиш умолк.
— Мы можем собрать его вместе, — сказал Саймон после короткой паузы.
На секунду Джон растерялся. Он почувствовал, как поднимается волна горячего смущения, и поспешно откашлялся:
— Ну… если ты не против, но я никогда этого не делал.
Саймон посмотрел на него с тем самым чуть насмешливым спокойствием, которое у него получалось лучше всего.
— Научишься, — сказал он просто.
Потом сделал короткую паузу и добавил, чуть тише:
— А потом... покажу тебе свою коллекцию.
Джон замер, глядя на Саймона.
Коллекцию.
То, о чём Райли никогда не говорил, никогда никому не показывал. Соуп понял раньше, чем успел осознать: это приглашение. Настоящее. Тот шаг, которого он так долго ждал. Разрешение. Исчезновение ещё одной границы между ними.
— Коллекцию, да? — протянул Соуп с полуулыбкой, стараясь не замечать, как сильно билось сердце. — Это у тебя вроде как «выпить чашечку кофе после свидания»? Или «поесть рамён по-корейски»?
Саймон посмотрел на него спокойно, чуть склонив голову, и сказал негромко:
— Нам с тобой никогда не нужны были предлоги, Джонни, — спокойно сказал он. — Ни для чего.
Он произнёс это очень серьёзно.
— Знаю, — тихо сказал МакТавиш, встретившись взглядом с Саймоном.
— Спасибо, — добавил Соуп просто, без тени своих привычных шуток. — За приглашение.
Саймон молча кивнул, а потом тихо произнёс:
— Время пришло, — как констатацию факта.
Джон почувствовал, как фоновое напряжение внутри исчезло, растворившись в тепле, охватившем нутро.
— Тогда я приму это как официальное приглашение, — сказал Джон, искренне улыбаясь.
Позже, уже расправившись с шоколадным суфле на десерт, они сидели на полу среди рассыпанных деталей LEGO.
На ковре лежали два почти полностью собранных блока, в которых угадывался контур шлема штурмовика.
Саймон, подогнув ноги под себя, вертел в пальцах очередную деталь, сосредоточенно вглядываясь в свою часть схемы.
Джон смотрел на него, прислонившись плечом к дивану. Мысль о том, что он хотел, чтобы этот момент длился как можно дольше, заставила его собирать свою часть конструктора нарочно медленнее.
Свет переливающейся гирлянды раскрашивал лица и белые пластиковые детали.
— Знаешь, — произнёс Джон после долгого молчания, — если бы кто-то год назад сказал, что моё идеальное Рождество будет таким, я бы точно не поверил.
— Так оно идеальное? — спросил Саймон, задерживая взгляд на лице Соупа.
— Конечно, — улыбнулся Джон.
Он взял ещё одну деталь и протянул её Райли. Их пальцы ненадолго соприкоснулись.
Где-то на столе тихо потрескивали догорающие свечи. Из колонки уже не в первый раз звучало «Let It Snow!» в исполнении Синатры. На полу, рядом с практически собранным шлемом, стояли две мини-фигурки — их уменьшенные копии.
А Джон думал, что, наверное, это и есть чудо Рождества: быть рядом с тем, кто впустил тебя туда, где раньше никого не было, кто пробрался тебе под кожу — и позволил сделать то же самое.