Work Text:
— Не трогай, — хрипло рыкнул Соуп, ударив наёмника по рукам.
Тот — почти мальчишка, по-юношески борзый, но с тем самым трусоватым блеском в глазах — от неожиданности вздрогнул и выпустил из пальцев полуистлевшую, когда-то кричаще красную ленту. Но тут же вскинулся, алея ушами, и холодное дуло винтовки упёрлось в грудь.
Джон его проигнорировал, лишь склонил голову набок, сверля парня тяжёлым взглядом. О, он умел смотреть так, что у неподготовленного человека начинали дрожать колени. У него был чертовски хороший учитель.
Был.
— Не указывай моим людям, — раздался недовольный голос из-за плеча и удар прикладом в спину.
Не настолько сильный, чтобы сбить с ног, но достаточный, чтобы напомнить — он здесь всего лишь пленник. Мужчина по инерции сделал пару шагов вперёд и едва заметно дёрнул уголком губ. Убивать его они всё равно пока не будут, а всё остальное он выдержит.
Юнец довольно гоготнул и, словно избалованный ребёнок, снова потянулся к алой ленте.
— И всё-таки я бы не советовал, — криво усмехнулся шотландец. — Навлечёшь на себя беду.
— Только не говори, что легендарный МакТавиш верит в дурацкие байки, — глумливо протянул главарь — здоровенный бычара, лет на пять моложе Джона. Он обошёл пленника и остановился перед старым тотемом у дороги.
Когда-то его украшали сложные узоры и яркие краски, но суровые ветра и жуки-короеды сделали своё дело, оставив после себя лишь рыхлое, потемневшее от времени дерево. Пестрые ленты, оплетающие верхушку, сохранились лишь чудом и, казалось, могли рассыпаться от любого прикосновения.
— Моё дело — предупредить, — цыкнул Соуп, переводя взгляд на долину под ногами.
Заросшее хвойным лесом устье пересохшей реки, окружённое кольцом непроходимых гор. Из-за них летом здесь было невыносимо душно, а зимой снег доходил чуть ли не до верхушек вековых сосен. Но в любое время года это место оставалось адом.
— Всё, хватит прохлаждаться, пошли, — нетерпеливо гаркнул кто-то, сопровождая свои слова очередным толчком в спину.
Джон раздраженно дёрнул плечом и кивнул в сторону небольшой тропки, петлявшей у самого подножья гор.
— Нам туда.
— Разве через лес не быстрее? — нахмурился бык.
— Через лес опаснее, — чуть прищурившись, предупредил шотландец.
— Боишься, что тебя белки загрызут? — хохотнул кто-то сзади. — Давай двигай, хватит выпендриваться.
Соуп бросил через плечо холодный взгляд, но подчинился и первым пошел в сторону леса. На губах сама собой появилась мрачная ухмылка.
Всё прошло как по маслу.
***
Всё полетело к черту.
Ещё несколько часов назад всё было нормально — они, никем не замеченные, пробрались на территорию противника.
А теперь…
Снег налипал на очки, заслоняя обзор, но стряхнуть его — потерять лишние пару секунд, которые могут стоить ему жизни. Так что он пробирался вперёд почти наугад, молясь всем богам, чтобы не провалиться по пояс в очередной сугроб. Лишь бы добраться до леса…
За спиной раздавался глухой треск автомата, под ногами взрывался осколками обледенелый наст — лупили явно наугад, но шальная пуля не менее смертельна.
В наушниках ревел Прайс:
«Мы не сможем вас вытащить, пока не закончится метель!»
Капитан говорил что-то ещё, но его слова с трудом прорывались сквозь треск помех.
Последнее, что он услышал прежде чем связь окончательно прервалась, это хриплый голос с таким любимым дурным шотландским говором:
«Выживи любой ценой.»
***
Стоило сделать шаг под лесной полог, и тишина окутывала, словно ватное одеяло. Ни пения птиц, ни стрекота насекомых. Лишь редкий шелест ветвей, потревоженных ветром.
Которого не было.
Только густой и влажный застоявшийся воздух, что пах гнилью и смолой.
За спиной, на открытом склоне — ярко светило солнце, переливалось закатными бликами на снежных шапках гор, а здесь — ни единого лучика света, что смог бы пробиться сквозь серые еловые лапы. Один лишь вязкий сумрак, который казалось, вот-вот готов схватить тебя за пятки.
Наёмники замерли на этой призрачной границе между мирами, не решаясь ступить под сень деревьев. Кто-то поёжился, кто-то нервно передёрнул затвор.
— Ещё не поздно вернуться, — насмешливо предложил Соуп. — Если вам слишком страшно.
Он говорил почти добродушно, но тёмный лес будто проглатывал все звуки, не оставляя даже эха, из-за чего его голос звучал глухо, почти нереально. Голубые глаза, хищно мерцающие в полумраке, только усиливали этот эффект.
— Хватит пороть чушь, — мгновенно вскипел главарь и, раздражённо подталкивая своих подчинённых, первым вошёл под мрачные своды.
Джон тихо хмыкнул и неторопливо направился вглубь леса. Уязвлённое эго порой действовало сильнее инстинкта самосохранения. Сосновые иголки приятно пружинили под подошвами ботинок, и мужчина иногда шаркал ногами, прикрывая хвоей видневшиеся на тропе волчьи следы.
Ловушка почти захлопнулась.
***
Они как чёртовы мыши в мышеловке.
Стоило только высунуть нос из леса — с горных склонов по ним били очередями. Пули секли по стволам, выбивая кору, срывали ветки. Эхо рвалось между склонами, не давая понять, откуда стреляют. И как только видят, куда палить в этой проклятой метели?
Но если сделать шаг назад…
Среди серых елей царила мёртвая тишина. В метре от них бушевал буран и свистел ветер, а здесь — размеренно падающие хлопья снега, тяжёлые, как пепел, что бесшумно ложились ровным пологом.
Картинка, будто с рождественской открытки. Только с незаметным на первый взгляд подвохом — никаких следов. Ни зверей, ни птиц. Только чистейшее, нетронутое полотно. Есть ли здесь хоть что-то живое?
Да и мороз разыгрался не на шутку, вгрызаясь до самых костей.
Он огляделся вокруг, окинул взглядом остатки своей команды — двоих они уже потеряли.
Стоит ли переждать непогоду в лесу и дождаться эвакуации? Но метель может свирепствовать не один день, а их запасы ограничены, да и в условиях холода будут тратиться значительно быстрее.
Попытаться прорваться через оцепление? Не факт, что кто-то из них доберётся хотя бы к подножью гор. И даже если им это удастся, куда идти дальше?
Или двигаться вглубь соснового бора в надежде найти обходной путь? А есть ли он вообще?
Он взвесил все три варианта и понял, что впервые за долгое время не знает, какой хуже.
Но он должен выжить.
Любой ценой.
***
Мучительная, удушающая жара постепенно сменилась лёгкой ночной прохладой, из-за чего взбодрившиеся наёмники принялись радостно галдеть. Кто-то пошутил, кто-то громко рассмеялся, кто-то пожаловался на голод. Их вопли расходились по лесу и будто сразу умирали.
Соуп на это только криво усмехнулся. Глупцы. Это место любит тишину.
Он шёл впереди, стараясь не морщиться от каждого взрыва мерзкого хохота, отлично зная — скоро они замолчат навсегда. Ведь воздух становился всё плотнее, холод начинал обжигать кожу, словно что-то медленно вытягивало из них всё тепло.
А значит, хозяин леса уже рядом. Кружит где-то поблизости, выбирая, кого схватить первым.
Его даже можно заметить, если знать, куда смотреть.
МакТавиш старался особо не вертеть головой, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания, но краем глаза замечал движение: мелькнувший в кустах чёрный мех, ветвистые рога, затерявшиеся в кронах деревьев, мерцающие в темноте жёлтые глаза…
Мужчина коротко выдохнул, почти с облегчением.
Значит всё идёт по плану.
***
План провалился.
Они шли уже третьи сутки, пытаясь выбраться из долины, но каждый путь вёл их обратно — словно сам лес водил их кругами. Рация сдохла, фонарики сели, компасы сходили с ума. Он не верил в дьявольщину, но когда возвращаешься к одной и той же поваленной ели в четвёртый раз, поневоле начинаешь сомневаться.
Людей оставалось всё меньше. Один замёрз ночью, двое пропали без следа. Оставшиеся пытались бороться, но их силы уже были на исходе.
Снег хрустел под ногами, будто старые кости. Но он всё ещё шёл вперёд. Сознание мутилось, но одна мысль продолжала крутиться бесконечным колесом Сансары.
«Выжить любой ценой.»
***
Было решено сделать привал.
Наёмники разбрелись кто куда: одни расселись прямо на земле, другие принялись возиться со снаряжением. Кто-то расчистил небольшую площадку и разжёг костёр.
Пламя вспыхнуло неожиданно ярко, лизнуло воздух рыжим языком, потянуло приторно-сладким дымом. Соуп едва заметно поморщился — хозяину леса это не понравится.
— Что-то я совсем околел, — довольно выдохнул один из бойцов, протягивая руки к огню.
— Странный какой-то лес, — буркнул другой. — Не должно летом быть так холодно.
— Только не говори, что ты теперь тоже веришь во все эти байки, — хохотнул главарь. — Что дальше? Похищения НЛО?
Наёмники загоготали, и Джон почувствовал направленные на себя насмешливые взгляды, но спокойно их проигнорировал. Просто сидел в стороне, наблюдая, как искры поднимаются вверх и резко гаснут, будто их хватает большая чёрная лапа.
Потом один из парней поднялся.
— Пойду отолью, — небрежно бросил он и растворился между стволами.
Остальные продолжили разговор без него, не замечая, как минуты утекают одна за одной. Дым растекался над ними призрачным куполом, словно что-то мешало ему подняться выше, а после задрожал, когда из темноты леса раздался голос:
— Эй, Кларк, помоги-ка!
Голос был знакомый — тот же парень. Но что-то в его интонациях было не так. Будто кто-то повторял чужие слова, не понимая их смысла.
— Ты там что, уже даже подтереться сам не в состоянии? — буркнул кто-то и, под аккомпанемент нового взрыва смеха, шагнул за деревья.
Свет костра лизнул его спину, но спустя всего мгновение он растворился, словно тьма проглотила его.
Через секунду послышался крик. Пронзительный, громкий, резко оборвавшийся на верхней ноте.
И тишина.
Огонь словно прибило к земле. Никто не посмел шевельнуться. Казалось, даже не дышал.
Соуп поднял взгляд. Пламя отражалось в его глазах диким маревом, на губах играла хищная улыбка.
Началось.
***
Так всё и закончится?
Он сидел, привалившись спиной к дереву. Руки не слушались, ног он давно не чувствовал. Губы растрескались до кровавых трещин, на языке — вкус меди.
Снег больше не казался холодным. Он просто был. Как и тишина вокруг — тяжелая, бесконечная.
Из десяти человек остались двое. И тот, что ещё дышит рядом, едва ли больше проснётся.
Он не знает, сколько времени прошло. День? Неделя? Солнца не видно, только густо переплетённые ветви над головой, будто узловатые корни.
Одни лишь деревья, снег и голод, пожирающий изнутри.
«Выжить любой ценой.»
Он не помнит, почему это так важно. Не помнит, откуда это взялось. Это обещание? Приказ? Или просто галлюцинация истощённого сознания?
Неважно. Главное — выжить.
Мир становится узким, как прицел. Он делает вдох. С трудом достаёт нож окоченевшими пальцами. Тот, что дышит рядом, больше не проснётся.
Снег окрашивается алым. От отброшенных в сторону внутренностей поднимается пар. Лезвие скрежещет о кости, а запах настолько отвратителен, что его бы вырвало, если бы ещё оставалось чем. Во рту склизко и же́лезно, упруго, словно жуёшь резину. Глотать приходится через силу.
Зато он наконец-то чувствует тепло. Вязкой жидкостью на губах и пальцах, тяжестью в желудке.
Оно напоминает ему о чем-то… Никак не вспомнить.
Мягкое, обжигающее, голубое. Как июльское небо. Озорное, чистое, искрящееся. Весенний ручей. Тихим шорохом одеяла ночью, нежным шепотом на ухо.
Всё это было ради него.
Он выжил.
Но какой ценой?
***
Тишина треснула, словно стекло.
Один из наёмников вскочил, дёрнувшись от собственной тени, и дал короткую очередь в темноту. Почти сразу остальные тоже открыли огонь. Пламя из стволов вспыхивало яркими вспышками, но выстрелов почти не было слышно — глухие хлопки тонули в плотном воздухе, будто их пожирало что-то неведомое. Пули уходили в никуда, рассыпая дождь из щепок.
Соуп сидел тихо, пригнувшись к земле, надеясь, что его не заденет шальной пулей. Слушал, как главарь что-то орёт, пытаясь докричаться до своих подчинённых, но те уже полностью были во власти кошмара. А потом, когда один из них опрометью бросился в лес, Джон понял, что пора считать.
Первый — секунда тишины и неразборчивый вопль, обрубленный на полуслове. Второй побежал следом. На миг мелькнул отблеск фонаря, потом мягкий, влажный всплеск — и снова ничего. Третий попятился, отступая, споткнулся о поваленный ствол, лишь на мгновение проваливаясь в тень, и просто исчез, как будто его стёрли из этого мира. Он даже не успел вскрикнуть.
Остались двое. Главарь и Соуп.
— Что это, чёрт побери, было? — сипло выдохнул бык, нервно ведя автоматом по кругу.
МакТавиш встал, когда обжигающий холод скользнул по коже. Спины тут же коснулся густой чёрный мех. На плечо легла тяжесть оленьего черепа, мерцая раскалёнными углями из пустых глазниц с белыми вертикальными выщербинами. Мужчина втянул носом воздух. Каждый раз он ожидал почувствовать запах гнилого мяса. Но на языке растёкся только вкус железа и прелой листвы.
— Я же говорил, через лес опаснее, — усмехнулся он, едва касаясь губами прохладной кости.
***
Кости горели, вытягиваясь.
Он слышал хруст — не боль, просто звук. Кожа лопалась с жутким треском, слезала клочьями. Всё тело стало острым, узким. Мороз больше не кусал, наоборот приятно холодил пылающую плоть.
Он полз, потом встал. Пальцы впились в снег, распарывая наст когтями. Снег тёплый. Воздух сладкий. Внутри кто-то дышит — тихо, ровно, рядом с сердцем.
Чужие запахи чувствовались за мили: пот, кровь, страх. Он ощущал их всех. Их крики, дыхание, скрип снега под ногами.
В памяти зудело что-то. Имя? Скользкое, забытое. Было что-то, как свет. Голубое. Небо. Тепло на коже.
Он открыл пасть, выдыхая пар. В этом выдохе не было слов. Только рёв, от которого задрожали деревья. И голод.
Он заплатил цену. Он выжил.
***
Главарь выругался, резко отступая. Автомат дрожал в его руках, не давая прицелиться.
— Что за хре… — он не договорил.
Монстр зарычал — низко, утробно, так, что загудело в костях. Выдохнул ледяной пар. Выпрямился в полный рост, заслоняя ветвистыми рогами кроны деревьев. Высокий, исхудавший настолько, что шкура туго облепила скелет, но в каждом его движении чувствовалась дикая мощь.
Бык выстрелил. Один раз. Второй. Третий. Пули входили в тело, но дух даже не шелохнулся. Вместо этого сделал шаг и взмахнул когтистой лапой. Наёмник отлетел назад, словно тряпичная кукла, врезался в дерево с омерзительным хрустом. И больше не шевелился.
Вендиго подошел ближе, раскрыл ощерившуюся острыми клыками пасть, и Соуп поспешил отвернуться. Поморщился, услышав звук рвущейся плоти. Вид трапезничающего монстра всегда вызывал у него нервную дрожь.
Но когда ноги обдало морозным туманом чужого дыхания, поднял глаза. Дух безмолвно стоял перед ним, нависая сверху. Желтые глаза мерцали в провалах глазниц, словно светлячки в ночной мгле.
— Наелся? — спросил МакТавиш и усмехнулся иронии своего вопроса.
Голод вендиго неутолим — его можно лишь слегка приглушить. Не пройдет и нескольких часов, как он снова будет рыскать по лесу в поисках добычи. И лучше бы Джону к тому времени быть подальше от этого места, иначе сожрут и его.
А пока что чудовище утробно урчит, и Соупу приходится уворачиваться от острых рогов, пока тот пытается уткнуться мордой ему в живот.
— Дай мне встретиться с ним, — тихо просит мужчина, вплетая пальцы в густой мех в основании черепа.
Дух ворчит недовольно, щелкает острыми зубами, но вся его фигура идёт рябью, растворяясь, уменьшаясь в размерах. Жгучий холод тут же исчезает, сменяется удушливой духотой, а в объятиях МакТавиша остается человек. В ветхих обрывках военной формы, с бледной до синевы кожей, истощенный до просвечивающих костей.
— Саймон? — осторожно зовет Соуп.
Тот отвечает не сразу, заторможенный, будто просыпается после глубокого сна, оттаивает.
— Джонни? — наконец слышится хриплый голос далёким эхом. Единственным, что звучало в этом лесу.
Он поднимает голову — глаза затянуты белесой плёнкой, под ней едва виднеется неподвижный зрачок, но шотландец всё равно чувствует на себе внимательный взгляд.
— Я скучал, — едва слышно шепчет МакТавиш, осторожно обнимая обманчиво хрупкое тело. Вдыхает запах торфа и меди, чувствуя, как вина горчит на языке. Он сделал его таким.
— Ты не должен был снова приходить, — недовольно кривит синие губы Гоуст.
— Ну уж не тебе мне больше указывать, — отвечает Соуп с мягкой усмешкой.
Саймону навсегда осталось слегка за тридцать, Джону давно уже перевалило за сорок пять. Да и по званию он теперь был выше своего бывшего лейтенанта. Вот только отпустить его он всё никак не может. Хотя и обещал много раз.
Продолжает совершать ошибки раз за разом.
— Я выведу тебя из леса, — ворчит Призрак, пытаясь вывернуться из крепкой хватки.
— Подожди, дай мне ещё немного времени, — шепчет шотландец.
И дух послушно замирает, утыкается носом в уже начавшую седеть макушку, мурлычет что-то неразборчиво на своем призрачном языке.
И Соупа это в дребезги бьет. Он — взрослый мужик, а ему хочется разреветься, как младенцу. Потому что этот ублюдок, этот чёрт проклятый, совершил невозможное только потому, что он, Джон, попросил. И от этого чудовищно больно. Ведь обернись всё иначе, если бы не было той миссии…
А теперь они заперты здесь. Вендиго не может выйти из леса. Саймон не может умереть. Джон не может не возвращаться.
Чудовищная судьба из-за неосторожно брошенных слов.
***
Небо только готовилось вспыхнуть заревом рассвета, когда мужчина вышел к подножию гор. Дотронулся кончиками пальцев покосившегося тотемного столба — одного из многих, что создавали барьер. Удерживали духа внутри леса. Он надавил чуть сильнее — трухлявое дерево жалобно затрещало.
Требовалась самая малость, чтобы выпустить монстра на свободу. Но принесет ли это счастье хоть кому-то из них?
Соуп убрал руку. Вместо этого поправил висевший на столбе армейский жетон. Старый, проржавевший настолько, что надписи уже было не разобрать, но Джон всё равно чувствовал трепет, касаясь его.
Он ещё сюда вернётся. Возможно, даже не один раз. Будет возвращаться, пока не найдёт способ закончить всё это.
А до тех пор он обязан жить за них обоих.
Любой ценой.