Work Text:
***
Данте и без того был напряжен от ситуации в целом, поэтому как-то пропустил момент, когда все вышло из-под контроля. Мало того, что вышло, как еще и покатилось к йокаям. Поэтому ему оставалось только наблюдать за этим ужасающим поединком между Ебрахием и Акито.
- Итак, твои ставки? – спросил Ебрахий, прикрывая улыбку свежеукраденным из общежитий Аши веером. Футодама просто сочился хитростью и самодовольством, несмотря на то, что был уже почти голым.
- Хм… - задумчиво протянул Акито, и Данте со страхом перевел взгляд с одного на другого.
- Великая Богиня, только не… - простонал Данте. – Я не выдержу.
Акито покосился на него, а потом снова взглянул на Ебрахия, будто и не Данте сейчас разорялся. Его взгляд потяжелел, налился синевой, а потом Акито решительно кивнул – как мечом ударил, отсекая все сомнения прочь.
- Вы этого не сделаете! – снова подал голос Данте.
Но на него снова никто не обратил внимания.
- Ставки сделаны, ставки больше не принимаются, - пропел в ответ Ебрахий и со щелчком сложил веер.
- Я размажу тебя по стенке! – пообещал Акито, сверкая глазами. Данте снова застонал, не в силах прекратить происходящее. – И Данте себе заберу!
- Эй! Я не приз! – возмутился Удзумэ в ответ, потому что его обожаемый Акито хоть и был обожаемым, но по больной мозоли протоптался со своей гениальной дури: знал же, что нет действенней способа отвадить от себя Данте, чем бросаться собственническими заявками в его адрес.
- Ха-ха, - отозвался Ебрахий. Он все так же игнорировал Данте. Во всяком случае не кричал направо и налево: «Он будет моим» - и то хлеб. – Вскрываемся?
Акито стал еще серьезнее, чем был. Для следующей стадии он просто подключил насупленные брови. Брови плюс потемневшие от ярости глаза – беспроигрышный вариант в устрашении противника. Если, конечно, ты не Футодама-но микото.
Данте снова проследил за поединком взглядов и в очередной раз задался вопросом, отчего сидит тут и наблюдает за этой битвой титанов. Конечно, их поединок интересен, но нервы были дороже. И чего он тут сидит, правда? Если эти двое решат подраться по-настоящему, то Данте их вряд ли сумеет растащить.
- Два туза, - Акито бросил карты на стол. Он повернулся к Данте, и его глаза многообещающе сверкнули. Данте почувствовал, что от этого к него в горле пересохло, и захотелось под бок к Ебрахию. Потому что это – Ебрахий, с ним все ясно, а этот же такой темный омут, что жуть.
- Веер Первоначал! Выкуси, Акито! – заулыбался Ебрахий во все свое клыкастое великолепие. Он предварительно сложил веер, чтобы показаться своему сопернику во всей красе.
Акито вздрогнул и потянулся к Данте, чтобы помешать Футодаме сделать свое грязное дело. Но Ебрахий его опередил: он настиг Данте раньше и запечатлел на губах поцелуй. Акито в ответ сжал губы и демонстративно стащил носки-таби с ног – признавая свое поражение в этой партии.
- Играем дальше, - почти прорычал он. Ебрахий с готовностью согласился.
Данте облизал губы и покачал головой: нет, это, конечно, интересно было, как эти двое пытаются обыграть друг друга, но тянулось это уже столько времени, что у Данте занемела попа. И губы обветрились, потому что к нему лезли целоваться то один, то другой. Что будет, когда на них не останется одежды, Данте предпочитал не думать – подерутся же.
- Может, уже потрахаемся втроем и успокоимся? – предложил Данте, но его, как всегда, никто не слушал. И тут в голову Данте закралось сомнение: а так уж они его хотят, или им просто про приколу сражаться друг с другом. Вот Акито – гений, он побеждал почти во всем, но Ебрахий… он умел мухлевать почти так же прекрасно, как и клептоманить.
- Делай свою ставку, Футодама! – приказал Акито.
Ебрахий снова ухмыльнулся и кивнул. Щелкнул веер, раскрываясь.
- Ну хоть штаны уже снимите, - страдальчески пробормотал Данте. Всяко ему интереснее станет, раз эти двое так сильно увлечены собой, что даже на него внимания не обращают.