Chapter Text
— Готов? — спросил Инквизитор, поглаживая за ухом его боевого коня. Конь урчал от удовольствия и скреб когтями бетон посадочной площадки.
— Нет. — Харем Ир спешился и, взглянув исподлобья на Инквизитора, добавил: — И вряд ли когда-нибудь буду.
Тот вздохнул.
— Время еще есть?
— Немного. Срыв вот-вот произойдет. Знаешь же, сколько было работы. Я и так спешил, как мог.
— Ладно, Хар, пойдем в медкорпус, снимем показания.
— Нужно еще этого красавца в бокс поставить. Он мне теперь не скоро понадобится.
— Я распоряжусь, чтобы кто-нибудь этим занялся. Пошли.
Идан помог ему снять броню и вызвал медтехника.
С Иданом они были знакомы, сколько Хар себя помнил, практически, были друзьями, если только термин дружба можно применить для описания взаимоотношений между Лордом Эмпры и его Инквизитором.
Он снял рубашку и опустился на кушетку, ожидая прихода врача.
В кабинет влетело растрепанное нечто, принадлежность которого к медицинской братии выдавал только небрежно наброшенный на плечи светло-зеленый халат. Хар даже отвлекся немного, разглядывая это чучело, увешанное с ног до головы разнообразными побрякушками, и больше похожее на жертвенное дерево, чем на человека. И как только Тира до сих пор не оборвала с него все эти цацки и не заставила одеться нормально, с ее-то любовью к порядку? Наверное, пацан обещал стать действительно хорошим специалистом, если мадам-начальница терпела его выкрутасы.
Парень метнулся к аппаратуре, опасливо поглядывая на Инквизитора. Ага, заметно, что они знакомы. Видимо, успел когда-то получить нагоняй. А может быть, побаивается просто на всякий случай. Все-таки, Идан… это Идан.
Монструозный агрегат, бывший когда-то обычным медицинским сканером, но основательно переделанный, чтобы иметь возможность обследовать измененных, коротко пискнул, сигнализируя о готовности. И чудной медтехник засуетился вокруг Лорда, обклеивая его целым ворохом датчиков.
Хар с трудом заставил себя сидеть смирно. Деловитые прикосновения чужих холодных пальцев вызывали волны зябких мурашек, клейкие полукружья считывателей, неимоверно раздражали ставшую слишком чувствительной кожу. Хорошо бы отвлечься, но постоянное мельтешение перед глазами не давало. В поле зрения попадали то руки с худыми запястьями, то полоска светлой кожи, выглядывающая из-под слишком короткой майки. Позвякивали многочисленные браслеты и подвески, парень что-то бормотал себе под нос или пытался напевать, безбожно фальшивя, или сдавленно ругался, если поведение сканера его чем-то не устраивало.
Ноздри щекотал запах, все сильнее выделяясь из привычного коктейля больничных «ароматов». Ничего неприятного — пахло просто молодым здоровым телом с ноткой выветрившегося парфюма, но что-то внутри долбило монотонным: «Не то… Не тот». И глухое недовольство, которое Хару до сих пор удавалось держать в узде, ширилось, росло, взламывая барьеры самоконтроля, вот-вот грозя обернуться убийственно-яростным взрывом.
— Зря, — произнес он вслух.
— Что? — не понял Инквизитор.
— Ты хочешь, чтобы я тут все разнес? — прошептал Хар, опустив глаза.
— Ч-черт! — Только теперь Идан заметил, как неестественно потемнела кожа на плечах Лорда и помутнели глаза. — Тшер, а ну прочь отсюда! — крикнул он пареньку, выталкивая его за дверь.
— Ну, как ты?
Лорд тяжело дышал, пытаясь взять себя в руки.
— Кажется, все прошло…
— Ладно, давай поскорее закончим с этим, и я сам тебя отвезу.
Соображал он уже с трудом. Неторопливо одеваясь, пытался сосредоточиться на простых действиях. Кажется, раньше это помогало.
Разговор. Близко. Он знал, что говорят о нем.
Кто?
Из глубины затухающего сознания всплыли имена. Тира. Идан. Почему-то он не мог вспомнить их лиц. Оглянулся. А. Да. Они в другой комнате. За стеной. Вот только перед приступом все чувства обострялись до предела. Звуки, запахи, глаза резало от слишком яркого света. А сознание уплывало. Он слышал разговор, но воспринимал его как-то отстраненно.
— Ну и что мы имеем?
Это Идан. Было слышно, как он теребит в руках кипу распечаток. Идан нервничает? Почему-то это удивляло.
— Слушай, у меня совершенно нет времени, анализировать эту прорву информации. Хар вот-вот сорвется. Объясни в двух словах, а?
Тира хмыкнула.
— А вы, оказывается, умеете изъясняться по-человечески. Так вот: мы скормили Болтуну всю информацию по Хару, что сумели раздобыть. Здесь сводный график всех его психофизиологических показателей за все время с первого приступа. Посмотрите сюда: за последние годы наблюдался незначительный спад психоуровня Лорда. Неприятно, но не смертельно. Немного сократились его периоды активности, соответственно удлинились периоды активности койво. Но. Два года назад появилось вот это. Смотрите, здесь и здесь — провал. И на фоне активности койво начали проявляться какие-то не очень приятные пики.
— Значит, ему уже не хватает, — произнес Идан растерянно.
— Что, прости?
— Ничего, ты продолжай.
Тира вздохнула.
— Ну, так вот, его состояние ухудшается. А в этот раз, сами видели — срыв произошел слишком рано, слишком стремительно — у меня приборы зашкаливали. И это на фоне сильнейшего спада всех жизненных показателей. Если хотите знать мое мнение, то вот оно: мы его теряем. Год, полтора — максимум. Не знаю, чем все это обернется — это уж в вашей компетенции — сойдет с ума, окончательно обратится или умрет от истощения, но мы его потеряем.
Провал.
— Хар, ты в порядке? Мы уже на месте. Ты понимаешь меня?
— Да… — Он с трудом сфокусировал взгляд на худом лице склонившегося над ним мужчины. Что-то нужно сделать… что-то…
— Уходи…пожалуйста. — Говорить все труднее. — Я уже…
Он проснулся в своей кровати и вздохнул с облегчением, — ф-у-ух, кажется, все закончилось. Перед каждым приступом он боялся, что тот станет последним. Что он растворится в сознании Другого, и Харем Ир перестанет существовать. И каждый раз, приходя в себя после срыва, был невозможно счастлив от того, что все опять обошлось.
Собираясь встать, он шевельнулся и вдруг почувствовал у себя под боком что-то мягкое и теплое. Подскочив как ужаленный, он развернулся и увидел, что на другой половине кровати, спиной к нему спит совершенно нагая девушка, разметав по подушке гриву черных волос. Не веря своим глазам, он легонько коснулся ее плеча.
Настоящая...
Но откуда?!
До него только сейчас стало доходить, какими последствиями должно было обернуться присутствие девчонки в замке-тюрьме. Постель ощутимо пахла сексом. Он присмотрелся внимательнее и вздрогнул. Синяки на запястьях. Ярко выделяющиеся на бледной матовой коже следы зубов на плечах и длинные ряды царапин, полосующие бедра, едва прикрытые тонким покрывалом.
И ведь все это он сделал. Что бы там ни говорили, это его вина. Здесь, запертая наедине с монстром… Худенькая, немного угловатая. Истощена? Сколько же она здесь? Если с самого начала… это же почти два месяца!
Хар сглотнул, и его вдруг окатило липким страхом: а жива ли она вообще?! Слишком уж тихо она лежала, а собственное сердце колотилось так громко, что было невозможно расслышать чужое дыхание.
Он нерешительно перевернул неподвижное тело, опасаясь увидеть скованное посмертной маской лицо. И вздрогнул.
Сонные глаза смотрели на него, постепенно расширяясь, в их серой глубине закипал испуг. Искусанные губы, покрытые характерными синяками шея, тонкие ключицы, грудь…
Грудь.
Хар со свистом выдохнул сквозь зубы: еще одного «сюрприза» он сегодня точно не переживет. Он тут много чего успел нафантазировать и испугаться, а оказалось, что ко всему прочему это еще и не девушка была, а парень. Взгляд невольно опустился ниже…. Да. Определенно парень.
— Ч-черт! — Он сел в постели, закрывая лицо руками.
Выходит все это время, он здесь измывался над мальчишкой. Час от часу не легче.
Звук незнакомой речи привел его в себя. Кажется, мальчик уже чуть ли не кричал.
Он повернулся и, с трудом сосредоточившись, настроился на чужой язык.
— …то вы? Кто вы такой? Что вы здесь делаете?!
— Я… — В горле першило, он не мог подобрать слова. — Не бойся, все закончилось… Теперь все.
— Что закончилось? Где он?
— Его здесь больше нет. Успокойся.
Парень непонимающе уставился на него.
— То есть? Куда вы его дели?
Хар поднялся с постели, закутавшись в простыню. И что тут ответишь?
Промолчал, стиснув зубы. Открыл стенную нишу и достал два комплекта одежды. Второй протянул мальчику.
— Вот, возьми. Тебе будет великовато, но это лучше чем ничего.
Тот пристально посмотрел в его глаза, должно быть, читая в них вину.
— Ответьте на мой вопрос. — В голосе прорезались жесткие нотки. — Вы, что… убили его?
— Что? Ох, нет, разумеется, нет. Я не могу его… убить. — Хар посмотрел на мальчика, на его синяки и ссадины и добил тихо:
— К сожалению.
— Да объясните же, наконец, что произошло и как вы здесь оказались. В моей постели.
— Кхм… вообще-то, это моя постель. И я… был здесь все это время. Как бы.
— Значит, — мальчик вскинулся, судорожно сжимая кулаки, — значит он — это вы? Другой…
До парня наконец-то дошло. Так… зрачки ненормально расширены. Как бы не начал биться в истерике. Его надо было отвлечь.
— А ты сам-то кто такой? — спросил Хар быстро, надеясь заболтать мальчишку. — И как здесь очутился? Я лично ставил барьеры. Только один человек может их вскрыть без моей помощи. И это точно не ты.
— Мой катер потерпел аварию…. и я не знаю, как оказался здесь.
Голос у него был какой-то тусклый и безжизненный.
— А вы ничего не помните? Я же рассказывал.
— Нет. — Хар помялся. — У меня не остается никаких воспоминаний о времени, проведенном здесь.
— Никаких. Значит, вы не знаете, что здесь происходило?
— Я догадываюсь, — тихо ответил он, изо всех сил стараясь не покраснеть.
Парень коротко кивнул и, даже не подумав прикрыться, поднялся с постели. Харем, смутившись, отвел взгляд. А тот, подхватив одежду, подошел к стене, касанием руки открыл проем в ванную и скрылся там.
От удивления Хар пришел в себя. Это что же, выходит, замок его слушается? До сих пор это чудовищное сооружение признавало хозяином лишь самого Хара. Идана оно, например, лишь терпело. А группу изыскателей, вознамеривавшихся изучить его, вообще, помнится, замуровало. Стоило больших усилий уговорить замок выпустить их из каменного мешка. Ладно. С этим можно разобраться позже. Сейчас первоочередная задача — вызвать помощь и сдать пацана на руки медикам. С ним явно не все в порядке. Такой опустошенный взгляд только у самоубийц бывает. Стоп. Ванная. А вдруг он там…. Картинка, вставшая перед глазами, была настолько реальной, что страх и тяжелое чувство вины заставили его броситься вслед за парнем. Шлепком ладони открыть стену… и замереть на пороге.
Хар облегченно вздохнул. Ничего такого. Мальчишка стоял под душем, закинув руки за голову и подставляя лицо тугим струям воды. Обернулся на звук, посмотрел с удивлением. Чего, мол, хочешь?
— Хм, прости, мне тут взять кое-что надо.
Парень пожал плечами. Отвернулся.
Хар прошлепал к шкафчику с твердым намерением забрать оттуда все острые предметы. Просто так, на всякий случай. Обшарил полки и хмыкнул — ничего опасного здесь не обнаружилось. Все-таки койво не дурак.
Харем вышел и активировал передатчик. Он нервничал, что случалось с ним крайне редко, и связь удалось установить не сразу. Наконец, в ушах зазвучали позывные Южного центра.
— Хар, здравствуй! — раздался знакомый голос. — Рад слышать тебя. Судя по датчикам, твой двойник был на этот раз дьявольски активен. У тебя там все в порядке? Он что, замок разобрал по кирпичику?
— Нет. Все намного хуже. Когда я пришел в себя… Короче, я здесь не один. В замке парень. Совсем еще мальчишка. Идан, понимаешь, что это значит? Наедине с Ним, черт знает, сколько времени!
— Но как?
— Если бы я знал.
— И... что с пацаном?
— У него явно шок. Похоже, даже не понимает, что все закончилось. А физически… ну, выглядит не слишком приятно, но серьезных повреждений вроде бы нет. Сам понимаешь, я не могу его осмотреть. Я даже подходить к нему боюсь, чтоб не навредить еще больше. Ему, похоже, и так досталось по полной программе.
— Ч-черт.
— Прилетай как можно скорее. И найди… специалиста. Для мальчика.
— Уже делаю, Хар. Скоро мы вас заберем. Жди. И успокойся, а то у меня создалось впечатление, что мозговед и тебе не помешает. Успокойся и жди.
— А что мне еще остается?
— Я вызвал помощь, — сказал он тихо, когда парень вышел из ванной. — Скоро нас заберут отсюда.
Тот смотрел на Хара, но, казалось, не видел его. И не слышал.
— Через час мы улетаем, — повторил Хар осторожно, тщательно следя, чтобы в голосе не промелькнули истерические нотки. Черт! Он же не психотехник, он понятия не имеет, как вести себя в подобных случаях.
— Мне собираться? — Парень, вроде, «отлип».
— А… да, конечно, — облегченно выдохнул Хар.
Мальчишка кивнул. Подойдя к стенной нише, достал оттуда рюкзак и принялся доставать с полок и рассовывать по карманам какую-то мелочевку. Последней извлек пухлую папку в потрепанной обложке, задумчиво погладил ее по корешку и более бережно, чем все остальное, уложил в сумку.
Хм, у него, оказывается, и кое-какие личные вещи имеются. Значит, койво позволил их сохранить? Интересно.
— Зовут-то тебя как? — Хар, наконец, решился нарушить молчание.
— Кирн Лау.
Вот так, не оборачиваясь. Голос ровный, как замерзшее озеро. И как его самого зовут, не спросил. Хотя парень-то как раз память не терял. Интересно, койво его именем представлялся, или вообще не говорил, как его зовут?
— Не говорил…
Кажется, последнюю фразу он все же вслух произнес. М-да.
— Он вообще ничего не говорил. Не мог, — продолжил Кирн безжизненным голосом. — Его имя и голос принадлежали Другому. Вам, по всей видимости.
— Э-э, тогда как же?
— Когда нужно было что-то сказать, он говорил без слов. Взламывал мой разум. И это было больно, особенно в первые дни. — Кирн помолчал немного, а потом тихо спросил, не оборачиваясь: — Так какое же имя он не мог назвать?
— Харем Ир.
Парень молча кивнул, еще немного покопался и вытащил с нижней полки… У Хара отвисла челюсть. Это определенно было оружие. Непривычного вида, но у него был нюх на такие вещи.
— Э-э, прости, а что это? — спросил он, не удержавшись.
— Игломет. Заряжен транквилизатором. — Парень немного повертел его в руках и тоже сунул в рюкзак.
И это называется никаких опасных вещей! Вслед за игольником был извлечен внушительных размеров нож в прозрачном пластиковом футляре.
Слабый, едва различимый… но такой знакомый запах, холодок, пробежавший по коже, понятный лишь некоторым определитель «свой — чужой». И все. Недоделка? Или просто показалось?
— Позволь взглянуть? — Хар кивком указал на это стальное чудо.
Кирн помедлил немного, но потом все же протянул ему футляр, предварительно отщелкнув фиксаторы.
С виду обычный охотничий нож: широкое лезвие, простая костяная рукоять — ни узоров, ни клейма оружейника, но все же…
Хар осторожно коснулся лезвия и зашипел, отдернув руку. Синеватый металл обжигал ледяным холодом, предупреждая: «не тронь, не твое». Не показалось. Хоть и похожий на огрызок, но, тем не менее, это был самый что ни на есть настоящий крис-клинок, не чета тем бездушным суррогатам, которыми обычно приходилось пользоваться. А мальчишка его и не слышит даже. Жаль.
— Насмотрелись?
В голосе отчетливо послышалось раздражение. Ну, всяко лучше той жуткой апатии. И слышит — не слышит, а расставаться со своей собственностью не собирается. Странно все это. Почему двойник не отобрал оружие? Игольник, конечно, детская игрушка, вреда бы не причинил, но такую вот вещицу оставить — чистое самоубийство. Стоило только довести паренька до ручки… и все.
— Откуда он у тебя? — спросил Хар, возвращая нож владельцу.
— Купил на Тоазе.
— Постой-ка. Тоаз, Канн, Кхелл и Порктур. Ты оттуда? Но это же… заблокированная ветка, — произнес Хар растерянно.
Юноша пожал плечами.
— Я с Канна. А про Кхелл никогда и не слышал.
Харем помотал головой.
— На пузырьке защита стоит, здесь вообще не должно быть посторонних, а ты еще и... Как так получилось?
— Не знаю. Я удирал от Тени, попал в тупик, потом меня куда-то потянуло. Я оказался здесь, а мой корабль разбился.
— Так ты пилот. — Хар тихо радовался, что мальчишка поддерживает разговор и истерить, похоже, не собирается. — Давно?
— Три года уже. — И, прочитав изумление в глазах Хара, пояснил: — Мой мир только-только вышел в межпространство. Взрослых пилотов очень мало. После двадцати пяти лет научиться видеть эмпру почти невозможно, а пилоты нужны... — Он вдруг скривился, то ли неприязненно, то ли пытаясь скрыть усмешку: жалкие потуги Хара вычислить его возраст явно не остались незамеченными. — Мне девятнадцать. Если это имеет значение.
Хар осторожно выдохнул. Не такое уж и великое облегчение, но все же, все же…
— Что теперь со мной будет? — спросил Кирн, отводя глаза. — Отправите назад?
Ох, вот же… Понятно, что теперь, когда все закончилось, парень захочет вернуться домой как можно скорее. И что ему ответить? Изворачиваться и врать, пока не получится сдать на руки специалистам? Да не умеет он. А мальчишка ждет ответа, и явно напряжен, хоть и пытается этого не выдать.
— Боюсь, это невозможно, — ответил Хар, помявшись. — Если бы ты был просто из закрытого мира… ну, находящегося в ином временном потоке, ты смог бы вернуться. Хотя и это было бы не просто. Но ваша ветка полностью заблокирована. Мы знаем о ее существовании, но и только. Туда никто еще не смог попасть. Прости.
— Ничего. — Кирн вздохнул, с усилием проведя ладонями по лицу. — Я что-то подобное и предполагал. Но дальше-то что?
— Это не худшая из ветвей, — произнес Хар уверенно. — А ты — пилот. И без работы точно не останешься.
— Вряд ли я смогу пилотировать здешнюю технику.
— Главное, ты чувствуешь эмпру, а переучиться не сложно. Я обо всем позабочусь.
Кажется, последняя фраза была ошибкой. Кирн сощурился и выдохнул сквозь зубы:
— Знаете, сейчас мне больше всего хочется просто послать вас… к черту. — И, резко развернувшись, пошел к дверям, бросив напоследок: — Выйду, прогуляюсь. Не могу… мне дышать нечем.
Похоже, он умудрился все испортить. Хар вздохнул и, подхватив рюкзак Кирна, отправился следом. Идан должен был вот-вот появиться.
Кирн стоял на уступе, из которого рос замок, и смотрел на клубящиеся внизу серебристые облака. Обернуться и взглянуть в последний раз на безжизненную равнину, расстилающуюся в противоположной стороне, не было сил. Слишком больно. Серая чуть всхолмленная пустошь, поросшая чахлыми деревцами, обрывающаяся в серебряную бездну, вызывала чувство глухой тоски, понимание, что все закончилось. Закончилась бредовая, сводящая с ума сказка, в которой он жил последние месяцы. Взамен ему была обещана другая жизнь, в которой было все, о чем он когда-то мечтал. Но не было самого главного. Его. Молчаливого, сумасшедшего, пугающе прекрасного, скорее безжалостного, чем ласкового. Любовника, у которого не было голоса, имени и человеческого облика. Самого лучшего.
Хотелось завыть по-звериному. Громко, горько, безнадежно. Но это уже ничего бы не изменило.
Поначалу, не оправившись от шока, он не понимал масштабов катастрофы. Даже разговаривал с… этим. А вот теперь накрыло по-настоящему. Так, что и жить не хотелось. Так, что внутренности скручивало ледяным узлом, и серебристая бездна под ногами казалась до ужаса притягательной. Не поможет, правда — истерический смешок сорвался с губ — он бы даже покалечиться не смог: граница пузырька просто спружинила бы и вытолкнула обратно незадачливого самоубийцу. Хотя все равно лучше о таком не думать. В своей прошлой жизни, которая осталась так далеко, что казалась теперь просто неприятным сном, даже в самые тоскливые периоды мысли о самоубийстве его как-то не посещали. А стоило узнать каково это — быть кому-то по-настоящему нужным, и потерять…
И ведь знал же, что рано или поздно все закончится, но старательно отгонял эти мысли, пытаясь урвать еще один кусочек счастья. В последние дни уже почти поверил, что так будет продолжаться всегда. И никто не сможет отобрать у него это, не вышвырнет из их странного, но такого теплого мирка, одного на двоих. Отобрали. Вышвырнули. Демон исчез, как будто и не было его никогда. И жизнь в этом пузырьке исчезла вместе с ним. Ни ветра, ни леса — пустыня, стылая и тихая. Даже замок не отзывался, как будто заснул без хозяина.
Он до крови закусил губу, чтобы не расплакаться как девчонка. Все. Все кончилось. Его жизнь перевернулась с ног на голову, в который раз уже. Но он с этим справится. Должен был справиться. Как и раньше.
По серебристому куполу фальшивого неба пробежал сиреневый всполох. Темная точка появилась в его центре, быстро приближаясь.
— Кажется, пора прощаться, — произнес он тихо, положив ладонь на стену замка. Камень дрогнул под его рукой, отвечая. Словно пожал руку.
МП-корабль непривычной конструкции завис в воздухе и бесшумно опустился на каменный уступ рядом с ним. Из кабины вышел высокий худощавый мужчина, откинул со лба тронутые сединой волосы и, приблизившись, что-то произнес.
— Я не знаю языка, — ответил Кирн растерянно.
Мужчина моргнул. И спросил:
— Аллергическая реакция на лингву?
— Н-нет… наверное. А что это?
— Симбионт. Универсальный переводчик. — Спохватившись, незнакомец добавил: — Кстати, здравствуй! Меня зовут Идан Кеарт, Инквизитор.
— Кирн Лау, пилот, — в свою очередь представился он.
— Такой молодой, — удивленно протянул его собеседник. — И как получилось, что у тебя нет лингвы? Все пилоты ею пользуются.
Вот оно что, а он ведь даже не удивился, когда Харем заговорил на его родном языке, просто из-за шока, наверное. Соображалка не работала.
— В моем мире ни о чем подобном и не слышали. Спросите у… — Он поморщился. — У хозяина этого места. Он вам объяснит.
— Хорошо. У нас еще будет время поговорить. А где Харем?
Кирн пожал плечами:
— В замке, наверное. А у него тоже такая штука есть? Лингва.
— Да, конечно.
— Он тоже пилот?
— Не совсем. Он — Лорд.
А это что еще такое? Для профессии название более чем странное. И этот человек, если вспомнить, тоже представился как-то странно: Идан Кеарт, Инквизитор. Он не мог точно сказать, что это означало, но, кажется, все это отдавало каким-то средневековьем. А может это неточность перевода. Откуда ему знать, как эта их лингва работает? Хорошо бы уточнить. Потом.
— Здесь я.
Харем стремительным шагом подошел к МП-кораблю и пожал руку Идана.
— Быстро ты примчался.
— Торопился как мог. Позади еще команда изыскателей тащится. Я оставил им проход, сами справятся. Сейчас главное вас забрать. Ничего не забыли?
Хар помотал головой и протянул юноше его рюкзак. Тот молча взял свои пожитки, забрался в кабину и, обернувшись на мгновение, заметил, что Идан разглядывает его. И непонятное какое-то выражение было написано у того на лице: то ли облегчение, то ли боль…
Причудливые изгибы незнакомой ветви межпространства на некоторое время отвлекли Кирна от горестных размышлений.
Идан и Харем разговаривали о чем-то малозначительном, стараясь не поднимать тему произошедшего в замке. Он все равно их не слушал.
Эх, и угораздило же его влюбиться во вторую личность этого вот мужика. Кирн украдкой разглядывал Харема. Наверное, большинство женщин посчитало бы его красивым. Смуглая кожа, карие глаза, жесткая линия рта, каштановые волосы — в целом он производил довольно приятное впечатление. Что ж, как в старой сказке, утром чудовище превратилось в прекрасного принца. Но беда в том, что принцессе не нужен чертов принц, она без памяти любит монстра.
А этот Харем… и так казался Кирну каким-то слабым и неуверенным, а в сравнении с демоном и вовсе выглядел блекло. И что он там себе навыдумывал? Да без разницы! Пускай думает, что хочет, пускай мучается чувством вины, если ему так угодно — Кирн не собирался его разубеждать. Тем более что Харем действительно виноват — он, по сути, украл у Кирна того, кто был ему так дорог. И его демона лишил надежды на счастье. Когда в следующий раз у него случится очередной приступ, демона, наверное, снова запрут в этом пузырьке-тюрьме. Тот очнется, а Кирна там уже не будет… Что же он почувствует тогда? В какую бездну провалится его сознание, и так балансирующее на самом краю? Хотя, может, он при следующем пробуждении и не вспомнит, что был такой Кирн. Это, наверное, было бы благом — избавило бы его от чувства потери.
И все же оставалась слабая надежда, а значит, нужно было сделать все от него, Кирна, зависящее, чтобы когда-нибудь…
— … сначала в медцентр, пройдете сканирование. — Голос Идана вывел его из забытья. — Как раз за это время успеют подготовить жилье для Кирна, и он сможет отдохнуть. А ты, Хар, сразу ко мне — отоспишься после.
— Ясно, — буркнул тот, — отпуск закончился.
— Вот именно. Так что поторопись.
Катер приземлился на посадочной площадке в центральной части городка, мало чем отличающегося от большинства поселений Канна: дома без особых архитектурных изысков, будто по линейке расчерченные улицы… и ни одного строения похожего на замок в пузырьке. Бетон, металл и пластик — все так привычно и знакомо.
Выйдя из машины, Идан кивком приказал юноше следовать за ним и направился к ближайшему зданию.
— Постой. — Хар придержал Кирна за рукав. — Могу я с тобой поговорить?
Тот неопределенно мотнул головой, не оборачиваясь.
— Послушай, я понял, что ты гордый, но не отказывайся от помощи только из-за этого. Тебя, конечно, будет греть мысль, что одного идиота, страдающего раздвоением личности, до конца дней будут терзать муки совести из-за того, что он бросил мальчишку на произвол судьбы, но все же позволь нам позаботиться о тебе. А потом ты сможешь сам выбрать свою судьбу: захочешь — останешься здесь, захочешь — улетишь к черту на кулички и забудешь обо всем. И… — Харем замялся. — Я понимаю, что глупо просить у тебя прощения, но дай мне хотя бы возможность оправдаться...
— Я и так знаю, что вы сейчас мне скажете, — прервал его Кирн, поворачиваясь. — Это были не вы, и вы ничегошеньки не помните. Я знаю. Не надо. И я… я не отказываюсь от помощи. Другого выхода все равно нет, если я хочу выжить, — закончил он тихо.
— Ну и отлично. — Хар вздохнул с облегчением. — А теперь пошли сдаваться в плен медикам.
Кирн согласно кивнул, открывая дверцу кабины, и налетевший ветер тут же растрепал волосы, взметнул их, почти полностью занавесив лицо. Он фыркнул недовольно, сгреб в кулак непокорные пряди, пытающиеся выскользнуть из-под пальцев, и кое-как перевязал их шнурком, извлеченным из кармана.
От этой картины у Хара почему-то перехватило горло. От того, как Кирн наклонил голову, стараясь собрать расползающийся хвост; от вида шеи, открытой и такой тонкой; от того, что волосы, казавшиеся раньше просто черными, на солнце заиграли сине-фиолетовыми всполохами, вызывая мучительное желание прикоснуться.
— Это… красиво, — неожиданно для себя произнес Харем.
— Что? — Кирн обернулся, непонимающе уставившись на Лорда.
Тот смешался и пробормотал:
— Я про волосы. Такая прическа не каждому пойдет, а тебе хорошо… так.
При этих словах юноша замер, словно окаменел, а потом тихо сказал:
— Раньше я по-другому выглядел. Ему нравились длинные волосы.
Хар себе чуть язык не откусил от досады. Ну кто тебя просил, промолчать не мог?! Кретин! Сам напомнил о том, что желал ему забыть как можно скорее.
Он настолько увлекся самобичеванием, что не уловил момента, когда Кирн вдруг наклонился и прижался к его губам, отчаянно целуя.
Хар застыл неподвижной колодой, только кулаки сжал до хруста, не зная, что делать: то ли оттолкнуть мальчишку, то ли вцепиться в него и не отпускать. Ему казалось, что он бредит. Этот неправильный, невозможный поцелуй что-то ломал в нем и переворачивал, нужно было отодвинуться и прекратить, а он с трудом сдерживался, чтобы не схватить худенькое тело, не подмять под себя…
Их поцелуй прекратился так же внезапно, как и начался. Кирн отшатнулся и на мгновение замер. Окинул странным взглядом, будто ошпарил, и выдохнул сквозь зубы, кажется, едва не плача:
— Ненавижу… как же я вас ненавижу...
А потом спрыгнул на бетон посадочной площадки и, не оглядываясь, поспешил прочь, догоняя Идана.
Хар остался стоять у машины, чувствуя себя совершенно больным, смотрел вслед Кирну и впервые в жизни испытывал черную зависть к своему двойнику. Потому что тот мог себе позволить сжать в объятиях это хрупкое тело и целовать до крови эти губы, заглушая стоны протеста, и брать его раз за разом, яростно врываясь в его тепло…
Вот же… Хара затрясло от отвращения к себе. Ведь еще чуть-чуть и он был бы готов насиловать Кирна, сознательно причинять боль, чтобы услышать, как звучит его голос, умоляющий прекратить. Увидеть его слезы. Ощутить дрожь его тела. А Хар-то считал чудовищем койво, привык думать, что лишь предоставляет свое тело и разум во временное пользование сумасшедшему демону. Был бы его койво так же опасен, если бы в душе у него самого не угнездилась эта чернота, о существовании которой он и не подозревал до последнего момента? Выходит, это он монстр, это его желания, сидящие в глубине подсознания, старался реализовать койво? Хар застонал и саданул кулаком по ни в чем не повинному корпусу МП-корабля.
Хотя, может, это все-таки случайность? Он просто поддался моменту? Что-то подсказывало, что нет. Его обожгло стыдом от понимания, что придется все рассказать Идану. И какие выводы тот сделает из всего происходящего… и чем в итоге это обернется? Но одно Хар знал твердо — молчать он не будет, чем бы это ему ни грозило.
— Мальчик, послушай меня. — Инквизитор усадил его на узкий диван в пустом кабинете. — Тебе нужно пройти сканирование. В этом нет ничего неприятного, стандартная, в общем-то, процедура, вот только в твоем случае…
— Это обязательно? — Кирн сжал кулаки, представив, как равнодушные медики будут осматривать и ощупывать его тело, покрытое недвусмысленными отметинами.
Инквизитор как будто прочитал его мысли:
— Все сделает машина. Никто тебя не будет… трогать. Хотя без присутствия человека все же не обойтись — сканером будет управлять медтехник. Я распоряжусь, чтобы тобой занялась Лори. Она неплохой специалист, да и просто милая девушка. Потерпишь немного, ладно? Все же ты из заблокированного мира, и пузырек — место весьма нестабильное и небезопасное. Отправлять тебя в карантин никто не собирается, но обследовать необходимо.
Кирн кивнул. Это-то и так понятно. Мало ли какую заразу он мог привезти из дома, а в эмпре было полно мелких призраков-паразитов. Ему до сих пор везло, но мало ли. Если такая тварюшка подселялась в тело пилота, изгнать ее оттуда можно было только жестким излучением. Кирн надеялся, что тут додумались до более щадящих методов, если что.
Он уже хотел было спросить об этом, но потом задумался, а почему, собственно, этот Инквизитор так осторожно его уговаривает и подчеркивает, что медик — милая девушка и что к нему не будут прикасаться… И буквально позеленел, когда до него дошло.
Хар так смотрел на него тогда и, видно, всем растрепал. Так что теперь в нем видят жертву изнасилования. Он и сам виноват: вид такой убитый, что ничего другого и в голову не придет. Вон и Инквизитор всполошился, когда в медцентре обратил внимание на его полуобморочное состояние. И пусть причина-то была совсем в другом. Да что же это такое? Почему они не могут понять…
Он невольно застонал и спрятал лицо в ладонях.
— Кирн! — В голосе Инквизитора сквозило беспокойство. — Кирн, посмотри на меня.
Осторожно так, заботливо, черт бы его побрал! Да пожалуйста, посмотрю. Надеюсь, вам понравится.
Он вскинул голову, поймал взгляд Инквизитора, позволяя ненависти, боли и злости выплеснуться в полной мере. Смотрите, раз уж так хочется. Только ведь все равно ничегошеньки не поймете.
Тот и не понял. Заговорил опять негромко, вкрадчиво, как с душевнобольным.
— Ты понимаешь, что находишься сейчас не в лучшем состоянии? Такие травмы даром не проходят. Знаю, что все это крайне неприятно, но тебе необходима помощь психомастера. И чем скорее, тем лучше. Иначе это все уйдет в глубинные слои разума, укоренится там, и избавиться от последствий станет почти невозможно. Да, со временем ты обо всем забудешь или сделаешь вид, что забыл, но шрамы останутся, а потом, возможно, основательно попортят тебе жизнь.
— Нет уж. — Кирн стиснул зубы, чтобы не разораться, как какой-нибудь истеричке, и не наброситься с кулаками на этого утешителя. — Вашим специалистам по психам я ничего рассказывать не буду. Еще чего не хватало! Все что там есть, — он коснулся виска, — все это только мое. И выворачивать душу перед незнакомым человеком я не собираюсь.
— Ты меня немного не так понял. Конечно, если бы ты рассказал все психомастеру, работать ему было бы легче, но это вовсе не обязательно. Он и так получит доступ в твой разум. И нет, мысли они читать не умеют, картинку из твоей памяти подсмотреть не могут, так что все твое личное останется при тебе. Во время работы такой специалист воспринимает все совершенно по-особенному, он просто видит участки, доставляющие беспокойство, представляющие опасность для пациента, и мягко их корректирует. Возвращает гармонию. Многие говорят, что контакт с психомастером весьма приятен. И потом тебе станет значительно легче. Память останется, но боль уйдет.
— Вы не понимаете. Да, мне больно, очень. Только не из-за того, что, как вы думаете, случилось со мной там… а из-за того, что все закончилось. Не было никакого насилия. Не было. И я не виноват, что этот ваш Хар, когда очнулся, так все это воспринял, чтоб ему пусто было! Я не виноват, что вы все считаете демона чудовищем и ничего иного вам в голову не может прийти! А он… черт, я знаю, что это звучит по-детски, но он — хороший. Заботился обо мне, оберегал… даже от себя самого. Кажется, любил. И я тоже…
— Вот, значит, как. — Тихий голос Инквизитора только разозлил еще больше.
— Да. Так. Теперь-то уж точно вы скажете, что лечение мне необходимо. Таких извращенцев, как я — только лечить. Всеми доступными методами. Только мне уже все равно. Раз его нет. Он считал, что всю жизнь провел в этом замке. Один. И сходил там с ума только потому, что кто-то считал его монстром и запер его там, как опасное животное. А он — человек. Лучший из всех, кого я когда-либо встречал.
— Я знаю.
Ему в руки сунули стакан с водой и салфетку. А он и не заметил, что щеки мокрые от слез и колотит так, что, ухватив несчастную посудину, он едва всю воду не расплескал.
Жесткая ладонь легла на плечо и чуть сжала.
— Я знаю. Он не чудовище. Хотя это не отменяет тот факт, что он все же опасен.
Кирн вскинулся и посмотрел на Инквизитора. Тот встретил его взгляд. Прямо и немного печально.
— Опасен для всех, кроме тебя, как выяснилось. И никто его не запирал в пузырьке. Он сам это сделал. Если бы во время срыва он находился в другом месте, ему было бы намного хуже, там он большую часть времени сохраняет ясность рассудка. И не переживай ты. Никто ведь не умер. Только смерть необратима. А так, есть надежда, что все у тебя будет хорошо. Ведь тот, кого ты любишь, рядом. Рукой подать. Только он не знает об этом.
Кирн фыркнул.
— Не рядом. Рядом — Другой, тот, кого демон ненавидел. А сам он просто исчез… Его нет.
— Хар тоже считает, что во время срыва его телом владеет посторонняя сущность. Только это совсем не так. Он не может преодолеть барьер в сознании, оттого и происходит это его раздвоение. Но на самом деле, это все же один и тот же… человек.
Наверное, все это не имело смысла. Весь этот разговор. Только все равно так хотелось поверить суховатому голосу, в котором не было осуждения или брезгливости, хотелось поверить, что, в самом деле, все будет хорошо… когда-нибудь. Нужно только подождать.
— Нам пора идти.
— Да… сейчас.
Голова немного кружилась, и его все еще потряхивало после шока, но нужно было брать себя в руки, пытаться приспособиться к этой новой жизни. Нужно было просто убедить себя, что все наладится… как-нибудь.
Инквизитор пошел вперед, обернулся в дверях. И Кирна опять полоснуло странное чувство, как тогда перед отлетом.
— Почему вы так странно смотрите на меня? — спросил он, облизнув пересохшие губы.
Идан мотнул головой, словно отгоняя наваждение. Промолчал. Отвернулся. А потом, выходя уже в коридор, залитый стерильным белым светом, тихо сказал:
— Ему очень повезло с тобой.
Эти простые слова подняли в душе Кирна такую непривычно теплую волну, что напряжение этого тоскливого, сумасшедшего дня вот как-то сразу отступило, оставив только усталое изумление и кучу вопросов, которые он сейчас не в силах был задать.
И Кирн, на выдохе, не давая себе передумать, произнес:
— Мы сможем еще как-нибудь… поговорить?
— Да.
Простой ответ, сухой кивок, но сразу стало неизмеримо легче. Будто появилась ниточка, тонкая, но прочная, соединившая два неравных куска, на которые распалась его жизнь, «до» и «после». И надежда, цепляясь за эту нить, начала потихоньку выбираться из темного душного колодца.
Быстро пройти сканирование не получилось, техник шипел сквозь зубы и несколько раз перезапускал процесс, угрожая вкатить Лорду лошадиную дозу седатива, если тот не успокоится, но Хар смог взять себя в руки только с четвертой попытки. И то не до конца. Перед глазами так и стояло бледное до синевы лицо мальчишки, когда Идан заводил его в один из пустых кабинетов.
В конце концов рассерженный медтехник вырубил сканер и, сунув Хару в руки кипу распечаток, недовольно пробурчал, что оставил пометку о том, что обследуемый находился в состоянии близком к панике, и что пускай аналитики сами с этим разбираются — коррекцией он заниматься не будет.
Хар подхватил свои карты и пошел разыскивать Тиру и Идана, чтобы отдаться им на растерзание. С Тирой он столкнулся в коридоре.
— Подожди пока в моем кабинете. — Она отмахнулась от его карт. — Там как раз вашего найденыша обследуют. Мы с Иданом попозже подойдем.
— Найденыша? — Хар насторожился. — А что тебе Идан про него рассказывал?
— Да почти ничего. Сказал, что он из какого-то закрытого мира. Потерпел аварию, а вы его подобрали. Что-то не так?
— Да нет, нет, все нормально. Ты иди, я вас дождусь в кабинете.
Хорошо, что Идан не рассказал, как именно они «нашли» мальчика, где и с кем. Тира была бы в шоке. А парню тем более лишние проблемы ни к чему. Конечно, Тира болтать бы не стала, но жалостливые взгляды в сторону мальчика и гневные в его сторону, выдали бы не хуже слов. К тому же Кирн, судя по всему, жалость к себе воспринимал очень болезненно. Какой-то комплекс?
Войдя в кабинет, он опустился в кресло, собираясь дождаться Инквизитора. За полупрозрачной перегородкой раздавались приглушенные смешки. Кто-то из девушек, Лори скорее всего, занимался сканированием «найденыша». Прислушиваясь к болтовне девчонки, и немного смущенному голосу Кирна, в котором нет-нет, да и проскакивал смех в ответ на не слишком приличные комментарии, Хар с изумлением отметил, что парень, похоже, начал осваиваться. Идан ему как-то помог? Вытряхнул из шокового состояния?
Хар сидел в полнейшем ступоре, пока вернувшиеся Тира и Идан своим появлением не привели его в чувство. Тира мигом навела порядок в своих владениях. Она изгнала из них шумную Лори и занялась расшифровкой данных сканера. Кирн, уже одетый и притихший, вышел из-за перегородки и устроился на диванчике для посетителей.
Тира поколдовала над записями и, наконец, вынесла вердикт:
— С мальчиком все в порядке, немного поцарапан, но внутренних повреждений и паразитирующих сущностей нет. В остальном — полностью здоров.
Она вывела на экран новые данные.
— А что касается этого молодого человека, — Тира кивнула Лорду, и тот даже не возразил, как обычно, что намного ее старше, — то его показатели намного лучше, чем ожидалось. На данный момент мы вышли на уровень шестилетней давности. Что очень радует. Я и не надеялась на подобное улучшение. Если его удастся закрепить… — Она замолкла на секунду и спросила Хара: — Во время последнего приступа произошло что-то необычное?
Тот побледнел.
— Ты же знаешь, что я ничего не помню из того, что происходило за это время. А любая следящая аппаратура, кроме пары простейших датчиков, выходит из строя, стоит ей попасть в зону действия замка.
— Жаль. Ну, тогда вы свободны, господа. А ты, Кирн, иди за мной. Если не будет аллергической реакции, вживим тебе лингву, а потом тебе покажут твое жилье.
Они вышли из кабинета. Идан задумчиво посмотрел вслед идущему по коридору юноше.
— Красивый мальчик. Я могу понять твоего двойника.
— Э-э, — Хар поперхнулся. — А ты что…
Идан пожал плечами:
— Я слишком долго живу на свете, всякое случалось.
— Хм, почему-то не могу себе представить, что у тебя есть личная жизнь.
— Хар, в том, что касается отношений, ты зачастую не видишь дальше собственного носа, но в моем случае, ты все же прав. Несерьезные и заводить не стоит, а на серьезные мне рассчитывать не приходится.
Хар непонимающе уставился на него, но Идан объяснять ничего не стал. Лишь мотнул головой, отметая возможные вопросы. Его лицо посуровело, и он медленно произнес:
— А теперь расскажи мне. Все.
И Хар рассказал. Ровным невыразительным голосом. Не скрывая ничего, ни единой мысли или чувства, начиная с пробуждения в замке и заканчивая услышанным разговором в кабинете Тиры. И тот случай на посадочной площадке… Кажется он не упустил ничего.
— Мне нужно все это хорошенько обдумать. — Идан устало потер виски. — И ситуация слишком щекотливая.
Хар согласно кивнул.
— А вот с твоим предложением исключить любые контакты с мальчишкой я не согласен. Немного ограничить — да. Но без него нам все же не обойтись. Тира права — твое состояние действительно связано с тем, что произошло в замке. Она не сказала всего: перед твоим срывом она была твердо уверена, что жить тебе осталось года полтора, не больше. И такое улучшение — действительно чудо.
— Я бы не сказал, что прекрасно себя чувствую, — буркнул Хар.
— Конечно, ты взбудоражен и расстроен произошедшим, но в целом система «Лорд — Койво» обрела подобие устойчивого равновесия. И в ближайшем будущем тебе не грозит смерть или безумие. Только бы закрепить этот успех. К тому же, нужно установить причину прорыва изо-кокона вокруг пузырька. Ну не верю я, что мальчишка мог взломать такую защиту, да еще и неосознанно. И заняться этим придется тебе. Там сейчас работает группа экспертов, но не думаю, что они смогут докопаться до сути. Предоставят мне общие сведения и только. Изо-кокон ты сам ставил — никому из группы он не по зубам, да и замок их не впустит. Так что, как только будет готов их отчет, тебе придется самому все проверить. Может, удастся разобраться, как Кирн смог попасть в пузырек. Ты же понимаешь, насколько это важно?
— Еще бы. В стене тюрьмы обнаружилась дыра. Думаешь, я махну на это рукой?
— Я не это имел в виду, ну да ладно. И работать тебе придется с Кирном, нужно во что бы то ни стало уговорить его помочь нам.
— Да ты с ума сошел? Во-первых, он не согласится, а во-вторых, я… себе не доверяю. Представить себе не могу, зачем ему понадобилось целовать меня.
— Что, совсем никаких предположений? — Инквизитор внимательно посмотрел на своего подопечного, казалось, едва сдерживая улыбку. Только повода для веселья Хар тут не увидел.
— Мне кажется… что Кирн пытался меня спровоцировать. Умом-то он, может, и понимает, что не я мучил его там, но подсознательно не может нас разделить и потому желает, чтобы и настоящий я дал ему повод для ненависти. Чтобы я и койво слились в один образ. Я сам виноват — напомнил ему, вот он и…
Идан хмыкнул.
— Интересная точка зрения. Только в корне неверная. Кирн тебя ненавидит… правда, очень так по-детски. Ну, во всяком случае, злится. Именно на тебя, и именно такого, как сейчас. Но он тебя пока еще совсем не знает и, думаю, рано или поздно его отношение к тебе изменится.
— Ну да, психомастер должен справиться с этим.
Идан ухмыльнулся.
— А его помощь и не понадобится.
— Что? Но ведь…
— Парень в порядке. Ну, насколько это возможно. — Идан поднялся из кресла. — Так. У меня еще несколько неотложных дел, а тебе не помешает отдохнуть.
— Эй, постой! Что-то я тебя совсем не понимаю.
— Хар. Психомастер нужен тебе самому, но ты себе такие блоки вырастил, что с ними теперь даже Ане не справится. А касательно мальчишки… Тебя так заморочил его поцелуй, что ты места себе не находишь, но попробуй взглянуть на ситуацию с другой стороны. Это не провокация была, а… прощание.
С этими словами Идан вышел, не дав Хару возможности прийти в себя и наброситься с вопросами.